Аллигат

Глава 8

Ольга проснулась от собственного вскрика, сбросила с себя одеяло и села в постели. В горле пересохло и першило. Она закашлялась, дрожа всем телом и хватая воздух открытым ртом. Снилось что-то страшное, леденящее душу. Что именно снилось, не могла вспомнить, как ни силилась.

Она огляделась, медленно приходя в себя. Сквозь застиранную занавеску просачивался тусклый рассвет. Проступили очертания немногочисленной мебели. В глаза бросился стул у изголовья кровати, открытый флакончик духов. События вчерашнего дня закружились перед глазами хороводом.

«На предъявителя», — замерцала неоном надпись на закладном листе.

— На предъявителя, — прошептала «виконтесса», расчёсывая ногтями зудящие ниже колен ноги. Чем больше чесала, тем сильнее они зудели. Зуд перекинулся на предплечья — под пальцами прощупывались волдыри. Зачесалось лицо, шея.

Аллергия? — обеспокоилась Ольга. На что? От воды? Возможно. Постельное бельё? Каким средством оно постирано? Ньют говорил, что его мать стирает со щёлоком.

«Виконтесса» подтянула одеяло к лицу, принюхалась. На лбу защекотало. Она машинально хлопнула по нему ладонью, заметив прыгнувшую на одеяло чёрную точку. Ещё одну. Ещё…

Блохи, — обмерла Ольга. Остатки сна улетучились со скоростью света. А клопы тоже есть?

Она осмотрела простыню, ноги и руки. Спустив ноги на холодный пол, тяжело вздохнула и нащупала ступнями шлёпанцы.

Пройдя к мутному зеркалу на створке шкафа, осторожно погладила несколько расчёсанных укусов на шее и подбородке. Неужели хозяйка не знает, что сдаваемая ею комната находится в антисанитарном состоянии?

Услышав стук на первом этаже, и решив, что миссис Фармер уже встала, Ольга надела халат и вышла на тёмную крутую лестницу.

Из открытой двери кухни в холл пробивался свет свечи; слышались приглушённые голоса.

Спустившись — едва ли не на ощупь, — Ольга упёрлась ногами во что-то большое и мягкое. Присмотревшись, различила узел с пожитками и рядом с ним саквояж и чемодан. Значит, прибыли новые постояльцы, и хозяйка беседует с ними. А она в таком виде. Ольга запахнула полы халата и развернулась в сторону лестницы, собираясь вернуться в комнату.

Послышался крип стула и стук чашки о блюдце.

— Ну и ночь выдалась сегодня. Чуть не попался, — проронил знакомый мужской голос. — Что постоялица?

Ольга невольно задержалась, прислушиваясь к звуку передвигаемой по столу тарелки.

— Ты ешь, Джекоб, ешь. Вчера вечером делала, свеженькие. Постоялица? — в голосе миссис Фармер послышалось волнение. — Спит без задних ног. Только что проверяла. От чая отказалась, да и сонный порошок не понадобился. Намаялась.

На вздох мужчины ответила обеспокоенно:

— Боязно мне что-то. Не простая мисс. Пока она мылась, я по-быстрому глянула её бумаги. Не из Франции она вовсе, здешняя. Трогать её нельзя.

Кучер засопел и, помолчав, сказал:

— Тот особняк, на Аддисон Роуд, из которого она вещи вынесла, знатный. Много золота при ней?

— Так-то немного: колечко, серьги, браслет. Фунтов сорок в кошеле будет. Вещи добротные, под заказ шиты. Лили быстро бы продала.

Голос женщины стал тише, и Ольга подалась вперёд, сосредоточенно вслушиваясь в свистящий женский шёпот:

— А вот два закладных листа банка Англии на предъявителя на шесть тысяч фунтов — редкая удача.

— Ого! — радостно воскликнул мужчина. — Говоришь, здешняя?

— Да. Обманула, что из Франции прибыла.

— Почему, думаешь, обманула?

Повисло молчание.

Ольга, задрожав, подняла воротник халата и, чуть дыша, села на нижнюю ступеньку лестницы. Куда она попала? В какое бандитское гнездо?

— Наняла она меня на вокзале, — неторопливо и едва слышно заговорил кучер. — Поехали мы на Аддисон Роуд. Она мальчишку зачем-то подобрала и в дом послала. Потом вещи вынесла. Ни на вокзал, ни в отель не поехала. При таких-то деньгах…

— Сбежала что ли из дома? Вот, комнату ищет.

— Почему, думаешь, сбежала? Может, и правда, из Франции приехала, остановилась у кого из знакомых, потом съехала. Разве их, господ, поймёшь? Здесь спешить нельзя. Нам с закладными в банк соваться опасно. Будем ждать, что дамочка с листами станет делать. А Хромого просить дело обстряпать, так всё себе прикарманит. Нам только крохи кинет. Жалко.

