Аллигат

Глава 40

Ольга спала, когда в комнату осторожно вошла Эшли.

— Простите, что разбудила вас, но у меня есть особое указание на ваш счёт, — тихо сообщила она и поставила на стул объёмную коробку и маленькую изящную корзинку с крышкой на застёжке.

Забрав ещё тёплую бульотку, Эшли вышла, а Ольга села в постели. Заснув пару часов назад после третьей кружки ромашкового чая с мятой, просыпалась неохотно. Вставать желания не было, как и ехать в неизвестный Бриксворт. Обещание Уайта вернуться вечером навело на мысль, что пункт назначения находится близко от Лондона и поездка в поезде не станет проблемой. Хоть тошнота уже дней пять не мучила и самочувствие было сносным, упасть в обморок в самый неподходящий момент не хотелось.

Ольга нехотя встала и открыла коробку.

— Ого! — невольно вскрикнула она и вытряхнула на кровать её содержимое, оказавшееся предметами женского туалета.

Вертела в руках платье из тёмно-серой альпаки с блестящей поверхностью, лёгкое и достаточно тёплое. В гардеробе Шэйлы имелось похожее синее, отделанное кружевами. Летняя накидка из тика, шляпка с вуалью, очень тонкий и прозрачный шёлковый серебристый шарф из креп-жоржета, перчатки, веер в тон платья. Образ состоятельной леди довершали золотые украшения: дорогие, но не вычурные.

Вошла Эшли с подносом. На нём горячий сандвич с ветчиной и сыром, творожная запеканка с бананом со сметанным соусом, горячий шоколад с булочкой с густыми топлёными сливками.

— Велено вас сытно накормить и красиво уложить волосы. Здесь сандвичи в дорогу, булочки и… лимон, как вы просили, — указала Эшли на корзиночку.

Ольга в раздумье смотрела на завтрак — есть не хотелось. Но съела всё — аппетит разгорелся во время еды. Пустые тарелки порадовали помощницу.

Та усадила леди перед зеркалом.

Глядя в лицо Эшли в зеркальном отражении, Ольга неожиданно спросила:

— Сколько вам платит мистер Уайт за присмотр за мной?

— Нисколько, мисс Табби, — не раздумывая, ответила женщина.

Не так задала вопрос, — поняла Ольга. С момента её знакомства с Эшли странных совпадений происходит слишком много, чтобы их проигнорировать. Что ж, она спросит иначе:

— Вы получаете вознаграждение за то, что докладываете мистеру Уайту о каждом моём шаге и передаёте содержание каждого разговора со мной?

Женщина задумалась. Тяжёлый мыслительный процесс отобразился на её лице. Дрогнула щека, поджались губы.

— Он мне не платит, — вздохнула она обречённо, не поднимая глаз, продолжая колдовать над причёской леди.

— Значит, что-то пообещал взамен. Или отрабатываете долг, — предположила Ольга. Не стала выяснять подробности, лишь спросила: — Ему всё известно обо мне?

Эшли молчала. В руках замерла расчёска.

— Ответьте, всё? — настаивала Ольга. — Вы понимаете, что я имею в виду.

Женщина шагнула назад и, нащупав спинку ближайшего стула, присела на его сиденье. Закрыв лицо ладонями, заплакала. Сквозь рыдания прорвалось:

— Прошу… вас, не выгоняйте меня, мисс Табби… Иначе мне… с Ньютом… придётся вернуться туда, откуда мы пришли.

Ольга тяжело вздохнула: Эшли знала её слабое место.

Нельзя сказать, что она была сильно удивлена или окончательно разочарована. В событиях нет ничего случайного, у всего есть первопричина. Пока её всё устраивало. Уайт не лез в её душу, не учил уму-разуму, не требовал объяснений. Как только станет иначе, её поведение изменится. Она никому не позволит вмешиваться в свои личные дела.

Был во всём этом и небольшой плюс: Ольге не придётся лгать хоть кому-то в этом мире. Пусть им будет Уайт. Не сомневалась, что он о ней знал больше, чем она рассказала Эшли в ту ночь откровения. Он не мог предложить рискованное дело, не узнав о своём подельнике всё возможное. Она бы поступила аналогично. При их первой встрече на вокзале Виктория мужчина догадался, что она прячется и нуждается в помощи. Он предлагал ей помощь уже тогда. Вспомнила, как он смотрел на её забинтованные запястья, зная обстоятельства травмы. Главное, что сегодня всё закончится, их совместная деятельность близка к завершению.

***

Уайт подъехал к дому минута в минуту.

Ольга не заставила его ждать. Простившись с Эшли, она заняла место в экипаже.

— Вы бледны, — заметил мужчина, всматриваясь в её лицо.

Окинул её медленным взором. Задержал взгляд на украшениях: сапфировых серьгах, браслете и… руках в перчатках.

Леди сняла их, демонстрируя три идеально подошедших по размеру кольца: с сапфиром, обручальное и третье, с двумя бриллиантами, переплетёнными в виде двух сердец в стиле «Ты и Я»[1].

