Бракованный принц и замок в кредит

Глава 13

Риодор Злотоносный

Я всегда следую данному слову. В банковском деле, где репутация дороже золота, это — не просто принцип, а залог уважения. Обычно это меня нисколько не тяготит, но сегодня, стоя посреди разряженной толпы, мне впервые за последние годы отчаянно захотелось послать всё к гоблинской бабушке, развернуться и уйти.

Мама, узнав, что я дал слово присутствовать, превзошла саму себя. Гномы по природе своей не слишком уживчивы с другими расами, предпочитая общество себе подобных. Но когда это останавливало мою неутомимую, кипящую заботами маму? И вот я оказался на «семейном» вечере, «исключительно в кругу самых близких», которых, по её разумению, набралось чуть более двухсот. Воздух в зале был густым и сладким от смешения дорогих духов. И я был вынужден раскланиваться и обмениваться пустыми любезностями с каждой незамужней дамой, которую мама с гордым видом подводила ко мне. Их взгляды — то робкие, то расчетливые, то откровенно голодные — скользили по мне, оценивая не столько меня самого, сколько мой статус и кошелёк.

Иногда, в особо тяжкие минуты, я даже подумывал сдаться и всё же выбрать себе жену — просто чтобы прекратить этот бесконечный маскарад. Мне грезилась идеальная женщина: не капризная, умная, самостоятельная, которая не станет дёргать меня по каждому пустяку и требовать внимания в самый неподходящий момент. Та, с которой можно было бы просто помолчать, и это молчание было бы комфортным. Но увы, в моём окружении, состоящем из дочерей партнёров, жаждущих союза, или знатных гномьих кланов, жаждущих влияния, таких просто не водилось. Сплошной расчёт и наигранные улыбки.

— Милый, — как всегда появившись неоткуда, мама мягко, но настойчиво вложила в мою руку бокал с выдержанным вином. Её глаза сияли беззаботной нежностью, за которой я отлично видел стальную решимость. — Это ужасно неприлично — стоять в углу, словно затравленный гоблин, когда столько прелестных молодых Дарн горят желанием пообщаться с таким блестящим кавалером.

Она ласково поправила складку моего камзола, а её взгляд, скользнув по залу, ясно дал понять: «Бегство не предусмотрено. Исполняй свой сыновний долг».

Взяв бокал под пристальным взглядом матери, я направился через весь зал. Моей целью было не общение, а тактическое отступление — затеряться в гуще праздных гостей и укрыться в другом, более тёмном и безлюдном углу. По пути я поймал насмешливый взгляд отца. Со своего места, как подобает главе клана, он с явным удовольствием наблюдал за моим бегством, тихо посмеиваясь в свою густую, ухоженную бороду.

И уже почти поверив, что остался в одиночестве, я позволил себе расслабить плечи и сделать глоток вина. Зря.

Внезапно мои глаза прикрыли чьи-то женские ладони. Ухо опалило теплотой чужого дыхания и нарочито высокий голос, явно тренированный для подобных случаев.

— Я так счастлива тебя здесь видеть! Даже не думала, что ты будешь здесь!

«Не думала. Да. Конечно. Какое удивление, сын главы Злотоносных в собственном доме», — ядовито пронеслось у меня в голове. Она стояла слишком близко ко мне, что тут же привлекло взгляды жадных до скандалов дам, желающих уловить каждую деталь этого «случайного» свидания.

Я резко убрал её руки от своего лица, едва сдерживаясь, чтобы не выпустить пару отборных дедовских выражений. По спине пробежала волна жара — магия, всегда чуткая к моему настроению, едва не вырвалась наружу короткой вспышкой, от которой могли бы дёрнуться волосы у стоящих рядом. Но я сжал пальцы на хрустальном бокале и не подал виду, сохранив маску ледяного спокойствия.

— Действительно, очень неожиданная встреча, — произнёс я настолько ровно, насколько это было возможно, чтобы звучало хотя бы вежливо.