Миссис Фармер тяжело вздохнула и сокрушённо поддакнула:

— Жалко, — задвигала посудой по столу. — А если не дождёмся? Ну, как съедет?

— Приставлю к ней Сухого. Походит за ней, посмотрит, что да как. Если соберётся съехать, не мешайся. Проследим куда. Не соскочит. А я сегодня покручусь на Аддисон Роуд, послушаю, что говорят. Если сбежала из дома, то вся улица знать будет. Можно Сухого к прислуге подослать. Они всё о хозяевах и их гостях знают. Там и определимся.

Заскрипел стул, засуетилась хозяйка.

— Светает, — погасила она свечу. — Когда тебя ждать? На ленч приедешь?

Ольга сидела ни живая, ни мёртвая. Забыла, как дышать и, кажется, перестала моргать. Крупная дрожь сотрясала ослабевшее тело. Пора уйти, а сил встать не было.

— Как узнаю что важное, так и приеду, — говорил мужчина. — Ты вещи перебери, что я привёз. Что для Лили — заберу позже. И вот, — зазвенели монеты, зашуршали бумажки, — положи к месту. Чую, скоро заживём мы с тобой в новых землях. Джефферсоны, вон, через неделю уезжают в Америку.

— И мы следом за ними поедем. Ферму купим, овец разведём. Дочь заберу с внучкой.

— Ладно, — поднялся кучер — чиркнули по полу ножки стула, — бабским разговорам нет конца. Пора дело делать. Поехал я. И поласковее с постоялицей будь, пообходительней. Капни в чай чего, может, разговорится.

— Да знаю я, — раздражённо ответила миссис Фармер.

Ольга очнулась, подхватилась и птицей бесшумно взлетела на площадку второго этажа. Закрыв дверь на ключ, повернула его в замке так, чтобы с обратной стороны его невозможно было вытолкнуть. Затаилась. Приникнув к створке, прислушалась. Она ведь на ночь даже не закрылась, а хозяйка, оказывается, проверяла её. Так и убьют её спящую, а труп в Темзу сбросят. «Виконтесса» тяжело сглотнула и поёжилась. Знобило. Страшно было представить, что бы было, не услышь она этого разговора. Судьба явно благоволит ей.

Как можно тише открыв окно, Ольга выглянула наружу — высоко. Внизу простирался пятачок заднего двора, перегороженный натянутыми верёвками с бельём и сложенными в углу ящиками. Высились заборы и глухие стены соседних строений. Ожидаемый сильный запах нечистот значительно ослабел. Видно, ветер дул в другую сторону. Где-то кукарекал петух, блеяли козы, лаяли собаки. Лучи восходящего ещё холодного солнца с трудом пробивались сквозь редеющий туман.

Обдумывая услышанное и размышляя о своём ближайшем будущем, Ольга пришла к выводу, что не станет ждать, когда её соберутся ограбить где-нибудь в городе или вовсе убить. Она этого не допустит.

Предупреждён — значит вооружён.

Пока злоумышленники будут за ней наблюдать и собирать сведения, у неё есть немного времени, чтобы подготовить побег.

Снова побег, — вздохнула она. Когда наступит спокойная мирная жизнь, о которой так давно мечтается?

Но и преступников — убийцы они, воры или скупщики краденого — безнаказанными оставлять нельзя. Творящееся в стенах дома зло должно быть остановлено.

Она могла бы выйти из дома сию минуту — бесшумно, налегке — и больше никогда не вернуться, но терять свои вещи во второй раз ой как не хотелось.

Проскочила мысль обратиться за помощью в полицию. Но там начнутся расспросы, кто Ольга, откуда и прочие «зачем» и «почему». Она не готова изворачиваться, путаться во лжи и бояться сказать что-нибудь не так. Да и нахождение её в розыске тоже исключать нельзя.

Она снова вернулась к мыслям о закладных листах. Избавиться от них следует сегодня же.

Если с Бартом Спарроу не всё в порядке, то каким образом об этом узнать? Вряд ли сегодня в газете она найдёт сведения о покушении аристократки на жизнь баронета или его преждевременной кончине. Но она обязательно проверит.

Отвезти ценные бумаги лично и возвратить Барту? Абсурд!

В чьи руки они попадут, отправь она их по почте или курьером? Кто может дать гарантию, что мужчина, получив бумаги, в отместку не солжёт, и продолжит уверять всех, что Шэйла его обокрала? А так и выглядит. Закладные пропали вместе с бегством виконтессы.

Соблазн сегодня же покинуть Британию и быстро обналичить ценные бумаги в Европе, в стране, где есть английский банк, был велик.

