Бракованный принц и замок в кредит

Глава 1

Кто не мечтал в детстве о сказке? О замках, где по мраморным залам скользят шлейфы платьев, о принцах на белых конях, чьи клятвы звучат звонче мечей? Я, кажется, так и не повзрослела. В тридцать лет моя душа всё ещё прятала под строгими офисными блузками веру в волшебство. Под насмешками подруг, под вздохами матери "Когда же ты одумаешься?" жила упрямая девочка, ждущая своего принца.

И пусть реальность давно заменила хрустальные туфельки на удобные кроссовки, а вместо бала — авралы на работе. В тишине я всё так же представляла, как сильные руки подхватят меня на лету, как шёпот пробежит по волосам: "Ты — моя судьба".

Но сказки пугают. Говорят же: бойся желаний — они имеют свойство сбываться. Особенно те, что прячешь в самых тёмных уголках сердца, стыдясь собственной наивности.

Всё началось с серости.

Пасмурное утро давило на плечи свинцовыми тучами. Я бежала к метро, под ногами хлюпали лужи, оставшиеся с ночи, а зонт предательски дрожал в руке, готовый вывернуться от порыва ветра. Ещё пять минут — и дождь смыл бы с тротуаров и мою нелепую надежду на хороший день.

И вдруг — столкновение.

Не удар, не толчок — будто врезалась в тёплую стену. Запах дождевого бриза с нотками дорогого парфюма, смешанного с чем-то древесным. Руки инстинктивно вцепились в чью-то грудь — материал пальто оказался на удивление мягким, как будто сотканным специально для того, чтобы в него уткнуться лицом.

— Осторожнее, — раздался над головой голос, от которого по спине пробежали мурашки.

Я отпрянула, запрокинув голову и забыла, как дышать.

Он.

Высокий, на полтора головы выше меня, так что шея непривычно напряглась. Светлые волосы, чуть растрёпанные ветром, падали на лоб, обрамляя лицо с резкими, но удивительно гармоничными чертами. А глаза… Голубые, как ледник на утреннем солнце — холодные и обжигающие одновременно.

— С вами всё хорошо? — повторил он, и его губы дрогнули в улыбке, от которой у меня перехватило дыхание.

Я молчала, чувствуя, как жар поднимается от шеи к щекам. Какие слова? Мозг отказывался работать, выдавая лишь обрывки мыслей.

— Да-да, простите… — я потупилась, внезапно осознав, что до сих пор держу его за лацканы. — Надеюсь, я не отдавила вам ноги?

— Ну что Вы, — он рассмеялся, и звук этот напомнил звон хрусталя. Его рука скользнула под мой локоть, ловя равновесие, а большой палец нежно провёл по внутренней стороне запястья. — Такая красивая девушка не может доставить неудобств.

Этот лёгкий жест заставил сердце бешено колотиться. Никто — абсолютно никто! — не обращался со мной так… как будто я драгоценность. Обычно после моих "столкновений" следовали ворчание или косые взгляды.

— Не хотите пройтись? — спросил он, и его голос прокрался под кожу, словно гипнотезируя.

Что-то во мне взбунтовалось где-то на краю сознания, где сиротливо притаиляс здравый смысл проскользнула мысль, что не стоит куда-то идти с незнакомцем. Но другая часть — та самая, что верила в сказки, — уже сделала выбор.

— Хочу, — выдохнула я, и мир вокруг вдруг стал ярче.

Мы зашагали вдоль промокшего бульвара, и даже грязное "озеро" у тротуара сверкало, отражая его профиль. А его глаза… Я украдкой наблюдала за ними, теряясь в переливах голубого и серого. Казалось, если смотреть достаточно долго, можно увидеть там целый мир — тот, где сбываются мечты.

— Меня Лили зовут, — выпалила я, едва он закончил свой витиеватый комплимент. Голос дрожал, будто я снова стала пятнадцатилетней девочкой, впервые получившей валентинку. От его слов я плавилась, как мороженое в летний зной — и так же беспомощно растекалась по тротуару, не в силах собраться.

