Аллигат

Глава 2

Беги за билетом! — будто кто-то толкнул её в спину, и она быстрым взглядом окинула очередь будущих попутчиков у двери вагона.

Молодая женщина с двумя маленькими детьми беспокойно поглядывала в сторону зала ожидания. Ольга помнила их. Муж женщины — подвыпивший и добродушный — постоянно норовил куда-то улизнуть от непоседливых детей и раздражённой жены, удерживающей его в минуты порыва за рукав сюртука. Ссбежать ему всё ж таки удалось. Мать семейства заметно нервничала, одёргивая надоедливо ноющего старшего сынишку.

— Пожалуйста, присмотрите за моими вещами, — попросила её Ольга, пристраивая на саквояж корзиночку с ленчем. — Я вернусь быстро.

Видя колебание женщины, добавила:

— Пенни за услугу.

Та кивнула, подвигая к саквояжу свою большую корзину и мешковатый узел. Усадила на него младшего ребёнка.

Обгоняя невысокого седовласого прихрамывающего старичка, сопровождаемого крепким, хорошо сложенным молодым мужчиной, «виконтесса» ускорила шаг. Второпях задела ящичком с красками трость старца, выбив её из руки. Ей даже в голову не пришло оставить набор на попечение женщины с детьми. Необременительный, он будто сросся с ридикюлем, став одним целым.

Сопровождающий среагировал мгновенно, подхватив на лету «посох» с золочёной рукояткой в виде змеи; сверкнули два её изумрудных глаза.

Ольга подивилась его ловкости и подхватила под руку пошатнувшегося старичка:

— Простите, ради бога, — виновато заглянула в его неожиданно живые блестящие глаза цвета серого шифера. — Я не намеренно.

— Charmant, сharmant, — заговорил он на французском языке. — Мадемуазель, не стоит так волноваться, — от радостного умиления глаза старичка увлажнились. — Это такие пустяки… Моя третья нога… Я бы мог обойтись без неё, если бы не моя неудачная поездка в Булонский лес незадолго до отъезда в Лондон. Вы были в Булонском лесу?

— Нет, — рассеянно ответила Ольга по-французски, косясь на неумолимо движущиеся стрелки вокзальных часов.

Прозвучал второй звонок колокола и два коротких удара.

Глаза зацепились за выход из зала ожидания третьего класса и «виконтесса» обмерла.

Будто в замедленной киносъёмке она увидела, как оттуда выходит… Мартин? В цилиндре, перчатках, с тростью. Она ждала кого угодно только не его. Он показался ей деловито-собранным и… мертвенно бледным. Значит, Ольга не ошиблась и именно его видела в экипаже, мчавшимся по дороге в Фалметт. Сбоку от мужчины семенил её «опекун» и что-то с виноватым видом объяснял, указывая вытянутой рукой на вагон третьего класса. А за ними… Если бы она сейчас увидела Мариам Линтон, удивилась бы меньше. Из-за спины лорда Малгри показались два дежурных местных констебля — решительных и грозных.

— Чёрт! — вырвалось у неё по-русски. Тут же подумалось, что Барт Спарроу мёртв. Её ищут, гонятся по пятам. Торопятся арестовать, чтобы заковать в цепи и сослать на каторгу. Похоже, возмездия за содеянное не избежать.

Ольгу бросило в жар. Сердце зашлось в бешеном стуке. Перед глазами зароились мошки. Она невольно подогнула колени, становясь ниже и прячась за высоким широкоплечим сопровождающим старичка. Продолжая лепетать извинения, вцепилась в руку престарелого ловеласа.

— Вам обязательно нужно побывать в Булонском лесу, — тут же отреагировал он, накрыв её руку жёсткой прохладной ладонью. На безымянном пальце в золотом элегантном кольце колдовским светом вспыхнул крупный чёрный бриллиант «кушон».

— Да-да, обязательно побываю, — машинально поддакнула «виконтесса», высматривая в «группе захвата» Стэнли. Почему его нет рядом с отцом? Или, на худой конец, Веноны? Маркизу не волнует, как поступит граф с её дочерью?

— Вы обронили, — подал ей перчатку сопровождающий старца.

