Аллигат

Глава 9

Хозяйка ушла на рынок, оставив ключ от дома постоялице.

Не боится быть ограбленной, — усмехнулась Ольга, направляясь к комнате женщины.

Казалось бы, сейчас самый момент взять ноги в руки и бежать без оглядки. Только грабители могут догадаться, что что-то не так и сделают всё возможное, чтобы обезопасить себя в случае визита полиции. Впрочем, ведя неподобающий образ жизни, они и так всегда готовы к крутому повороту в своей жизни, готовы к немедленному бегству. У Ольги есть время до утра, чтобы сделать так, чтобы полицейские нашли неоспоримые доказательства вины преступной парочки.

Она дёрнула за ручку двери в комнату миссис Фармер.

Ну вот, закрыто, — выгнула в удивлении бровь. Она не знала, почему подумала, что схрон будет устроен здесь и почему решила начать поиск именно отсюда. Самое ценное всегда должно быть под рукой? Не факт. На кухне замужняя женщина проводит больше времени.

Осмотрев врезной замок, вздохнула: один из пунктов её плана потерпел провал. Рано она обрадовалась, что сможет быстро обыскать все комнаты и найти тайник преступников. А он есть обязательно. Только где? Дом немаленький, быстро не найдёшь. Обычно их устраивают в стеновых панелях, половицах пола или лестницы. Даже смывной бачок ватерклозета можно приспособить под схрон. Он должен быть легкодоступным в любое время дня и ночи. Почуял беду — схватил золото и сбежал. Кухня подошла бы для этого идеально — в ней много укромных местечек.

Будучи в ней ранее Ольга старалась не проявлять явного интереса к необычному интерьеру чужого жилища. Теперь же никто не мешал всё рассмотреть подробнее.

Она вернулась в кухню и огляделась. Выцветшие серые обои в мелкий розовый цветочек местами замусолились и потёрлись. Тяжёлая добротная мебель выглядела старомодной.

Ей лет сто, не меньше, — изучала «виконтесса» громоздкий стол с гнутыми ножками, под стать ему стулья, буфет с деревянными резными накладками на дверцах и выдвижных ящиках, навесные полки с посудой.

Плита — невиданной конструкции и заинтересовавшая Ольгу ещё при первом взгляде на неё — растапливалась дровами. Её устройство было продумано до мелочей: топка, отделение для золы, духовка, бак для нагревания большого количества воды, подставки-нагреватели, заслонки и клапаны для регулирования подачи жара в нужную часть. Вари, жарь, туши, выпекай в своё удовольствие. На подставках для посуды стояли утятница, чайник и накрытая полотенцем миска с подходящим тестом. Здесь же у стены примостился симпатичный зольник с лопаткой и большое угольное ведро.

Единственное окно выходит на проезжую часть улицы и с кухни есть выход в крытый дворик с закрытыми изнутри воротами, в котором развернётся разве что двухместный кэб.

Ольга подёргала подоконник, села за стол и представила себя на месте хозяйки дома. Где бы она устроила тайник на кухне?

Подвинув к буфету стул и встав на него, открыла дверцы. Застыла перед поставленными в ряд разномастными стопками тарелок, батареей всевозможных кувшинов и графинов. Перещупала все ёмкости и пересмотрела кухонное бельё. Осмотрела самый верх буфета и выдвинула-задвинула все ящички. Заглянула под него и плиту. Сунула нос в бак с горячей водой.

Пальцы неприятно стянуло от налипшей пыли, а в ушах тонко звенело от дребезжания посуды и приборов. Да тут не один день нужен, чтобы перевернуть весь дом вверх дном и всё потрогать!

Если тайник невозможно найти, то вы плохо ищете, — вспомнила «виконтесса» чьи-то слова. Глянула на часы на стене — пора закругляться. Мысленно отругала себя за медлительность и в ускоренном темпе продолжила поиск. Как далеко находится рынок и скоро ли вернётся хозяйка, Ольга не знала.