Он приподнял одну бровь — идеально очерченную, будто нарисованную тушью. Казалось, даже его брови созданы, чтобы сводить женщин с ума.

— Прошу простить моё невежество, — сказал он с театральным поклоном, склонив голову так, что солнечный луч скользнул по его светлым волосам, превратив их на мгновение в золотые. — лорд Ионар Вариенский.

В воздухе повисла пауза. Где-то вдали просигналила машина, напомнив, что мы стоим посреди обычного городского утра, а не на балу в сказочном королевстве.

Розовые пони в моей голове споткнулись и рухнули.

"Либо это сон, либо я столкнулась с сумасшедшим", — промелькнула трезвая мысль, резко охлаждая мой восторг. Градус очарования стремительно падал, как ртуть в термометре зимним утром.

И тут я вспомнила.

— Чёрт, я опаздываю на работу! — воскликнула я, хватаясь за сумку. Как по злому умыслу, в этот момент мой телефон ожил, словно дремавший до поры сторожевой пёс.

— Да, Алевтина Игоревна, я уже бегу! Просто... в лифте застряла! — выпалила я, крепче сжимая трубку, будто это могло скрыть ложь. Голос звучал неестественно высоко, как у школьницы, пойманной на списывании.

Когда я опустила телефон, мой взгляд случайно поймал его выражение лица. Мужчина хмурился, его прекрасные губы шевелились, произнося что-то неразборчивое.

— ...некачественный товар... расправлюсь с этими гномами... — доносились обрывки его бормотания. Его брови сдвинулись, образуя резкую складку между ними, а в глазах вспыхнул холодный огонь — совсем не тот, что светился минуту назад.

Внутри всё сжалось.

"Вот он, момент истины. Не принц, а пациент психушки. Сколько таких бродит по городу? И мне обязательно должно было повезти столкнуться с самым красивым из них!"

Но прежде чем я успела ретироваться, его рука снова схватила мою.

— Куда же Вы? — воскликнул он, и в его голосе прозвучала... обида?

От прикосновения по коже пробежались мурашки — не страх, а что-то теплое, ласковое, как летний ветерок. Все мысли мгновенно испарились. Какая работа? Какая Алевтина Игоревна? Когда здесь, в этом сером мире, вдруг появился он — живое воплощение всех моих глупых грёз, держащий меня за руку, как будто я и правда принцесса...

Где-то в глубине души кричал голос разума, но его легко заглушал топот тех самых розовых пони, которые снова носились по моему сознанию, распевая хором: "Сказка существует!"

— Вы поймите, Лили, моя порядочность не позволяет мне сделать вид, будто я об этом не знал! — горячо произнес он, размахивая руками так, что полы его странного, старомодного камзола развевались, словно крылья встревоженной птицы.

Я завороженно следила за движением его губ — таких идеально очерченных, слегка влажных от волнения. Его слова пролетали мимо моих ушей, растворяясь в сладком тумане, который окутывал мой разум. Какая разница, о чём он говорил? Главное — чтобы этот бархатный голос продолжал звучать, обволакивая меня, как тёплое одеяло.

— ...И после того, что совершил мой дядя, я просто не вправе! Вы слышите — не вправе оставить Вас без законного наследства!

Вся его поза излучала благородное негодование. Он выпрямился так, что казалось, стал ещё выше, а его голубые глаза вспыхнули, словно лезвия под солнцем. От такого зрелища у меня навернулись слёзы умиления. Боже, даже его праведный гнев был прекрасен!

— Вы понимаете, Лили?

— Конечно! Конечно, я Вас понимаю! — прошептала я, делая маленький шажок ближе. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки от желания — схватить его, притянуть к себе и впиться губами в эти манящие уста. Ну почему он всё ещё говорит?!

— Так Вы согласны? — спросил он с внезапной надеждой в голосе, словно боялся моего отказа.

