Аллигат

Глава 41

Ольга не рассчитывала на дружескую беседу с Уайтом, вдруг поняв, что не знает его имени. Поль? Она не была уверена, что имя не «разовое», как и прозвучавшая только что фамилия барона.

— Как мне вас называть, если возникнет в этом необходимость? — спросила она, не глядя на мужчину.

— Mon chéri, — не раздумывая, ответил тот. — Мой дорогой.

Она не удивилась, метнув на него изучающий взгляд. Всё же спросила:

— Поль — ваше настоящее имя?

— Запомнили, — уклонился он от прямого ответа, удивив Ольгу цепкостью своей памяти. — Сегодня мы будем общаться исключительно по-английски.

— У вас яркий французский акцент, — возразила она. — Учитывая, что нынче вы барон Тиммонз… эмм…

Она не знала, как выразиться корректнее, чтобы не задеть мужчину. Впрочем, между ними не те отношения, чтобы щадить чувства друг друга. Больше не колеблясь, сказала:

— Я бы остановила выбор на французском имени и фамилии.

Уайт замедлил шаг и заглянул в лицо леди:

— Не верьте своим ушам, мисс Табби. Я в совершенстве владею как джентльменским английским языком, так и французским. При необходимости изъясняюсь на кокни.

Ольга в удивлении вскинула брови, встречаясь с его насмешливым взглядом. Речь Уайта была ровной, правильной, «королевской». Слишком ровной и слишком правильной, чтобы не подвергать сомнению рассказ Эшли о благородном происхождении мужчины.

— То есть, акцент вам нужен для маскировки и призван сбивать собеседника с толка? — уточнила она. И кто из них бо́льший лицедей? — Не лучше ли говорить по-французски? Его знают все аристократы. К тому же непросто каждую секунду контролировать свою речь.

— Уверяю вас, мисс Табби, гораздо проще, чем вам кажется. Когда вы решили избавиться от французского акцента, то подражали не речи, а голосу. Всё дело в интонации. Не так ли? Открою вам ещё одну непреложную истину — иностранцу прощаются многие ошибки и оплошности. Он не обязан во всём следовать общепринятым нормам поведения в обществе.

Лукавая улыбка промелькнула на его лице и Ольга некстати подумала, что не одна женщина стала жертвой его обаяния.

— Ваш французский безупречен, — не заставил себя долго ждать его комплимент, — а роль молодой вдовы-француженки будет вам к лицу, — сжал Уайт ладонь леди на своём предплечье. — К тому же вам стоит подобрать акцент к английскому языку. Он будет мило звучать из ваших прелестных уст.

Значит, новые документы будут на гражданку Франции, — поняла Ольга.

Показались первые дома деревни: аккуратные, одноэтажные, с маленькими оконцами и высокими соломенными крышами. У заборов копались куры. На подворьях стояли телеги. Лениво лаяли собаки и гоготали гуси. Свободные от работы хозяева жилищ провожали их любопытными взглядами, детвора липла к забору.

Мужчина не стал сворачивать влево на менее накатанную дорогу, а повёл Ольгу прямо. Их обогнала телега, гружёная мешками. Бегущая за ней крупная собака, поравнявшись с Уайтом, остановилась и принюхалась.

Ольга прижалась к плечу «мужа». Ей показалось, что пёс смотрит на неё злобно и нападения не избежать. Понимала его интерес — запах мускуса может привлечь не только всех деревенских собак, а и самцов со всей округи. Рядом лес.

Пёс оскалился, показав острые жёлтые клыки. Наклонив крупную голову, зарычал. Шерсть на загривке вздыбилась.

У женщины похолодели пальцы рук, подогнулись колени. Сердце замерло от ужаса.

Уайт сместил леди за свою спину. Шепнул:

— Не двигайтесь, — и удобнее перехватил трость с набалдашником-гвоздодёром. Прищурился. Черты его лица заострились, на губах заиграла хищная улыбка. Не сводил глаз с матёрого кобеля.

Однако свист хлыста и властный окрик хозяина подействовали на собаку лучше трости грозного незнакомца.

Ольга вздохнула с облегчением. Убедилась в который раз, что близость к Уайту приносит одни неприятности. С языка готовы были сорваться слова укора, но мужчина неожиданно притянул её к себе и прижал к груди.

— Не вырывайтесь, мисс Табби, на нас смотрят, — гладил её по напряжённой спине, коснулся губами виска. — Положите руку на мою грудь, ma chère. Да, вот так… — прижал сильнее. — Испугались?