Телохранитель в гражданской одежде, — мелькнула у Ольги тревожная мысль. На вид лет тридцати, в нём — по выправке — легко угадывался военный. Чуть прищуренные глаза цвета крепкого чая бесстыдно изучали её, демонстрируя высокую степень интереса.

Наглый тип! — вздёрнув подбородок, отвернулась она, продолжая двигаться с людским потоком к спасительному выходу в город.

Видно, старичку очень понравилась обходительная, стыдливо покрасневшая мисс. Стоило ей снять руку с его предплечья, он тут же ухватился за её кисть.

— Charmant, сharmant, — беспрестанно твердил по-французски, рассматривая мадемуазель с нескрываемым восторгом. — Прелестно, прелестно… Милое дитя… — его густые седые брови, как две мохнатые гусеницы подрагивали над масляно блестящими глазами. Её оценивали. Так выбирают понравившееся украшение, мысленно решая, кого или что им украсить.

А Ольга поглядывала в сторону Мартина. Торопливо шагая к вагону третьего класса, он неспешно и сосредоточенно осматривал перрон, давая короткие команды констеблям и дежурному по залу вокзала. Видя, как блюстители порядка устремились к вагону, она удовлетворённо усмехнулась. Надеются перехватить её там? Бог в помощь!

Проследив за её взглядом, телохранитель старичка негромко спросил на английском языке:

— Леди нуждается в помощи?

Хрипловатый чувственный голос с мягкими протяжными нотками заметного акцента пробрал до костей. «Виконтесса» поспешно опустила вуаль и проигнорировала вопрос, дивясь в очередной раз проницательности мужчины. Просить помощи у незнакомцев, да ещё таких подозрительных, она уж точно не станет. Угодить из огня да в полымя? Ну уж нет.

Последний, тоскливый взгляд Ольги, скрытый густой тенью вуали, задержался на четырёх фигурах на перроне у её багажа.

С саквояжа скатилась корзиночка с ленчем.

Лорд Малгри заметно нервничал, безнадёжно всматриваясь в поредевшую толпу выходивших в город.

Констебли зачем-то заглядывали в раскрытый зев саквояжа. Все кто стоял рядом, отошли на почтительное расстояние, и вокруг преследователей образовалась ощутимая «санитарная зона».

Да-да, там бомба, — злорадно подумала Ольга, вспоминая, что было в саквояже кроме очень нужных вещей и обуви? Документы и деньги она никогда не выпускала из рук. Даже газету с журналом поместила в ящичек с красками. И как теперь быть? Она осталась без… всего. Накидку и ту в самый последний момент, чтобы не путалась под руками, уложила в саквояж.

При выходе в город послышался третий звонок колокола и три удара. Ему ответил протяжный прощальный гудок паровоза.

От вокзала отходили кэбы, экипажи. Толпились приехавшие и провожатые.

Снова суета, несмолкаемый гомон спешащего люда. Оглушительный шум огромного города.

— Милое дитя, — донеслось до Ольги сквозь звон в ушах, — не желаете скрасить своим волшебным присутствием несколько хмурых дней одинокого больного старика? Я буду нежен и щедр.

Старичок целовал её руку, а до ошеломлённой «виконтессы» — что он ей предлагает? — медленно доходил смысл сказанного.

Гремя колёсами по булыжному камню площади, подъехала карета. С запяток к ним спрыгнул лакей в ливрее с шитьём золотой тесьмой.

— Экипаж подан, ваша светлость, — доложил он, распахивая дверцу и спуская маленькую откидную подножку.

Его светлость потянул Ольгу за собой:

— Прелестное дитя, вам обязательно надлежит увидеть Булонский лес и церковь Святой Марии Магдалины. Поль, мой мальчик… — обратился он к телохранителю в расчёте на его помощь.

— Ах вы… жук! — вырвала она руку. Вот и помогай после такого беспомощным старикам!

Бросила негодующий, полный презрения взгляд на Поля. Скользнувшая по его губам едва заметная лукавая усмешка, окончательно вывела Ольгу из себя.

— Подлые типы! — шумно выдохнула она, убегая без оглядки в конец привокзальной площади. — Сластолюбцы!

Она не могла вспомнить, когда так бегала в последний раз. Казалось, что туфли, изготовленные из тонкой кожи и не приспособленные к подобным нагрузкам, разлетятся на составные части.

