Бракованный принц и замок в кредит

Глава 15

Выудив из всех сияющих шаров волшебную жидкость, мы с Шушиком решили, что он припрячет её куда-нибудь, что называется, от греха подальше. На данный момент у меня были дела куда более насущные, чем решать, как распорядиться даром моих предков, который лично я всё больше склонялась считать не благословением, а самой что ни на есть настоящей обузой. Боюсь даже представить, что начнётся, когда слухи о его возвращении просочатся в мир. А помимо этого, на следующий день после нашего знаменательного похода к волшебным цветочкам, у нас с перкином состоялся серьёзный разговор.

— Это не просто дар, — наставлял он меня, пока я с величайшей осторожностью переливала густую сияющую субстанцию в хрустальные склянки. — Великая жертва, породившая Вуастель, должна быть оплачена твоим родом. И не разово, а каждый год. Это договор.

— Прекрасно, — буркнула я, едва не уронив драгоценную каплю на пол от внезапной дрожи, пробежавшей по спине. — Просто замечательно.

— Ты, хозяюшка, слушай внимательно и запоминай раз и навсегда, — его голос приобрёл несвойственную серьёзность. — Тридцать существ тебе надобно будет исцелить. Бескорыстно, ничего не требуя и не ожидая взамен.

— И где же мне, скажи на милость, их найти? — последняя склянка была бережно закрыта и заняла своё место в ряду других, а я, выдохнув, присела на стул, всем видом показывая, что вся во внимании.

— Нигде, — просто ответил Шушик. — Те, кому помощь действительно нужна, сами найдут дорогу к твоему порогу. Судьба их приведёт. Твоя задача — быть готовой их принять и не ошибиться.

Вот после этого-то разговора к моему порогу и явился первый «нуждающийся» в лице одного неслыханного нахала. В то самое утро, когда моя спальня превратилась в вечнозелёный сад с каменными корнями, герб на руке вдруг ярко вспыхнул, и передо мной зависла короткая записка, появившись в окружении золотистых пылинок. Какой-то Риодор Злотоносный, сын главы гномьего клана, изъявлял желание со мной встретиться.

Я не знала, что делать. С одной стороны, ссориться и наотрез отказывать явно влиятельному лицу было бы верхом глупости. С другой — мне до смерти не хотелось, чтобы кто-либо видел, в каких условиях я обитаю. У меня здесь целой мебели — раз-два и обчёлся. Не говоря уже о полноценном ремонте. Полдня я изводила себя сомнениями, металась по почти пустым залам и уже почти решилась отправить вежливый, но твёрдый отказ. Всё-таки даже из приличной одежды у меня было лишь одно-единственное платье, и хоть оно было симпатичным, но явно не соответствовало современным веяниям модам. А в мире аристократии, как мне казалось, встречают именно по одёжке.

Но всё решил неожиданный приезд Корниса. Он привёз то самое кресло, которое обещал смастерить Иртан. И, надо сказать, работа превзошла все мои ожидания. Ух, какое оно было красивое! Высеченное из тёмного, благородного дерева, с высокой, изящно изогнутой спинкой. Сиденье и спинка были обиты плотной тканью глубокого вишнёвого цвета и набиты чем-то невероятно мягким. Вместе с креслом он привёз и письменный стол из того же массива — прочный, лаконичный и безупречно сделанный.

— Скажи мне, Корнис, — завела я разговор, пока двое его помощников заносили новую мебель в мой кабинет, — а есть ли в деревне мастерицы, способные сшить хороший, достойный наряд?

— Шить-то у нас каждая дара умеет, — ответил староста, почесав затылок. — А вот мастерицей по праву слывёт Хелия. Она раньше в городе, в самой дорогой мастерской работала, говорят, даже для знатных господ шила. Но что там у ней случилось — никому не говорит. Только поселилась в нашей деревне да и носу из неё не кажет уже лет пять, наверное. Живёт себе тихо, работой не брезгует, но в люди не выходит.

— А сможешь ты её сюда привезти? — спросила его, лелея робкую надежду на удачу.

— Как не смочь? Смогём! — Корнис тут же оживился. — Ежели Дарна пожелает, я прям сейчас в деревню вернусь и её сюда доставлю.

— Вези, — решила я, отбросив последние сомнения. Теперь, с новой мебелью и перспективой получить достойный наряд, я чувствовала себя куда увереннее.

Корнис привёз высокую, очень худую женщину с тонкими, почти хрупкими чертами лица и светлыми волосами, собранными в тугой, но изящный узел. Она была одета в простое, но хорошо скроенное платье из добротной ткани, и в её осанке чувствовалась не деревенская скромность, а некая внутренняя собранность. В мой кабинет, где я потихоньку начинала обживаться, её привела Лойка, с нескрываемым любопытством заглядывая через плечо в святая святых.

— Спасибо, Лойка, можешь идти, — отпустила я девушку, с наслаждением опускаясь в новое, удивительно удобное кресло. — Проходи, — жестом пригласила я женщину, замершую на пороге.

— Здравствуйте, Дарна, — склонив голову ровно настолько, насколько это требовало приличие, сказала она. И я поразилась её голосу — низкому, бархатному и поставленному. Он так контрастировал с её хрупкой внешностью.

— Здравствуй. Присаживайся. Корнис говорил, что ты хорошая швея.