— А как вы думаете?! — огрызнулась в ответ, передёрнув плечами, с трудом удерживая предельную минимальную дистанцию. — Находясь рядом с вами, я постоянно подвергаюсь опасности. Вы без меры пользуетесь мускусом!

— Вы слышите его?

Ольга недовольно засопела, высвобождаясь из мужских объятий:

— Да от вас разит, как из!..

— Тише, ma chère, не так громко. На нас смотрят, — напомнил Уайт и хрипло рассмеялся.

— Вам смешно, а мне было не до смеха, — зашипела она. На них смотрят? Опустила вуаль. Пусть смотрят!

Но от руки мужчины, крепко сжимающей её локоть, избавиться не удалось.

Вскоре показался двухэтажный добротный дом с широким крытым подворьем и вывеской «Постоялый двор Георга». Далее хорошо просматривался паб, у коновязи которого стояли четыре осёдланные лошади.

Комната оказалась чистой и просто обставленной. Обшарпанность старомодной разрозненной мебели скрывали льняные чехлы с оборками. Над двуспальной кроватью висел лиловый балдахин, на единственном мутном окне — хлопчатобумажная штора. Столетний шкаф — низкий и просторный, большой стол, покрытый скатертью, два стула, четырёхстворчатая ширма-гармошка. У камина — допотопное кресло, на полу — потёртый выцветший ковёр. Туалетный столик с тусклым зеркалом, миской для воды и кувшином, чистые полотенца.

Багаж разместили на скамье у двери.

Ольга сняла шляпку, перчатки и прошла к кровати. Откинула покрывало, убеждаясь в чистоте постельного белья. Подтянув рукава платья, тщательно умылась, исподтишка поглядывая на Уайта.

Он скинул сюртук, раздёргал узел шейного платка. Щёлкнула крышка золотого брегета, раздался мелодичный бой. Мужчина довольно усмехнулся — всё идёт согласно плану.

Ленч подали в их комнату. Простая деревенская еда оказалась вкусно приготовленной.

Ольга отдала предпочтение тушёным в горшочке пряным колбаскам с овощами и пирогу с грибами и картофелем. Кобблер с солёной сырной начинкой своим внешним видом не вызвал у неё желание его отведать. Компот из сухофруктов и маковые булочки завершили её трапезу.

Уайт пил вино, ел кобблер и ростбиф из свинины с картофелем и маринованным луком. Всё приправлял острым соусом, аромат которого долетал до леди и нещадно щекотал в носу.

Когда прислуга унесла остатки еды, мужчина достал из саквояжа свёрнутый отрез ткани и бросил его на кровать. Кивнул на него и сухо сказал:

— Переоденьтесь.

Ольга раскатала ткань. Тёмно-синий шёлковый халат-кимоно на подкладке с голубой вышивкой необыкновенной красоты заскользил в руках.

— Это обязательно? — спросила она.

— Прислуга должна видеть вас спокойной и расслабленной. Когда буду уходить, накажу принести для вас кувшин горячей воды. Я уеду, а вы ляжете отдохнуть.

Отдохнуть? — хмыкнула Ольга. Вот это у неё точно не получится. К тому же платье со шнуровкой сзади, корсет, кринолин… От этого без посторонней помощи не избавишься. Позвать здешнюю прислугу? Поступают ли так при наличии рядом мужа?

Будто услышав её мысли, Уайт поднял леди за руку со стула и развернул к себе спиной. Услышав недовольное бурчание, сопровождаемое попыткой вырваться, усилил хватку и, наклонившись к её уху, тихо и внятно произнёс:

— Мисс Табби, вы будете слушаться меня во всём. Только так мы с вами получим то, за чем приехали. Вы меня поняли?

Ольга, сжав губы, молчала. Мужчина впечатлял, давил на неё своей силой и превосходством, знал, что выбора у неё нет. Слушала, что происходит за её спиной. Его пальцы задвигались по шнуровке, короткими быстрыми рывками распуская петли.

— Вы меня поняли? — повторно спросил он, разворачивая леди к себе лицом. — Ваше послушание — главное в этом деле. Никакого самовольства. Слышите? — легонько тряхнул её.

Ольга вскинула на него глаза.

— Мне необходимо знать ваш план, — сказала примирительно. — Я должна видеть всю картину целиком. Мне важны детали. Только при таком раскладе я смогу чувствовать себя уверенно и не ошибиться.

Она зашла за ширму, стянула платье, сбросила кринолин, избавилась от корсета. Стало легко и свободно. Халат приятно ласкал и согревал кожу.