Придерживая норовящую слететь шляпку, высматривала кэб без номерного знака. А ведь благодаря именно этой странной парочке ей удалось так удачно улизнуть из-под самого носа Мартина. До слёз было жалко утраченного саквояжа.

Откуда в её голове возникла шальная мысль с моментально выстроившимся чётким планом действий, она не знала. Быть может, читала… Или смотрела фильм… Чистой воды авантюра! Пан или пропал!

Вот и увидим, — прищурилась Ольга в предвкушении победы.

Времени было в обрез. Уровень адреналина в крови зашкаливал.

Вскочив на подножку кэба, она крикнула кучеру:

— Аддисон Роуд! Как можно быстрее!

Расчёт был прост: поехать в городской особняк графа Малгри и взять из одежды Шэйлы самое необходимое. Венона обмолвилась, что там достаточно её нарядов.

Мартин в это время занят погоней и разгадываем следующего шага опальной виконтессы, а Стэнли… С ним было сложнее — он мог находиться в доме. Встречаться с практически бывшим «мужем» нельзя. Если лорд Малгри после лжи Барта бросился в Фалметт чинить расправу над невесткой, то кто знает, что взбредёт в голову виконту.

Ольга тяжело вздохнула и заглянула в окно кэба. Он двигался по переполненной транспортом проезжей части не так быстро, как хотелось бы. Улица, с обеих сторон застроенная многоэтажными домами, походила на исторический центр современного провинциального городка. Мелькали вывески продовольственных и бакалейных лавок. Выставленные лотки с товаром занимали часть пешеходной дорожки, завлекая покупателей, мешая проходу.

Расхаживали цветочницы с яркими весенними цветами, навязчиво предлагая встречным мужчинам свой не очень ходовой товар. Бегали звонкоголосые мальчишки-газетчики, сновали посыльные.

Кэб проехал мимо паба, кафе, почтового отделения, булочной, книжной лавки, кондитерской с привлекательным названием «Сладкие мечты». Повеяло аппетитными, действительно сладкими ароматами свежей выпечки.

Послезавтра Пасха, — вспомнила «виконтесса». Жаль, что ей не с кем сходить в церковь, приобщиться к празднованию самого радостного и светлого христианского праздника. Вот и гудит город в преддверии гулянья. Хозяйки спешат закупить свежие продукты для приготовления любимых блюд.

На дороге царило оживление. Ольга засмотрелась на омнибус[1] с узкой винтовой лестницей и пассажирами на крыше. Вот он — прапрадедушка традиционного английского двухпалубного автобуса.

Мысли вернулись к действительности и самому серьёзному вопросу на данный момент: как выманить Стэнли из дома, если он там?

Записка! Посыльный с запиской попросит передать её лично в руки молодому хозяину, причём срочно.

Проехав площадь перед Вестминстерским аббатством и свернув на узкую улочку, кэб заметно увеличил скорость.

Ольга проводила взором церковный католический комплекс, акцентируя внимание на впечатляющих готических башнях. Сюда она тоже вернётся, чтобы посетить и другие известные достопримечательности, находящиеся от вокзала Виктория в шаговой доступности. Сейчас же её заботило другое: если удастся быстро выпроводить виконта из особняка, то сколько у неё останется времени на сборы? Как скоро может вернуться домой Мартин?

«Виконтесса» беспокойно вздохнула: это будет зависеть от того, что он предпринял после отхода поезда в Саутгемптон. Станет ли он выяснять, чем занималась леди на вокзале в ожидании отъезда? Возможно, уже выяснил у дежурного и констеблей до того, как выйти на перрон.

То, что Шэйла не появилась у оставленных вещей, скажет ему о том, что она видела его и… сбежала.

Да, она сбежала от «мужа», от графа, от правосудия и считала это везением. А на душе скребли кошки, хотелось плакать от бессилия, от невозможности повернуть время вспять и что-либо изменить. Пусть то, что она собирается сделать — не самый лучший поступок в её жизни, но исходя из затруднительного положения не самый и плохой. Что станет с вещами Шэйлы в ближайшем будущем? Шкафы опустошат без сомнения. Раз хозяйка вещей не забрала их сама, то от них, однозначно, захотят избавиться как от ненужного воспоминания. Раздадут прислуге или отправят в поместье её матери? Значит, никто не осудит Ольгу за не очень красивый, но жизненно необходимый для неё шаг.