А затем, наклонившись чуть ближе под предлогом поправить манжет, я прошипел в лучших традициях старого Громбарда, так, чтобы слышала лишь она одна:

Что мне всегда нравилось в Марии — она умела тонко улавливать грань дозволенного. Вот и сейчас, сохраняя на лице вежливую улыбку, отошла на шаг от меня.

— Иссар Злотоносный, — подошёл высокий худой юноша, кажется, сын Эштэни, что хранит в нашем банке вполне внушительную сумму.

Я развернулся к нему и тоже коротко поклонился. Он представил мне свою сестру, Дарну Эжени Эштэни. Совсем юная, русоволосая и стеснительная девушка.

— Прошу простить меня, вечер в кругу столь ослепительных дам вскружил мне голову, потому я отлучусь ненадолго. Иссар Эштэни не позволит вам заскучать, — спустя минут пятнадцать пустых разговоров я решил выйти на балкон, этот приём оказался ещё более удушающим, чем я рассчитывал.

На балконе, что удивительно, не оказалось ни души, даже парочки, так любящей постоять в полумраке, освещённом лишь лунным светом, окружённом сиянием звёзд. Облокотившись на балюстраду, запрокинул голову, смотря на полную луну, и даже сейчас мысли о делах меня не покидали.

— Риодор, — мягко позвала Мария, стоящая за моей спиной, — неужели ты совсем не рад моему присутствию?

— Ты и сама знаешь, что тебе здесь не стоило появляться, — сказал, оборачиваясь к ней.

Я видел, что её задели мои слова, но она умело скрывала свою женскую обиду, с ослепительной улыбкой подошла, положив руки мне на грудь, поглаживая и смотря призывно мне в глаза.

— Я решил жениться, — сказал ей, ожидая, что она и сама всё поймёт.

— Это чудесно, милый, — взволнованно выдохнула женщина, — я уже и не надеялась, что ты сделаешь мне предложение, и я...

— Не на тебе, — прервал её щебет.

Она замерла и тихо спросила:

— Почему? Я ведь тебя люблю, Риодор.

— Ты с самого начала знала, какой характер носят наши отношения. Я ни разу не давал тебе повода думать иначе. Мне нужна другая женщина.

Вернувшись в зал, перехватил бокал вина у проходившего мимо слуги, я направился к отцу.

По пути, проходя мимо одного из столов, я невольно подслушиваю обрывок беседы.

— А я слышал, будто она пробудила те самые цветы и намерена сама распоряжаться Дыханием Остальвии. Наглость неслыханная! — громким шёпотом сказал мужчина. От его слов так и хочется закатить глаза. Удивительная необразованность среди знати, прикрытая напыщенностью, становится в нашем мире настоящей болезнью. — От Иссара Корванского слышал, что сам Властитель на днях направит ей официальный приказ явиться во дворец на аудиенцию.

Сплетни, конечно, не являются достоверным источником, но иногда и в них есть крупица правды. Необходимо как можно скорее встретиться с Дарной Вуастель, пока её не затянули в свои сети при дворе. Нужно предложить ей самое выгодное сотрудничество. Поровнявшись с отцом, я опускаюсь на своё почётное место по левую руку от него.

— Отец, — позвал я его.

— Хочешь уйти? — сразу поняв, что я от него хочу, спросил он. — Не переживай, перед матерью прикрою. И мой тебе совет: в ближайшие дни не попадайся ей на глаза.

Ретировавшись с вечера под убийственно-неодобрительным взглядом матери, заметившей мой манёвр, я направился прямиком в свой личный кабинет. Дома гномов — настоящие лабиринты, и лишь хозяин знает все их потаённые уголки и короткие пути. Я был абсолютно уверен — ни один из гостей меня здесь не потревожит.

Письмо для графини Вуастель с предложением о встрече на завтрашний день было написано. Теперь же, удобно устроившись в кресле, я собирался написать своему деду. Старый пройдоха, несмотря на все свои выходки, оставался гениальным стратегом. Его совет по предстоящей сделке за Дыхание Остальвии мог оказаться бесценным.