Когда она вышла, Уайт, склонившись над саквояжем, что-то в нём искал. Расправив платье на кровати, Ольга повернулась к мужчине. То, как он на неё смотрел, вызвало у неё недоумение. Его глаза безотрывно следовали по её фигуре сверху вниз. В них читалось несвойственное Уайту замешательство и… досада? Под его взглядом она почувствовала себя беззащитной и… голой. Она стянула у горла ворот халата и села за стол.

Мужчина сел напротив. В его руках темнел флакончик с коричневой жидкостью. Быстро совладав с собой, взболтал её и поставил на стол:

— Этим натрёте ноги в местах боли.

Ольга с опаской взяла пузырёк. Вспомнив о докторе Пэйтоне и его сомнительных лекарствах, откупорила и осторожно понюхала. В нос ударил свежий и чистый густой древесный аромат.

— Что это?.. Мускус? — боялась она ошибиться.

— Его спиртовая настойка. Снимет боль тотчас.

Она не ослышалась? Переспросила:

— Самый настоящий мускус кабарги? — закупорила флакончик, нюхая пальцы.

— Чему вы удивляетесь?

— Я не знала, что его используют в лечебных целях. Знаю лишь о его применении в парфюмерии. И он… эмм… исцеляет? — не верилось в целебные свойства мускуса. Никогда не слышала о подобном. — А вы… У вас…

Глядя на недоумевающую подопечную, Уайт серьёзно сказал:

— Принимаю его для укрепления всего организма. Вам же, ma chère, он поможет от боли в ногах.

Ольга вспомнила миссис Макинтайр и её больные ноги.

— А где можно купить это средство? Каков курс лечения? — зачастила она. —У моей квартирной хозяйки сильные боли в ногах. Она едва ходит. Очень хотелось бы ей помочь.

Достав из кармашка жилетки брегет и щёлкнув его крышкой, мужчина заторопился:

— Всё после.

— А план?

— Ожидайте прислугу с водой.

— И надо ждать нашествия всех деревенских котов и собак, — усмехнулась Ольга в закрывшуюся дверь.

На душе потеплело. Чуть-чуть.

Прогулка на свежем воздухе, сытная еда и удивительная тишина сделали невозможное — Ольга легла на кровать и, натянув на ноги край покрывала, задремала. Тянущая боль в икрах мгновенно не прошла, но леди слишком уж неожиданно для себя быстро заснула. Может быть, за это нужно поблагодарить Уайта с его настойкой?

Проснулась она, когда рядом с ней прогнулся матрас и мужской голос произнёс:

— Мисс Табби, пора вставать.

Уайт сидел на краю кровати и очень уж странно смотрел на неё. Без сюртука, шейного платка, в плотно облегающей тело жилетке поверх ослепительной белизны рубашки, он походил на раздосадованного мыслителя, решающего жизненно важную, но явно непосильную задачу.

Ольга села на кровати и плотнее запахнула полы халата:

— Что-то случилось? — поправила она волосы, подкалывая выбившиеся пряди волос. Принюхалась. Теперь и от неё пахло мускусом: непривычно и возбуждающе.

— Одевайтесь, — глухо сказал мужчина и отошёл к столу. Отвернулся.

Взяв платье, леди зашла за ширму. Процедура облачения прошла быстро. Пальцы «мужа» ловко справились со шнуровкой. Ольга не удивилась — опыта мужчине в подобных делах явно не занимать. Она завязала воздушный шарф французским узлом, посмотрелась в зеркало.

Уайт достал из саквояжа толстую потрёпанную книгу и знакомую плотно свёрнутую суму-мешок. Подал Ольге:

— Опоясывайтесь.

Стоило ей шагнуть к ширме, остановил её:

— При мне.

Она замерла и с подозрением уставилась на мужчину, а он подвинул книгу на край стола и в своей бесстрастной манере сказал:

— Вы пойдёте с этой книгой в суме. Заме́ните её на нужную мне.

Ольга поджала губы и без тени смущения подняла верхнюю юбку вместе с кринолином. Нижняя юбка скрывала ноги до колен. Из-под неё выглядывали кружевные оборки панталон. Под ними прятались подвязки чёрных шёлковых чулок.

Если суму удалось приладить без проблем, то уложить в неё достаточно тяжёлую книгу и перевернуть под кринолином за спину оказалось непросто.

Наблюдая за действиями женщины, Уайт распорядился:

— Ещё раз… Спокойнее, не суетитесь. У вас будет достаточно времени.

— Сумка пошита неправильно, — пожаловалась Ольга, возвращая суму вперёд, растягивая её горловину и неловко вытряхивая толстую книгу. — Завязки бесполезны. Вместо них пришить бы клапан на пуговице.