— Я работала в мастерской дары Осфельи, — с лёгкой профессиональной гордостью произнесла она, но тут же, будто споткнувшись, сникла. — Но меня уволили. И причину я скрывать от вас не стану. Меня обвинили в воровстве. Но, клянусь Верховным, я никогда не брала чужого, — выпрямившись на стуле и гордо вздёрнув подбородок, заявила она. В её глазах горел огонь оскорблённой чести.

— Зачем ты мне об этом рассказала? — спросила я, хотя о мотивах догадывалась. Прямота была лучшей тактикой в её положении.

— Чтобы вы, Дарна, заранее знали и не могли потом обвинить меня в утайке. А правда всё равно бы вскрылась.

— Что думаешь, Шушик? — спросила я помощника, замершего на краю стола возле меня и укрывшегося от посторонних.

— Не лжёт, — ответил он, пересекая стол и останавливаясь прямо напротив неё. — Только не говорит почему-то о своей сути. Интересно.

— Не думала, что вам удалось вернуть перкинов, — без тени удивления сказала женщина, её взгляд был направлен точно на то место, где сиял Шушик. — Ты ведь всё равно расскажешь хозяйке? — утвердительно спросила она. Перкин в ответ лишь кивнул, сбросив иллюзию. Она с минуту молчала, будто взвешивая что-то, а потом подняла руки, и кончики её длинных тонких пальцев озарились нежным лазурным светом, словно на них сели светлячки. — Я — Мастерица.

— Ты не понимаешь, хозяюшка, — вздохнул Шушик, возвращаясь ко мне. — Она не просто швея. Она из рода Мастеров. Они считаются порождением Фемины, покровительницы искусств и ремёсел. У каждого Мастера свой врождённый дар к определённому мастерству — у одного к кузнечному делу, у другого к ювелирному, а у неё... — он кивнул в сторону женщины, — видимо, к тканям и крою. За каждого из них любой уважающий себя делец будет драться, как гном за золото, — усмехнулся перкин. — Только вот наша Мастерица, судя по всему, оказалась слишком горда, чтобы...

— А это уже личное, перкин, — холодно бросила она, гася свет на кончиках пальцев.

— Мы не станем спрашивать о том, что случилось в мастерской, — успокаивающе сказала я, чувствуя, что в воздухе зависло напряжение. — Меня интересует только пошив нарядов. Ткань у меня есть. Единственное... Я совсем не знаю, что сейчас в моде, — запнулась я, подбирая слова. — Меня долгое время не было в этих краях.

— Конечно, Дарна, — на её лице впервые появилась лёгкая, понимающая улыбка. — Я могу пошить вам что-то, что соответствует последним веяниям столицы. Но, возможно, вам понравится что-нибудь из этого... — Она наклонилась к своей простой холщовой сумке и вытащила оттуда толстую папку, листы в которой были аккуратно сшиты между собой в подобие книги или альбома.

Положив эту тетрадь на стол передо мной, она отступила на шаг. Я взяла её в руки и, перелистнув первую страницу, буквально задохнулась от восторга. Это были не просто эскизы — это были шедевры. Платья с изящными лифами и струящимися юбками, деловые костюмы с чёткими линиями. И среди всего этого великолепия я увидела то, от чего у меня ёкнуло сердце — брючные костюмы. Элегантные, красивые, подчёркивающие фигуру. Неужели я смогу носить нормальную одежду вместо этих неудобных платьев? Но радость моя оказалась преждевременной, брючные костюмы позволялось носить женщинам, только когда они находились в седле. Конечно, Хелия пошьёт мне пару брючных костюмов не только для того, чтобы держаться в седле, но в таком виде показываться в обществе будет непозволительно.

Когда я договорилась с Хелией обо всех деталях и она, заверив, что одно платье будет готово к завтрашнему утру, удалилась в отведённую ей комнату с тюками моих тканей, я наконец смогла ответить на записку гнома, пожелавшего меня посетить. В своём послании я дала краткое, но вежливое согласие на его визит. На время, которое уйдёт на создание моего нового гардероба, Мастерица решила остаться в замке — ей требовались покой и концентрация, а деревенская суета, как она пояснила, ей будет мешать.

Проблему с обувью помог решить мой самый незаменимый помощник. Шушик, порывшись в дальних уголках чердака, отыскал пару строгих, но изящных туфель из мягкой кожи. Поколдовав над ними, он вернул им первоначальный вид: они стали идеально чистыми, а потёртости и трещины бесследно исчезли. Туфли были чёрными, лаконичными, без лишних украшений, так что вполне могли подойти к платью, в котором мне предстояло встречать важного гостя.

Как бы я ни надеялась и ни мечтала, что в подвластной мне деревеньке затерялся ещё какой-нибудь самородок, способный создавать изящную обувь, увы, видимо, талантливый столяр Иртан и швея из рода Мастеров — единственный подарок, которым меня пока что одарила судьба. Но, как говорится, грех жаловаться. Хелия, как и Иртан, согласилась работать за официальное разрешение на профессиональную деятельность. Получив его, она сможет легально брать заказы у других аристократов, а мои обновки должны были послужить живой и убедительной рекламой её искусству. На все мои осторожные заверения, что вливаться в местное светское общество я в ближайшее время не планирую и блистать мне особо негде, она лишь загадочно улыбалась и пропускала мои слова мимо ушей, твёрдо убеждённая, что очень скоро я буду затмевать всех на светских приёмах в её творениях.