Она прошла за низкую узкую дверь в стене — чулан. На полках большие банки с горохом и фасолью, всевозможными крупами, медная посуда. Много всего другого, без чего не может обойтись любая хозяйка.

Ольга помнила, как её бабушка прятала деньги в банке с горохом. Перекатывание гладких зёрен между пальцами оказалось неожиданно приятным и напомнило детские игры с сестрой «в магазин», когда они, стащив у матери кухонные весы и забрав все найденные в шкафу крупы, устроили «торговлю» на новом ковре в зале. Закончилось тем, что она и Светка, обе зарёванные, стояли в разных углах того самого зала на коленях на таком вот горохе.

Мама прятала деньги в морозильной камере. Ольга смеялась, а мама злилась, уверяя, что ни один жулик не найдёт.

В это время холодильников ещё нет. Плита? Если только зольник. И то не для бумажных денежных знаков. Пошевелив горячую золу кочергой, «виконтесса» разочарованно вздохнула — пусто. Прижавшись к обоям щекой, заглянула в щель между задней стенкой плиты и стеной — лицо обдало жаром. Взвившаяся от отрывистого дыхания пыль, забила нос. Ольга чихнула и, отшатнувшись от плиты, задела ногой и опрокинула ведро с углём. С тяжёлым вздохом вернула его на место. Поспешно собирала топливо, забрасывая назад.

— Дураков работа любит, — пробубнила под нос, зачем-то наклоняя высокое ведро и заглядывая в него.

Под кусками проступило посеревшее от угольной пыли полотно.

Ольга аккуратно достала тугой свёрток, взвесила его — компактный и тяжёлый — в руке. С замирающим сердцем развернула и зажмурилась от блеска россыпи золотых монет и ювелирных изделий. В душе шевельнулось чувство гадливости к грабителям или скупщикам краденого. Кто они на самом деле — нет разницы. И те и другие — преступники.

Забыв о времени, стояла у буфета и перебирала крупные золотые монеты, кольца, серьги, браслеты, спутавшиеся цепочки… На них кровь... Каждая вещь принадлежала кому-то, кого, возможно, уже нет в живых. Она бы тоже пополнила их ряды, если бы… Грудь сдавило — не вздохнуть. В глазах потемнело, в носу защипало.

— Мисс Табби… — услышала она за своей спиной едва слышный голос миссис Фармер, заглушённый громким металлическим лязгом. Медленно обернулась.

В дверном проёме стояла бледная хозяйка. Растерянно глядя на золотой брегет в руках постоялицы, она беззвучно шевелила посиневшими губами. У её ног в луже молока покачивался бидон, а за спиной стоял Джекоб.

Глянув в его немигающие, оловянные глаза, Ольга вдохнула и тяжело сглотнула сухой ком в горле.

Не будет завтра. Ничего не будет, — пулей пронеслась мысль.

Руки дрогнули — брегет выпал из них и с громким стуком упал на пол. Зацепив край полотна, и не обращая внимания на скатывающиеся на пол монеты и падающие украшения, «виконтесса» бросилась в сторону выхода в крытый двор. Понимала, что всё равно не сбежать. Мышеловка захлопнулась в тот момент, когда в дверном проёме появилась преступная парочка. Но основной инстинкт — неистовое желание жить — взял верх над парализующим тело страхом.

Миссис Фармер, завопив что-то невразумительное и расставив руки, бросилась ей под ноги, лихорадочно собирая золото.

Джекоб рванулся наперерез Ольге, хватая её за волосы. Она взвыла от адской боли.

Звенели монеты, слышался визгливый причитающий голос хозяйки и звериное рыканье кучера, когда Ольга впилась зубами в его руку, перехватившую её за плечо. Ей почти удалось вырваться!

Поймав её сзади за шею, мужчина крикнул подельнице:

— Верёвку неси!

Мощная жилистая рука надавила на горло. Ольга захрипела, хватая воздух открытым ртом. Уцепилась в руки кучера в попытке ослабить его мёртвую хватку.