Она видела, что мужчина понял её. Поделись он планом несколько дней назад, она бы сшила другую сумку. И пояс сделала бы удобнее. Говорить об этом, разумеется, не стала — после драки кулаками не машут. Но уточнить всё же решилась:

— Местом кражи снова будет церковь? Тёмный душный склеп?

Уайт поморщился:

— Не склеп. Полуподвал. В нём имеется довольно большое книжное хранилище.

Не глядя на жулика, Ольга снова затолкала неприятную на ощупь книгу в суму и перевернула её назад. Опустила и вновь подняла кринолин. Руки путались в нижней юбке, кринолин опадал. Терпение было на исходе. Жар заливал лицо. Над верхней губой выступила испарина.

— Значит, библиотека, — упрямо вернула суму в исходное положение перед собой, собираясь ещё раз повторить действо.

Тяжело вздохнула: получалось неуклюже и очень долго.

Уайт дёрнул нижнюю юбку и скомандовал:

— Снимите её вовсе.

Ожидая решительного протеста, приготовился настоять на своём, но покладистость леди его удивила. Она без лишних слов сняла надоевшую юбку.

— Вы возьмёте нужную книгу и на её место поставите эту, — напомнил он снисходительно.

— Я буду одна? — интересовалась она между делом.

Мужчина кивнул:

— Я займу викария разговором. Вы всё сделаете и не спеша вернётесь к нам.

Пока Ольга ещё раз повторяла процедуру, оттачивая движения, он достал из внутреннего кармана сюртука карандаш и сложенный вчетверо лист бумаги. Разгладил его на столе:

— Смотрите внимательно.

Перед ней лежал план внутренних помещений церкви.

— Здесь вход в полуподвал, — ткнул мужчина кончиком карандаша в условный дверной проём, показывал дальше: — Книжные шкафы со столами, проходы… Вам нужно попасть сюда. Четвёртый ряд, вторая полка, — обозначил место кружком.

— Шкаф без двёрок?

— Без. С тремя полками.

— Окно? — отметила Ольга. — Отлично.

— Оно узкое, под потолком. Сегодня солнечно, света должно хватить. С этой стороны пройти удобнее, — прочертил на плане линию к нужному месту. — Книга будет отмечена кусочком белой бумаги. Вы забираете книгу с полки, а на её место ставите свою.

— Как именно будет отмечена книга? Кусочек будет торчать из её верха как закладка? — спросила Ольга.

Уайт молчал, напряжённо глядя в глаза собеседницы.

Она почуяла неладное:

— Или она будет под книгой? — в ожидании смотрела в карие глаза мужчины. — Не думаю, что бумажка будет достаточно большой, чтобы с прохода броситься в глаза.

По тому, как Уайт смотрел на неё, определила, что он не знает ответа. Продолжила задавать каверзные вопросы:

— Может быть, она будет зажата между книгами? В таком случае, которую я должна взять: ту, что справа или… ту, что слева? — произнесла последние слова шёпотом, понимая, что что-то идёт не так.

Мужчина пришёл в себя:

— Не усложняйте, мисс Табби. Бумажка будет лежать правильно.

— Если мне придётся выбирать между двумя книгами, которую мне взять? — она вдруг вспомнила цепь на книге в библиотеке графа Малгри. — И ещё… Книга, случайно, не будет с цепью?

— Она не настолько ценна, чтобы приковывать её, — ответил «муж», глядя на «жену» с раздражением.

— Что за книга? — как бы невзначай поинтересовалась леди.

— Молитвенник.

— Такой большой?

Уайт промолчал, а Ольга продолжила:

— Если кто-то разыскал книгу и оставил метку, то почему он не вынес её?

— Вы задаёте слишком много вопросов.

Она могла задать ещё десяток «неудобных» вопросов, но ей ясно дали понять, что ответы на них она не получит. Да и догадаться несложно, что любому мужчине, каким бы ловким он ни был, незаметно вынести в руках большую книгу, не привлекая к себе внимания, невозможно. Если он не может это сделать сам, то ему нужен надёжный помощник, способный либо отвлечь священника, либо стать исполнителем. Можно было бы устроить кражу ночью, когда в храме пусто. Хотя, нет. В больших церквях есть сторож, но предлагать ему участие в краже рискованно. Истинно верующий человек на такую авантюру никогда не пойдёт.

Одно Ольга знала наверняка — если хочешь что-то сделать хорошо, то сделай это сам. Точнее Фердинанда Порше, немецкого конструктора автомобилей и бронетанковой техники, не скажешь.