Бракованный принц и замок в кредит

Глава 24

Полёт в седле аксакала, почти в объятиях Риодора, был испытанием на прочность. Я старалась держаться как можно прямее, избегая любого соприкосновения, но каждый порыв ветра заставлял прижиматься к нему плотнее. Его молчаливое присутствие за моей спиной казалось одновременно защитой и угрозой. Мы приземлились в укромном уголке дворцового парка, вдали от парадных аллей. Казалось, нашему возвращению никто не придал значения — ни стража, ни придворные, снующие вдалеке. Но как же сильно я заблуждалась, думая, что во дворце что-то может остаться незамеченным.

Риодор с помощью какого-то заклинания — просто волна тёплого воздуха, исказившая очертания, — помог мне незаметно скользнуть в боковой вход и добраться до моих покоев. Там я, наконец, смогла выдохнуть. Первым делом приняла ванну. Я смывала с себя не только пыль дороги, но и весь вчерашний кошмар: запах дешёвых духов, дым, ощущение липкого, не своего веселья. Вода с ароматными маслами смывала с кожи следы чужого прикосновения и собственного бессилия.

Затем состоялся разговор с Шушиком. Он не отходил от меня ни на шаг, а его обычно безмятежная мордочка была искажена глубокой озабоченностью.

— Темнит Властитель, ох и темнит, — причитал он, расхаживая по краю кровати, словно маленький генерал перед решающей битвой. — Я ведь даже не почувствовал лишних примесей в оронтале! А должен был!

— Может, их там и не было? — робко предположила я, перебирая платья в шкафу.

— Были, — отрезал он, и в его голосе прозвучала уверенность. — Иначе ничем не объяснить твоё состояние и потерю памяти. Да и я ничего не почувствовал — а это могло случиться только в одном случае: если кто-то намеренно, и очень искусно, глушил нашу связь. Отсекал меня от тебя.

От его слов по спине пробежал ледяной озноб. Значит, это была не случайность. Не моя слабость. Это была спланированная атака.

— По обстоятельствам посмотрим, — вздохнул Шушик, и в его голосе впервые зазвучала беспомощность.

Пока я приводила себя в порядок, пытаясь заплести волосы в тугую, неброскую косу, в дверь тихо постучали. Вошла служанка с бесстрастным лицом и с поклоном сообщила, что Властитель одарил меня приглашением. Сегодня вечером, в лунном саду, состоится приватное представление музыкальной группы «Серебряные струны», играющей исключительно для Его Сиятельства и узкого круга избранных аристократов. В число этих избранных, к моей великой тревоге, вошла и я.

Честно говоря, это известие не вызвало во мне ничего, кроме леденящего ужаса. Старая поговорка, которую я слышала ещё в прошлой жизни, зазвучала в голове с новой, зловещей актуальностью: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Слишком пристальное внимание со стороны самого могущественного человека в стране было куда опаснее, чем его равнодушие. Это означало, что я остаюсь в центре игры, правила которой мне до сих пор неведомы, а ставки — моя жизнь и моя свобода.

В этот раз я решительно отказалась от помощи дворцовых служанок. Пусть думают что хотят — сочтут гордой, странной или невоспитанной. Но доверие к Властителю и всему, что его окружает, было безвозвратно подорвано. Я не могла быть уверена, что его люди не подмешают чего-нибудь в духи, не вплетут в прическу какую-нибудь магическую нить или просто не донесут каждую мелочь о моём состоянии. Шушик, понимающе кивнув, помог мне справиться с волосами, заплетя их в сложную, элегантную причёску.

Лунный сад, куда меня проводили, был волшебным зрелищем. Воздух был наполнен ароматом ночных цветов, а над головой, вместо звёзд, медленно плыли сотни разноцветных магических огоньков — мягких, переливающихся, создававших иллюзию подводного царства. Аристократы в роскошных нарядах напоминали экзотических рыб, кружащих в этом сияющем потоке. Женщины щеголяли в пышных платьях, усыпанных самоцветами, мужчины — в безукоризненных камзолах с орденами. И только я, в своём простом, тёмно-синем платье строгого кроя, чувствовала себя лишней. Моими единственными украшениями были родовая брошь, приколотая на груди, и фиолетовый перкин, которого я не отпускала из рук.

Меня снова сопровождал иссар Лоарский. Его лицо было приветливым, но сегодня я не испытывала ни малейшего желания поддерживать светскую беседу. Мы обменялись сухими, формальными приветствиями, и этого было достаточно. Он проводил меня к центру сада, где на небольшом мраморном возвышении стоял не трон в полном смысле, но явно главное кресло Властителя. По бокам от него располагались два стула — места наивысшей чести, а за ними полукругом — другие сидения для избранных.

Когда мы подошли, я опустилась в низком, почтительном реверансе, стараясь скрыть дрожь в коленях под складками платья. Подняв голову, я встретила взгляд Властителя.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, его темные глаза отражали мерцание плавающих огней. На его губах играла та же, что и в кабинете, слабая, нечитаемая улыбка.

— Вы прелестны сегодня, графиня, — произнёс он, и его бархатный голос, казалось, заглушил на мгновение тихую музыку, доносившуюся от готовящихся к выступлению музыкантов.

— Благодарю, ваше высочество, — ответила я, разгибаясь.

Он кивнул, как бы принимая этот ничего не значащий ответ, и жестом указал на один из стульев справа от себя.

Я опустилась на указанный стул, находясь в самом эпицентре внимания, под надзором опасного человека, и понимала, что вечер только начинается.