— Дверь запри! — командовал Джекоб, адресуя слова хозяйке дома. — Живее! — разразился злобной грязной бранью.

Миссис Фармер, ползая по полу, очнулась от окрика. Подхватилась и ринулась к чулану. Поскользнувшись в молочной луже, неуклюже взмахнула руками и наскочила на дверной косяк. Врезавшись в него лбом, отшатнулась. Поменяв направление, со всего маху полетела вперёд лицом в коридор.

Глухой удар о край низкого комода вкупе с лязгом задетого бидона показался Ольге зловещим.

Растянувшись на полу во весь свой небольшой рост, женщина затихла, а «виконтесса» перестала дёргаться. Не спуская настороженных глаз с неподвижного тела хозяйки, она прошептала:

— Убилась?

Забившись в руках мужчины, крикнула:

— Помогите же ей!

Джекоб, усилив хватку и толкнув пленницу перед собой, шагнул в сторону миссис Фармер. Неуверенно позвал:

— Пегги…

— Пустите, ей нужно помочь, — больше не вырывалась Ольга.

Переключив внимание на недвижимо лежащую женщину, он, похоже, плохо контролировал себя. Захватив изгибом локтя шею жертвы, сдавливал её медленно и сильно.

Дрожа и задыхаясь от нехватки воздуха, Ольга продолжала держаться за его руки, практически повиснув на них.

— Помогите ей, — взывала она к его милосердию, рассчитывая на возможно последний шанс изменить ситуацию в свою пользу. — Помогите…

Мужчина, изрыгнув проклятье, обошёл скользкую лужу по дуге. Удерживая одной рукой не сопротивляющуюся пленницу, рванул на себя дверь чулана и втолкнул в него Ольгу.

Щёлкнула задвижка.

Потирая шею и натужно кашляя сухим удушливым кашлем, «виконтесса» приникла к узкой щели между рассохшимися досками двери. Она видела бо́льшую часть кухни: двери, ведущие в крытый дворик, буфет, занавешенное окно, стол, дверной проём, в котором виднелись ноги миссис Фармер. Видела присевшего возле неё на корточки Джекоба, но не видела его лица, сосредоточивая внимание на руках, осторожно перевернувших женщину на спину. По протяжному мужскому стону стало понятно всё.

Ольга отпрянула от щели и шумно выдохнула, вновь потирая шею. Смерть подельницы может серьёзно повлиять на дальнейшие действия Джекоба, и предсказать их невозможно. Полицию он точно приводить не станет: мёртвая женщина с черепно-мозговой травмой и запертая в чулане нежелательная свидетельница — что может быть хуже для человека, занимающегося тёмными делами.

Страх от того, что она больше ничего не контролирует и от неё ничего не зависит, сковал тело железным обручем. «Виконтесса» захлебнулась воздухом и снова закашлялась, гася его в сложенных лодочкой ладонях. Застучали зубы, выбивая дробь.

Отдышавшись, Ольга вновь припала к щели.

Тела хозяйки на полу в коридоре уже не было. Оттуда слышалась возня и невнятный мужской монолог — Джекоб разговаривал с собой и… с Пегги.

Через какое-то время он появился в кухне, волоча за собой завёрнутый в мягкий тканевый ковёр труп женщины. Вытащив его в крытый дворик, вернулся в дом и вышел через другую дверь.

Ольга различила звук открываемых ворот, понукание лошади, скрип дерева и кожи, звяканье металла. Она толкнула дверь плечом. Ещё раз. Сильнее. Задвижка брякала; полотно вибрировало от ударов. Пусть не с первого раза, но её удалось бы вышибить. Только бы не услышал мужчина. Стукнула входная дверь — лёгок на помине.

Появившись в кухне вновь, Джекоб не спеша прошёл к столу и положил на него моток уложенной ровными кольцами верёвки. Выдвинул стул.

От резкого звука скребущих о пол ножек, у «виконтессы» свело скулы. Она не спускала слезящихся глаз с верёвки.