Кэб сильно качнуло и женщина, взмахнув руками, уцепилась за край сиденья. Мысли вернулись к Мартину. Чем он будет руководствоваться в желании поймать беглянку? Сможет ли он думать так, как думала бы Шэйла — или другая женщина, — имея при себе немного наличности?

Куда бы поехала виконтесса после подобного, Ольга представляла смутно.

К подруге? С Самантой всё кончено.

Вернулась бы к маме? Не для того сбегала.

Поселится в гостинице? Там станут искать в первую очередь.

Попытается снять комнату? Пожалуй. Ольга тоже купила газету с объявлениями подобного рода и уже сделала в ней пометки. Дежурный по залу вокзала видел это и мог рассказать лорду Малгри. Тот купит газету и распорядится обойти все предложенные к съёму комнаты и, в конце концов, настигнет беглянку. Значит, ей не следует искать комнату по объявлению. Ни сегодня, ни завтра. Никогда.

Шэйла могла бы воспользоваться старыми знакомствами в Лондоне, о которых Ольга не имеет понятия и о которых может знать Мартин, Стэнли и её мать. Отработка версии займёт у них много времени.

В любом случае, на данный момент следует рассчитывать на отрыв от графа во времени в пределах минут сорока. Ольга машинально тронула запястье, где когда-то у неё были часики. Почему у Шэйлы не было часов, как у её матери, она никогда не задумывалась. Итак, у неё есть — как минимум — сорок минут, чтобы войти в дом, собрать сумку и уйти.

Главное — не недооценить Мартина. Именно он, а не Стэнли, казался опасным. И то, что он знает, что Шэйла вовсе не Шэйла, делает его опасным вдвойне.

Ольга поёжилась от нехорошего предчувствия, в последнее время слишком часто посещавшего её.

Заметив у Мраморной триумфальной арки мальчишку лет десяти с газетами, крикнула кучеру остановиться.

Несмотря на видавший виды пиджачок с короткими рукавами, стоптанные башмаки и заштопанные на коленях брючки, мальчик на удивление выглядел опрятно. Смышлёные, блестящие азартом серые глаза взирали на Ольгу с надеждой, в то время как руки протягивали ей газету.

— Хочешь заработать два пенни? — спросила она его.

Тот кивнул и с готовностью спросил:

— Что нужно делать?

— Поедешь со мной и передашь письмо для мистера. Всё.

Она смотрела в его милое веснушчатое личико и видела, что он колеблется.

— Это далеко? Мне нужно продать все газеты, мисс.

— Как тебя зовут? — спросила Ольга и приветливо улыбнулась.

— Ньют Фултон, мисс.

— Ньют, мы поедем на Аддисон Роуд — отсюда недалеко, — и ты отдашь письмо дворецкому. Обещаю привезти тебя обратно и высадить на этом же месте.

Больше не раздумывая, мальчик пошёл за ней, а Ольга подумала, что подобное ей не нравится. Дети не должны уходить с незнакомцами.

Кэб вёз пассажиров через Гайд-парк и «виконтесса», поглядывая на притихшего разносчика газет, заметно нервничала. Хотелось никуда не спешить, свернуть в парк, сесть на скамейку, подставить лицо нежным солнечным лучам и закрыть глаза. Она всё ещё ощущала себя в чужом теле, живущей чужой жизнью.

Стоило увидеть графский особняк за каменной оградой, боевое настроение вернулось.

Кэб остановился у следующего трёхэтажного коттеджа.

Ольга достала записную книжку и карандаш.

Лорд Хардинг, — написала она, — жду вас…

На секунду задумалась: «Где?» Ставить в тупик многоуважаемых лордов непредсказуемостью женского мышления не стала. Дописала: «в отеле «Виктория». Сейчас. Поторопитесь». Поставив дату и подпись, довольная собой, сложила лист вчетверо и вручила Ньюту:

— На вопросы не отвечать. Не мешкая, вернуться назад. Отдал — ушёл. Всё, — легонько подтолкнула мальчишку к выходу.