— Как я могу отказаться от поцелуя с таким мужчиной? — вырвалось у меня против воли. Ну вот, теперь он точно подумает, что я ненормальная. Но было уже поздно. — Ну, целуйте же меня!

Я вцепилась в лацканы его камзола и резко притянула к себе. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что ткань под пальцами слишком плотная, грубая — совсем не та, что носят в наше время.

— Кхм… — Он слегка отстранился, и в его глазах мелькнуло что-то… нечеловеческое? — Кажется, нужно уменьшить влияние.

— Что? — я моргнула, не понимая, почему он всё ещё не целует меня.

— Ах, ничего важного, — он улыбнулся, и эта улыбка снова заставила моё сердце ёкнуть. Одна его рука легла мне на талию, притягивая ближе. — Конечно, я Вас поцелую. Но сначала нужно кое-что подписать.

Сердце заколотилось так громко, что, казалось, его слышно на другом конце улицы. Неужели…? О, конечно! Такой благородный человек не станет целоваться без обязательств. Он хочет сначала оформить брак, а уже потом…

— Я согласна! — выдохнула я, едва не подпрыгнув от восторга.

— Замечательно!

Он достал из внутреннего кармана… скрученные листы и… перо? Но даже это не стало самым странным моментом, когда бумаги зависли в воздухе перед моим лицом и засветились голубоватым сиянием.

Я замерла.

— Это… что? — прошептала я, уставившись на него.

Но он лишь стоял в расслабленной позе, ласково улыбаясь, будто ничего необычного не происходило.

"Ну точно сон", — подумала я и вдруг… расслабилась. А что ещё оставалось делать? После всего, что случилось за последние десять минут, магия казалась уже вполне логичным продолжением.

— Только, пожалуйста, не пугайтесь, — предупредил он, ловко подзывая пальцами парящее перо. Оно послушно завиляло в воздухе, напоминая живую стрекозу, выписывающую загадочные узоры. — Это стандартная процедура.

Я даже не успела вдохнуть, чтобы спросить, что за безумие сейчас произойдет, как перо стремительно метнулось к моей руке и больно укололо в указательный палец.

— Ай! — вскрикнула я, но тут же замерла, завороженная.

Кровь — три алые капли — не упала на асфальт. Они застыли в воздухе, переливаясь рубиновым светом, а затем ожили, устремившись к пергаменту. На лету капли растянулись в тонкие нити, вплетаясь в уже начертанные символы, заставляя те светиться кроваво-золотым.

— Теперь Вам нужно прикоснуться к виперии, — пояснил он, заметив мой немой вопрос. — К бумаге, — уточнил, когда я только растерянно моргнула. — И произнести, что вступаете добровольно и со всеми условиями согласны.

Я медленно протянула руку, ощущая, как дрожат пальцы. В момент прикосновения к уголку пергамента по коже пробежали мурашки — словно я сунула руку в заряженную статическим электричеством воду.

— Я... вступаю добровольно и со всеми условиями согласна, — прошептала я, и мир на мгновение перевернулся.

Листы вспыхнули ослепительным голубым пламенем, но не сгорели — растворились, превратившись в сотни светящихся частиц, которые устремились ко мне, как роя пчел к цветку. Я инстинктивно зажмурилась...

Когда открыла глаза — на тыльной стороне ладони пылал странный знак: идеальный круг с переплетенными линиями, напоминающими то ли руны, то ли карту звёздного неба. Свечение пульсировало в такт моему учащенному сердцебиению.

— Ну всё, — он выдохнул с таким облегчением, будто только что разрядил взрывное устройство. Его улыбка была одновременно радостной и... виноватой?

И тут земля ушла из-под ног.

Не метафорически.

Буквально.

Я резко осела, как кукла с перерезанными нитями. Тело стало ватным, сознание поплыло, а последнее, что я увидела перед тем, как тьма поглотила меня — его довольную улыбку.