Представление было волшебным, но я не могла им насладиться. Музыка «Серебряных струн» лилась завораживающими переливами, вибрируя в самом воздухе. Солистка с огненными волосами обладала голосом, способным растрогать камень. Но я сидела, вцепившись в подлокотники стула, и каждое прекрасное звучание отскакивало от меня, как от глухой стены. Всё моё существо было сосредоточено на человеке, сидящем рядом. От его присутствия холодеют пальцы и сбивается дыхание. Когда объявили перерыв, я едва сдержала вздох облегчения. Мне отчаянно нужно было пространство, дистанция, хоть глоток воздуха, не отравленного его вниманием.

— Составите мне компанию? — вежливый, бархатный голос прозвучал прямо у меня за спиной, как только я сделала несколько шагов в сторону тенистых аллей.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Обернуться значило проиграть первый же ход. Но и отказаться было невозможно.

Он повёл меня по узкой дорожке, вымощенной мелкой голубоватой плиткой, которая мерцала в свете плавающих огоньков, словно сотканная из лунного света. Воздух был густым от аромата ночных цветов — дурманящим, почти тяжёлым. Красота вокруг была неестественной, нарочитой, как декорация к предстоящему спектаклю. Молчание между нами натягивалось, как струна, и я понимала, что его нужно разорвать, пока он не сделал это первым и на своих условиях.

— Ваше величество... — начала я, голос прозвучал неестественно громко в тишине сада.

— Нартан, — мягко, но не допуская возражений, поправил он, поворачивая ко мне голову. Его улыбка в полумраке казалась ласковой, но глаза оставались непроницаемыми, как два чёрных омута. — Я дарю вам право обращаться ко мне по имени, когда мы наедине. Считайте это... знаком особого доверия.

— Благодарю за высокую честь, — ответила я, чувствуя, как это «доверие» сжимает горло удавкой. — Скажите, Нартан, вы ведь не просто так решили прогуляться со мной?

Кругом ни души — никто из придворных не осмеливался приблизиться, нарушив уединение Властителя. Но я кожей чувствовала десятки невидимых взглядов, жадно впивающихся в мою спину. Незнакомка в скромном платье на приватной прогулке с самим правителем — настоящее поле для сплетен.

— До меня дошли... любопытные сведения, — начал он, и его голос приобрёл задумчивые нотки, от которых стало ещё страшнее.

— Какие именно? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Моя матушка, особа впечатлительная, весьма озадачена вашим... экспрессивным поведением во время беседы в саду, — он сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание и обжечь. — Да к тому же по столице, как вам известно, всегда гуляют ветра. И один такой ветерок нашептал мне, что некая дарна прошлой ночью была замечена в весьма... порочащем её достоинство заведении...

Он остановился и повернулся ко мне, блокируя дорожку. Его взгляд требовал ответа. В этот момент мне так отчаянно не хватало Шушика, его совета, его магического щита! Но Властитель ещё перед прогулкой вежливо, но неумолимо попросил оставить «симпатичного зверька» отдохнуть на стуле. Теперь я была одна. Признаться? Но он сам сказал — «слух». Отрицать? Но если он знает правду, это будет прямым оскорблением.

— Какой ужас, — прошептала я, и в моём голосе прозвучала абсолютно искренняя дрожь. Одной рукой я сжала запястье другой, чтобы скрыть предательскую тряску пальцев.

— Скажите, Лилианна, — он наклонился чуть ближе, и от него пахнуло холодом и пряностями. — Я ведь могу обращаться к вам так? По имени?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло пересохло.

— Где вы были прошлой ночью? — вопрос прозвучал тихо, но с такой неотвратимой силой, что у меня подкосились ноги.

В голове метались обрывки мыслей. Шушик предупреждал: открыто врать Властителю опасно. Но открывать всю правду — самоубийственно. Нужно было найти что-то среднее, туманное...

— Дарна ночевала у меня, — раздался спокойный, уверенный голос, нарушив гнетущее молчание.

Из-за широкого ствола огромного древа, за которым вилась ещё одна тропинка, вышел Риодор Злотоносный. Он был безупречен в своём тёмном камзоле, и на его лице играла лёгкая, почти дерзкая улыбка.

Властитель медленно, как хищник, отрывающий взгляд от жертвы, повернулся к нему. Вся расслабленность мгновенно испарилась из его позы, плечи напряглись, а глаза потемнели, став почти чёрными.

Воздух сгустился настолько, что стало трудно дышать. Властитель медленно повернулся ко мне.

В голове пронеслись все возможные последствия. Отрицать сейчас — значило бросить вызов и Властителю, который явно что-то замышлял, и Риодору, который только что накрыл меня своим щитом, пусть и с непонятными целями. Согласиться — связать себя публичным обещанием с человеком, которому я не доверяла ни на грош. Но в этой мгновенной дуэли взглядов с Нартаном я поняла: его гнев сейчас опаснее.

— Да, — прозвучал мой голос, чёткий и ясный, хотя внутри всё оборвалось. — Я ночевала в доме своего жениха.

На лице Властителя не дрогнул ни один мускул, но в воздухе что-то щёлкнуло, словно лопнула невидимая струна. Он смерил нас обоих долгим взглядом.

Он развернулся и ушёл быстрым, беззвучным шагом, растворяясь в тенях сада так же внезапно, как и появился. Оставшись наедине с Риодором, я почувствовала, как почва уходит из-под ног от шока и понимания чудовищной ловушки, в которую мы только что вдвоём шагнули.