— И молчаливы, — снял он цилиндр, целуя руку женщины.

От прикосновения его горячих губ к тыльной стороне ладони она вздрогнула. В замкнутом пространстве экипажа терпкий аромат мужских духов казался особенно острым и волнующим. Так и подмывало спросить Уайта: зачем вы пользуетесь парфюмом с феромоном? Мужчина достаточно привлекателен, чтобы не прибегать к подобным уловкам. В нём есть нечто демонически притягательное, что заставляет остановить на нём свой взор. К тому же не похоже, что обаятельный наглец страдает от низкой самооценки или не уверен в собственных силах.

В этот раз он выглядел истинным аристократом. Белоснежная хлопковая рубашка подчёркивала смуглость чистой кожи лица и ухоженность блестящих волос. Полосатые тёмно-серые брюки, двубортный приталенный сюртук из шевиота угольного цвета не скрывали тренированное тело. Летнее пальто из чёрного кашемира, трость, дорожный саквояж. Образ представителя высшего класса перед вами!

Поезд отправлялся с вокзала Юстон.

Парадный вход украшали дорические колонны с декоративными железными воротами с названием «EUSTON» на фронтоне.

Ольга старалась не слишком откровенно рассматривать здание вокзала и лишь бросала быстрые короткие взгляды по сторонам, отмечая самые приметные архитектурные детали.

Пять входных дверей через внешний вестибюль вели в огромный зал. Через большие окна, расположенные под высоченным ячеистым потолком, лился дневной свет. Имитация под белый мрамор и тёмно-красный гранит придавала помещению нарядный вид, а статуя Джорджа Стефенсона не позволяла жителям и гостям Лондона забыть, кто является изобретателем паровоза.

В дальнем конце зала широкая двойная лестница уводила на галерею и в служебные помещения.

Кассовые залы по обе стороны вокзала обслуживали два направления.

Ольга высоко оценила наличие справочного бюро с объявлением об услуге размена денег, почтовой и телеграфной контор, традиционного почтового ящика, книжных киосков с журналами, книгами и свежими газетами. Удивило предложение такой услуги, как наём мальчика-посыльного. Указатели призывали воспользоваться буфетом и вокзальным рестораном на платформе отправления.

Железнодорожный перрон, заполненный пассажирами и их провожающими, против ожидания оказался ниже, чем на вокзале Виктория и построен по непривычно крутой дуге.

Пассажирский поезд с локомотивом зелёного цвета готовился к отправке. Пахло металлом и гарью. Едкий паровозный дым раздражал слизистую оболочку глаз. Ольга прищурилась. Идя под руку с Уайтом, обмахивалась маленьким веером и смотрела под ноги. Было непривычно чувствовать себя ведомой. Не нужно ни о чём думать и ни о ком заботиться. За тебя всё решили. Оставалось лишь следовать указаниям рядом идущего мужчины, подстраиваться под его шаг и ничему не удивляться.

Вагонами первого класса пользовались исключительно аристократы, и в них нет коридора. У купе имелся единственный вход-выход, ведущий сразу на платформу. Здесь пассажиры не толпились у двери при посадке, не толкались и не норовили оттолкнуть вас в стремлении занять лучшее место.

Рабочему, даже при финансовой возможности, никогда не пришло бы в голову купить билет в подобный вагон. Классовость была заложена в подсознании. Каждый знал своё место и рамок дозволенного не преступал. Вторым классом путешествовали торговцы, туристы, богатые фермеры, средний класс и неприхотливые богатые. Третьим классом ездили бедные и вынужденные экономить богачи.

После сигнала станционного колокола носильщики заторопились, а пассажиры засуетились. Поездная прислуга спешно завершала погрузку багажа.

Купе, рассчитанное на шесть человек, отделано синим плюшем. На окне свежие занавески, между мягкими креслами подлокотники, над головами — багажные сетки. От мебели пахло пылью и моющими средствами.

Незаметно указав Ольге на место у окна, Уайт сел рядом, всем своим видом показывая, что женщина едет с ним. Обручальное кольцо давало ему полное право прикасаться к ней, брать за руку, гладить ладонь в успокаивающем жесте.

Она закрепила вуаль на полях шляпки и осмотрела соседей по купе. Её действо не осталось незамеченным. Вмиг стало тихо и у Ольги возникло желание вернуть густую вуаль на лицо. Она давно смирилась с тем, что Шэйла красива и на неё обращают внимание мужчины. Научилась игнорировать их повышенный интерес. Отвернулась к окну, желая хотя бы таким образом отгородиться от назойливых мужских взглядов.

Уайт достал утреннюю «Таймс», развернул её и к облегчению Ольги повернулся к окну так, что практически закрыл её от пассажиров купе. Стало значительно уютнее.

Два пожилых джентльмена сели напротив них. Один из них, пристроив на коленях саквояж, что-то в нём сосредоточенно искал. Другой, приняв расслабленную позу, задумчиво поглядывал в окно.

Двое довольно молодых мужчин, видимо, ехавших вместе, озадаченно уткнулись в свою газету и вполголоса приступили к обсуждению биржевых новостей.