Мужчина сел, опустил голову на грудь и задумался.

— Пожалуйста, пусть это будет страшный сон, — беззвучно прошептала Ольга на родном языке. Она проснётся, соберёт вещи и тотчас уйдёт.

Громко выдохнув, Джекоб решительно встал и взял верёвку.

«Виконтесса» отпрянула от двери и уперлась спиной в полки, шаря по ним руками. Кастрюли, миски, жестяные банки… Ничего такого, что могло бы остановить сильного, озлобленного неудачами преступника.

Щёлкнула задвижка.

Крупная мужская фигура заслонила дверной проём.

— Давайте поговорим, — не узнала свой голос Ольга. Тихий и низкий, он вибрировал от волнения. — Отпустите меня. Пожалуйста. Я обналичу закладные листы и отдам вам деньги. Я никому ничего не скажу.

От его пронзительного взгляда и протянувшихся к ней рук, её захлестнул ужас. Ольга рванулась под них, орудуя локтями и пытаясь проскочить в кухню, но куда там! Она билась о мужчину, как волна бьётся о скалу, устало растекаясь ручьями и скатываясь в водные глубины.

Он схватил её за волосы, останавливая.

Ольга с силой сжала зубы, удерживая рвущийся крик боли.

— Не дёргайся, — зашипел в её лицо Джекоб, обдав резким запахом самогона, — а то шею ненароком сверну.

Пленница затихла — он не собирается её убивать. Прерывистое дыхание с сипением вырывалось из лёгких.

— Я всё сделаю, что скажете, — взмолилась она.

Мужчина развернул её к себе спиной и молча связал руки.

— Не берите ещё один грех на душу, — уговаривала его Ольга. — У вас дети есть?

Повернув её лицом к себе, Джекоб всмотрелся в него:

— Жаль, что мне некогда и больше нет моей Пегги, а то бы я продал вас в Триполи.

Продал в Триполи? При чём здесь столица Ливии? — успела подумать «виконтесса».

Он провёл рукой по её растрёпанным волосам:

— Дорого продал бы. Но ничего, вы и здесь сослужите мне добрую службу.

— Какую службу? — сердце Ольги оборвалось. — Меня ищут! Отпустите меня! Прошу вас.

Джекоб не повёл бровью и, толкнув пленницу на пол, схватил за ноги. Подтянул их ближе, крепко связывая. Неторопливо затягивая тугие узлы, усмехнулся:

— Никто вас не ищет. Вы никому не нужны. Как и мы с Пегги, вы никому не нужны.

— У Пегги есть дочь и внучка, — не сопротивлялась Ольга, ощущая сбивчивые провальные удары слабеющего сердца. — Что вы им скажете? Где их мать и бабушка? — из последних сил она пыталась нащупать слабое место мужчины: — Пегги нужно похоронить. По всем правилам. Я помогу.

— Скажу им, что моя Пегги умерла легко — задохнулась во сне дымом. Да я никогда и не увижу Дебби. Когда всё случится, я уже буду далеко.

— В Америку собрались? — вспомнила Ольга о намерении парочки эмигрировать в Новый Свет. — Возьмите меня с собой. Я могу быть вам полезной. Я много чего знаю и умею.

Мужчина недобро посмотрел на неё, мерзко ухмыльнулся и ничего не сказал.

У «виконтессы» задрожали губы:

— Вы правы, меня никто не ищет и я тоже никому не нужна.

Её осипший шёпот стих и она содрогнулась от рвотного рефлекса, когда Джекоб, с силой сжав её лицо, заставил открыть рот и затолкнул в него вонючий тряпичный кляп.

Щёлкнула задвижка.

*** В девятнадцатом веке США испытали значительный всплеск притока иммигрантов — за несколько десятилетий в страну прибыли около пятнадцати миллионов человек. К началу девятнадцатого века население США составляло пять миллионов триста тысяч человек, к началу двадцатого века — семьдесят шесть миллионов, к 1920 году — сто восемь миллионов человек.