С заданием Ньют справился блестяще и в рекордно короткий срок. Запыхавшись, он скороговоркой доложил, что записку передал открывшей дверь горничной. Отчитавшись, сел в угол кэба и подвинул к себе десятка два пахнущих мылом и патокой газет. Застыл в напряжённом ожидании.

— Ещё немного и мы уедем, — успокоила его Ольга.

Мальчик кивнул, а ей оставалось ждать, пока виконт не заглотит наживку. Если он дома.

Лёгкий экипаж показался из распахнувшихся ворот особняка минут через пять. В окне мелькнул точёный аристократический профиль и чёрный цилиндр.

Стэнли, — довольно усмехнулась «виконтесса». — Ищите ветра в поле, господа. Отсчёт времени пошёл.

В кои века порадовалась, что нет мобильных телефонов, и отец с сыном не могут связаться друг с другом.

Не тратя драгоценные минуты на разглядывание особняка, она торопливо прошла по мраморной плитке дорожки и поднялась по высокой помпезной лестнице к входной двери. Крутанула ручку звонка и застыла в ожидании. Охваченная нервной дрожью, нетерпеливо постукивала по плитке площадки крыльца носком туфли.

Дверь открыла симпатичная девушка в униформе. Увидев на пороге виконтессу, распахнула створку шире:

— Добро пожаловать, миледи, — приветливо улыбнулась и прошлась по её фигуре слегка растерянным взглядом.

Верно подметила, — мысленно ответила ей Ольга, перемещая ридикюль на сгиб локтя. На улице не так уж и жарко, а на ней нет накидки. Поспешно сняла шляпку и перчатки, отдавая в протянутые руки горничной.

Пробежалась взглядом по большому светлому холлу, по живописным картинам на стенах, напольным часам в декоративном корпусе с арочным элементом и фиалами, широкой лестнице, устланной ковровой дорожкой и ведущей на второй этаж. Всё выдержано в едином стиле, дорого и со вкусом.

Знать бы, где комната Шэйлы. Её поиски отнимут уйму времени. Ольга повернулась к горничной и указала рукой на стул у столика:

— Бери его и шагом марш в мой будуар.

Не давая ей опомниться, подтолкнула по направлению к лестнице.

— Лорд Хардинг здесь? — поинтересовалась на всякий случай, следуя за прислугой.

Девушка, чуть повернув голову, ответила:

— Прибыли утром, приняли мистера Даумана и незадолго до вашего приезда отбыли.

Райли Дауман из адвокатской конторы «Брукс и Огден» — вспомнила «виконтесса» мужчину. Значит, в поместье Фалметт он поехал с документами другого характера. Или не поехал вовсе.

— Лорд Малгри? — Ольга знала ответ, но всё-таки спросила, чтобы не вызвать подозрений.

— Хозяин как поутру отбыли куда-то, так до сих пор не вернулись.

Они поднялись по лестнице и шли по удивительно красивому коридору. Мягкий поток солнечного света струился сквозь мозаичные витражи округлых окон, стекал по стенам молочного оттенка на пол, рассыпался под ногами мириадами вспыхивающих огоньков.

Горничная остановилась у двери цвета акации. Ольга распахнула её и вошла.

Интерьер в стиле барокко повторял комнату Шэйлы в поместье Малгри-Хаус. Та же унылая цветовая палитра и та же боязнь пустого пространства. После пёстрых бликов в коридоре тут не хватало воздуха и ярких красок.

— Поставь сюда, — указала она на угол шкафа.

Стул ожидаемо оказался не к месту — у секретера стоял похожий.

Ольга прошла к окну и раздвинула портьеры, впуская дневной свет. В поисках саквояжа бросила взгляд на верх шкафа. Открыла его дверцы. Венона оказалась права: одежды здесь было не меньше, чем в поместье графа Малгри.

— Принеси саквояж, — не оборачиваясь, сказала она горничной, стоящей у двери в ожидании указаний.

— Вам большой или…

— Большой.

«Виконтесса» спешила. На кровать полетели платья, бельё, обувь, шляпные коробки. Скоро станет тепло и понадобится летняя одежда, аксессуары. Выдвигала ящики комода, быстро перебирая их содержимое. Выбирала неброское, практичное, попроще.