Какова система защиты закладных листов, оформленных на предъявителя, от мошенников? Никакая! Они с номерами, и в банке, их выдавшем, заключается договор с вкладчиком. При необходимости, посредством опроса, по образовавшейся цепочке передачи листов из рук в руки можно отследить всех их последующих владельцев. До тех пор пока ценные бумаги не будут обналичены.

Нечего об этом думать! — одёрнула себя Ольга. Она не прикоснётся к ним. Не потому что это деньги ненавистного Барта, а потому что это чужие деньги и кто их владелец — не имеет значения. Чем она будет лучше преступников, с которыми ей «посчастливилось» столкнуться?

А как же её признание и подписанный брачный контракт? Попробовать обменять ценные бумаги на них? Ольга отрицательно закачала головой — Чёрный гриф не из тех людей, кто, будучи в шаге от вожделенной цели, станет отказываться от неё из-за денег. Тут без вариантов.

Так выхода нет?

Есть. И поможет ей тот, кто хорошо ориентируется в вопросах подобного рода.

Уняв дрожь, «виконтесса» спустилась в санузел и привела себя в порядок. Слыша, как в кухне хозяйка гремит посудой, она прошла мимо закрытой двери и вернулась в свою комнату. Оделась, заставила себя плотно позавтракать, запив кажущуюся безвкусной еду остатками компота.

Солнце было уже достаточно высоко, чтобы, как ни в чём не бывало спуститься в кухню и перекинуться парой слов с миссис Фармер. Что Ольга и сделала, изобразив на лице беспечную лёгкую улыбку.

Поздоровавшись с хозяйкой, она подивилась её искусной игре — та радушно заулыбалась и, глядя в её глаза, гостеприимно указала в сторону накрытого к завтраку стола:

— Садитесь к столу, мисс Табби. Я заварила свежий чай. Есть вчерашний кекс. Вы его так и не отведали.

Женщина забыла, что постоялица отказалась от полного пансиона?

— Большое спасибо, миссис Фармер, я уже поела, но немного кекса не будет лишним. Люблю сладкое, — села Ольга к столу и взяла с тарелки небольшой кусочек, пробуя. — Вкусно, — не покривила она душой. — В кровати полно блох, — протянула руку, демонстрируя хозяйке расчёсы на тыльной стороне ладони.

— Ах, совсем забыла, — засуетилась злоумышленница. Резво вскочила и застучала выдвигаемыми ящичками буфета. — Сейчас… Сейчас… Всего пару часов и их не станет, — забубнила озабоченно. — Где же мой персидский порошок?

Глядя на ссутулившуюся хозяйку, Ольга подавила вздох — играть роль жизнерадостной и ничего не подозревающей жертвы ей было нелегко. Так и подмывало затолкать женщину в туалет, закрыть там, схватить в охапку свои вещи и сбежать. Она присмотрелась к миссис Фармер, сможет ли в случае необходимости дать ей отпор? Та хоть и была ниже Ольги ростом и не отличалась крепким сложением, но именно такие женщины могут оказаться прыткими и неожиданно сильными.

Хозяйка обернулась и радостно потрясла жестяной банкой, на которой было написано «Порошок Китинга».

— Вот, — довольно отозвалась она. — Простите, мисс Табби, сегодня ночью паразиты не будут вам докучать.

Ольга утвердительно кивнула, доедая кекс. Было бы замечательно, если бы в доме не осталось ни одного паразита, в том числе и двуногих.

— Вы куда-то собрались? — как бы невзначай поинтересовалась хозяйка.

— Не сейчас. Чуть позже немного прогуляюсь, — уклонилась она от прямого ответа. — Погода ожидается замечательная. Думаю, в предстоящие праздники искать комнату и работу бесполезно.

— Верно говорите, — охотно согласилась женщина. — У вас в Лондоне есть знакомые?

— Были, — погрустнела Ольга, причём искренне. — Наши отношения… Как бы вам сказать… В общем, всё плохо.

Она не собиралась ничего рассказывать. Достаточно было произнесённых обрывочных фраз, чтобы пояснить её уход с вещами из особняка на Аддисон Роуд и поиски жилья. Кстати, об этом миссис Фармер уже знала от кучера.

— Понимаю, — состроила женщина горестную гримасу. — Я иду на рынок. Вам купить чего-нибудь?

— Нет, спасибо. На сегодня у меня есть продукты, а завтра…

— А завтра большой праздник и после похода с вами в храм мы устроим хорошие дружеские посиделки. Я приготовлю баранью ножку с чесноком, картофель в масле с розмарином и много чего другого. Вон, тесто подходит для пасхальных булочек, — кивнула она в сторону тёплой плиты.

— С удовольствием посижу с вами, миссис Фармер, — улыбнулась в ответ Ольга, отводя взгляд и чувствуя неловкость. Врать в глаза она не умела.

Пока всё шло по плану.