Сидя на бархатном диванчике ярко-синего цвета, я созерцал собственного деда. Салатовая борода, шлем с литыми рогами гримборна и безумно золотой, расшитый перламутром сюртук. Дед не переставал меня удивлять и восхищать своим вырвиглазным стилем.

— Дай угадаю, — начал я, с трудом сдерживая улыбку, — новый цвет, новый головной убор, видимо, матушка пыталась и тебя женить?

Спустя сорок лет забавно наблюдать, как уже не тебе, а твоему легендарному предку, державшему в стальных перчатках весь род, банк и два клана гномов, читают лекции о приличиях в обществе.

— Ты только представь, — проворчал дед, кладя ноги в сапогах на свой резной письменный стол из чёрного дерева, — она вздумала сватать мне старух-вдов, матерей своих же подруг! Сдались мне эти старые клячи, которым интереснее обсуждать ревматизм, чем сокровищницы! — Он фыркнул, и его салатовая борода взметнулась.

— Не проще ли прекратить свои выходки, тогда и оставят тебя в покое? — сказал я, опускаясь в кожаное кресло напротив.

— Ну нет! Скучно это, — отмахнулся он.

— Как тебе тут? — спросил дед, начиная неотрывно перебирать поданные мной бумаги, но явно имея в виду не документы, а своё новое «детище».

В хитросплетения долгов Вуастеля мы с ним окунулись с головой ещё несколько дней назад и сразу заметили, что не хватает нескольких ключевых документов. Подняв на уши весь архив банка, я наконец разыскал потерянные бумаги.

— Интересно… интересно… — бормотал старик, его глаза бегали по строчкам. — Гоблин меня раздери…

Дед не ждал от меня ответа на свой вопрос — он просто хотел привлечь моё внимание к помещению. Своё увеселительное заведение старый пройдоха приобрёл несколько месяцев назад и всё это время, помимо эксцентричных «приключений», занимался его восстановлением. «Весёлая Инва», дом удовольствий, в котором мы с друзьями по академии когда-то проводили воскресные вечера, преобразился до неузнаваемости.

Теперь это был роскошный, хоть и со своеобразным вкусом, увеселительное заведение. Удобные диванчики в фойе, небольшой стол с изысканными закусками, просторное общее пространство с музыкантами, баром и несколькими столами для карточных игр. Всё это было выдержано в смелых красных и синих тонах, с витражами на окнах и дверях, а также фресками, изображавшими прекрасную Веною и её многочисленных любовников. Комнаты для утех расположились в дальнем конце дома и на втором этаже. Не знаю, какого гоблина деда угораздило вложить состояние в это… заведение. Его личный кабинет здесь и вовсе был воплощением вульгарности и экспрессии, разрывая все рамки представлений о «правильном гноме».

— Матушку бы схватил удар, — дал я свою оценку его «творческому порыву».

— О, благодарю, мой дорогой внук, — он сиял, приняв это за комплимент. — Но, боюсь, здесь ещё не настолько хорошо, как я задумал.

— Расскажи лучше о Вуастелях, — вернул я разговор к сути. — Что ты знаешь об их роде, помимо финансовых дел? И что мы можем предложить нынешней графине кроме баснословных богатств в обмен на Дыхание Остальвии? Деньги, я уверен, ей предложат многие. Нужно нечто большее.

— Вуастель… — глаза деда, блестящие, как отполированные агаты, сузились, в них вспыхнул огонёк живейшего интереса. Он откинулся на спинку своего аляповатого, но невероятно удобного кресла. — Знатный был род. Очень знатный. И графство у них было многим гномам на зависть! — Он сделал театральную паузу, обживаясь в кресле, словно собираясь поведать величайшую тайну. — Садись-ка поудобнее, внук. Сейчас я расскажу тебе одну хорошую историю. Такую, которую в учебниках не пишут. Приготовься, это займёт время, но оно того стоит.