В почти пустом секретере ничего интересного не нашла. Наткнулась на несколько старых писем от Веноны.

Деньги… Двадцать фунтов оказались кстати. Они перекочевали в небольшую выбранную сумочку наподобие клатча.

Шэйла, милая, прости, — Ольга едва сдерживала слёзы. — Если ты сейчас на моём месте, я разрешаю тебе воспользоваться моей заначкой. Вот и настал наш чёрный день. Найдёшь в пустой банке из-под кофе на вытяжке у самой стенки. Снизу не видно, но ты обязательно найди.

Поглядывая на часы на каминной полке, «виконтесса» торопилась.

Горничная принесла сумку[2]. Чуть больше утраченного саквояжа, она была изготовлена из ковровой ткани и выглядела презентабельно. Однако и весила больше.

— Спустись в кухню и собери еды на два дня. Корзину оставь у входной двери. Вернёшься сюда. Поторопись.

В ларце на туалетном столике Ольга нашла серебряный браслет с бирюзой и топазом, серьги из чистого золота, пару тонких колец и подвеску. Не колеблясь, захлопнула крышку — чужих украшений она не возьмёт. А как быть с обручальными кольцами Шэйлы, она не знала. Понятно, что кольцо с бриллиантом — свадебный подарок Стэнли. А вот золотое, простенькое, внутри с гравировкой на русском языке «ты навсегда» — явно очень старое, фамильное. Унести его она не имеет морального права.

Ты навсегда… От нахлынувшего чувства горькой утраты защипало в носу. Шэйла и Стэнли… Надеялись ли они хоть когда-нибудь быть счастливыми в браке?

Ольга достала из ридикюля обручальные кольца — символ крепкой семьи с самых древних времён.

Взяв лист бумаги из секретера и карандаш, написала записку: «Простите, что не оправдала ваших ожиданий». Положив на неё кольца, оставила на открытой крышке секретера.

Не оправдала ожиданий… Ни ожиданий виконта, ни ожиданий его отца, ни своих. В какой-то момент вмешалось провидение и всё пошло наперекосяк.

Ну и ладно, — неожиданно успокоилась она. Всё к лучшему.

Прибежала горничная:

— Миледи, всё готово.

Бросив взгляд на часы, «виконтесса» одобрительно кивнула:

— Умница.

Всё шло согласно плану.

— А вы… — голос девушки сорвался, и она опустила голову.

Ольга в уголке её глаз заметила блеснувшие слезы. Что она могла ответить на очевидно стремительные сборы? Прислуга и так уже всё знает. Она всегда в курсе происходящего.

Спускаясь по лестнице, «виконтесса» вздрогнула от раздавшегося настойчивого звонка в дверь. Сердце заныло с тревожной обречённостью. Вернулся Стэнли? Или Мартин поступил вопреки её ожиданиям, возможно, раскрыв её коварный замысел?

Горничная, поставив сумку рядом с корзиной и шляпными коробками, бросилась открывать дверь.

Ещё не поздно остановить расторопную служанку и воспользоваться чёрным ходом для слуг. Но слова запрета застряли в горле. Если на вокзале ноги сами побежали с перрона прочь, то здесь словно намертво примёрзли к ступеням.

Ну что ж, — «виконтесса» стояла на нижней ступеньке нарядной лестницы и держалась за поручень. Кто бы ни был за дверью, она встретит его без тени страха и с гордо поднятой головой. Пока она не покинула стены этого особняка, она в нём хозяйка.

[1] Омнибус, в переводе с латыни — «для всех». Считается, что история британских омнибусов началась 4 июля 1829 года, когда каретный мастер Джордж Шиллибир из Блумсберри, побывав во Франции, представил общественную карету, запряженную тройкой лошадей. Внутри неё помещалось двенадцать человек и места считались преимущественно женскими. Десять человек размещались на крыше и ещё по двое пассажиров по обе стороны от кучера. Итого двадцать шесть мест, что стало стандартом для двухэтажных омнибусов до самого конца их существования. Плата за проезд взималась при выходе.

[2] Ковровая сумка. Похожую можно увидеть на картине «Назойливый господин», написанной в 1874 году немецким художником Бертольдом Вольцем (1829-1896)