Прозвучал последний звонок колокола. Кондуктор дёрнул за ручку купе со стороны платформы, убеждаясь, что оно надёжно закрыто.

Поезд набирал скорость. Городской пейзаж сменился сельским. От однообразия зелени и яркого синего неба, в глазах Ольги зарябило. Стало клонить в сон.

Грузный джентльмен, сидящий напротив и спиной к движению поезда, прислонившись к окну, быстро заснул.

Привычная замкнутость купе и искусственная «изоляция» со стороны Уайта навевали спокойные мысли. Ольга расслаблено откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Тихий монотонный разговор пассажиров, сухой шелест листов газеты, размеренный перестук колёс и мерное покачивание сделали своё дело.

Проснулась она от лёгкого касания к своей щеке.

— Прибыли, ma chère, — шепнул у её лица Уайт, легонько сжимая плечи и поправляя на них съехавшую накидку.

Ольга встрепенулась. Подлокотник между креслами оказался поднят, а она, прижатая к боку «мужа», беспробудно проспала в его объятии почти два часа.

Послышался стук открываемой двери купе. На платформу вышли пассажиры поезда.

При попытке принять вертикальное положение, поясницу Ольги прострелило острой болью, мышцы икр свело спазмом. Она подтянула пальцы ног на себя, снимая напряжение. Чуть прихрамывая, пользуясь понимающей молчаливой поддержкой Уайта, вышла из купе и осмотрелась.

Солнце сияло в зените, обещая жаркий безветренный полдень. По блёклому небу разметались редкие перистые облака. Похожие на оброненные перья гигантской белоснежной птицы, они причудливым ажурным узором застыли в небесной выси.

Пассажиры поезда вышли на перрон размяться и подышать свежим воздухом. Пахло сигаретным дымом и жареными пирожками. Мимо Ольги промчалась истерично скулящая лохматая собачонка с волочащимся поводком, а за ней с льстивыми уговорами нёсся раскрасневшийся долговязый белобрысый мальчуган.

К двухэтажному, серому и скучному, единственному в своём роде зданию станции примыкала низкая постройка, похожая на склад. В километре от неё виднелись первые дома Бриксворта, к которым вела укатанная просёлочная дорога. Над пологим холмом вздымался шпиль невидимой за высокими деревьями церкви, а в душу неприятным холодком закрадывалось смутное беспокойство.

Звон станционного колокола известил об отходе поезда.

Ольга обернулась на мальчика с собакой. Тот, держа её под мышкой и наматывая поводок на ладонь, спешил к своему вагону.

Через несколько минут на перроне стало пустынно и настолько тихо, что у Ольги зазвенело в ушах.

С удивлением она поняла, что Уайта ждёт лёгкий открытый двухместный экипаж.

Трястись по пыльной дороге не хотелось.

— Вон та деревня, — кивнула Ольга на видневшиеся дома, — конечный пункт нашего путешествия?

— Да, — ответил мужчина, ставя саквояж на сиденье экипажа. — Сейчас мы заселимся в гостиницу и поедим. После этого я ненадолго отлучусь, а вы отдохнёте. Затем мы прогуляемся по окрестностям, вернёмся в гостиницу и вечерним поездом отбудем в Лондон.

И ни слова о деле! — хмыкнула Ольга. Будто они от нечего делать приехали на воскресный загородный пикник! Прогуляются по окрестностям и случайно забредут в церковь, совершат беззаконие и довольные, обременённые похищенной реликвией, уедут в Лондон.

— Не хотите пройтись пешком? — предложила она, пряча беспокойство за ироничной ухмылкой. — До деревни от силы полмили, а погода изумительная.

Щурясь на солнце, она не стала опускать вуаль. Лёгкий ветерок приятным теплом обдувал лицо. Добавила:

— Если, разумеется, вы не спешите.

Уайт многозначительно посмотрел на оборки платья спутницы.

Ольга до сих пор чувствовала неприятную тупую тянущую боль в икрах ног и поняла молчаливый посыл мужчины:

— Хочется пройтись.

Он без лишних вопросов забрал у неё корзинку и закрепил на сиденье рядом с саквояжем. Снял пальто, подхватил её накидку и уложил на сиденье. Велел кучеру доставить багаж в гостиницу и передать, что барон Тиммонз и его супруга прибудут к ленчу.

— Позвольте, — галантно предложил локоть «баронессе».

Она опёрлась на руку, поймав себя на странном волнении, отозвавшемся дрожью в пальцах. Непроизвольно отыскала глазами шпиль церкви. Голова наполнилась ненужными мыслями, мучила неизвестность. Вернулась гнетущая тревога.

[1] Кольцо «Toi Et Moi» одно из самых романтических символов в ювелирном деле. Первое известное кольцо в этом стиле подарил Наполеон Жозефине на помолвку в 1796 году. Расположенные друг против друга сапфир и бриллиант, были чуть меньше карата каждый. Подарок Наполеона был продан в 2013 году на аукционе Osenat под Парижем за рекордные 948 тысяч долларов.