Бракованный принц и замок в кредит

Глава 10

Риодор Злотоносный.

Я только пригубил любимого вина, привезенного с солнечных земель Шайри, — редкого и драгоценного, словно сам Алый хрустальный цветок. На языке играли терпкие нотки выдержанного в дубовых бочках нектара, а аромат цветущих долин Шайри пьянил сильнее любого зелья. И в этот миг мой покой был грубо нарушен.

Дверь в кабинет с громким ударом отворилась, ударившись о стену и заставив вздрогнуть хрустальные подвески люстры. Старый Гимли, один из главных советников банка, доставшийся мне по наследству вместе с делом родителей, нёсся к моему столу так, словно за ним гнались разъярённые гоблины. Его густая, с вплетёнными в неё медными кольцами борода развевалась от быстрой ходьбы, а глаза пылали под густыми нависшими бровями. Гном с размаху швырнул на полированную столешницу, в сантиметре от моего бокала, потрёпанную папку с бумагами. Листы, словно испуганные птицы, разлетелись по тёмному дереву.

— Опять! Опять эти безмозглые рудокопы из шахты «Хрустальный тайник» подали прошение о продлении кредита! — его голос, грубый и резкий, заполнил всё пространство кабинета. — У них добыча упала на сорок процентов после того, как главную жилу промахнули и уперлись в сплошной гранит! Сорок!

— Гимли, мой бородатый друг, — я отставил бокал, позволив пальцам скользнуть по тонкой хрустальной ножке. — Если бы я хотел слушать жалобы на чью-то бестолковость, я бы пошел в вашу Подгорную таверну «Пьяный вагонетчик» и слушал, как вы хвастаетесь, кто дольше просидит под землей, не моргнув глазом. В чем суть? — Мои слова были пропитаны сладкой, почти ядовитой иронией. Я специально не поднимал взгляда на старого гнома, продолжая водить пером по очередному договору. Каждая буковка в нём стоила больше, чем годовой заработок тех самых рудокопов.

— Суть? Суть в том, что они нам не отдадут пять тысяч золотых! Никогда! — Гимли тяжело дышал, его широкая грудь вздымалась под кожаным дублёным камзолом. — Нужно конфисковать их драную паровую помпу и всё, за что можно получить хотя бы медяшку! Устроим аукцион, хотя бы частично покроем затраты. — Старик принялся трясти папкой прямо перед моим носом, затмевая аромат вина запахом пыли, пота и старого пергамента.

— Паровую помпу, — я, наконец, оторвался от бумаг и медленно, с наслаждением сделал ещё один глоток. Наконец, я поднял на него взгляд, встретив его пылающий. — Потрясающе. И что мы будем с ней делать? Продадим другой шахте, которая тоже сидит на мели? Или поставим у себя в холле, чтобы она ржавела и напоминала всем о нашей глупости? Нет, Гимли. Мы не благотворительный фонд для неудачников, но мы и не скупщики металлолома. — Я откинулся на спинку кресла из резного эбенового дерева, испустив театрально-тяжелый вздох, всем видом показывая искреннее негодование. Эта маска раздражала Гимли больше, чем прямая грубость. Я видел, как скулы гнома напряглись, а пальцы сжались в кулаки.

"Ничего, ничего, старый скряга, потерпишь. Ты служил моему отцу, а теперь служишь мне. Привыкай."

— А что предложите? Простить долг? — прошипел Гимли, и его борода затряслась от ярости. — Так я вам сейчас же бороду… э-э-э… себе бороду отрежу!

— Успокойся, твоя борода в полной безопасности, — я улыбнулся холодной, расчетливой улыбкой хищника. — Я предлагаю заработать. Продлеваем им кредит.

Я видел, как ещё секунду назад насмешливое лицо гнома стало пунцовым, будто раскалённый докрасна металл. Казалось, пар вот-вот пойдёт из его ушей.

— ВЫ… ЧТО?! — проревел он так, что задребезжали те самые хрустальные подвески. Старого Гимли буквально трясло от злости и возмущения, и ему дорогого стоило, чтобы снова обрести подобие невозмутимости.

— Но не просто так, — продолжил я, моя речь была медленной и снисходительной, словно я объяснял простые истины маленькому, неразумному ребёнку. — Под колоссальные проценты. И с одним маленьким дополнением. В залог мы берём не их унылую помпу, а права на следующую крупную жилу, которую они найдут. «Как они её найдут без денег на новое оборудование?» — спросишь ты.

— Именно это я и хотел спросить! — выкрикнул Гимли, всё ещё не в силах совладать с эмоциями.

— На самом деле над ситуацией с шахтами я думал не один день… и не просто думал. Знаешь ли ты, мой бородатый друг, что слухи распространяются быстро, особенно если один из владельцев печально известной нам шахты хвастается своей удачей в таверне. Конечно, он мог приукрасить, но я проверил и узнал детали об их ранее безуспешных изысканиях.

— Неужели ты хочешь сказать, что им улыбнулась удача? — с удивлением спросил гном.

— Именно. И раз уж они сами просят об отсрочке, мы её предоставим и, более того, даже деньги дадим. Ещё одним, отдельным, кредитом с более выгодной процентной ставкой.

— Выгодной для нас? — хитро уточнил он.

— Естественно.

— А если они не захотят. Всё же подозрительно это, чтобы наш банк вот так запросто деньги раздавал.

— Кто сказал просто так, потребуем в залог их оборудование ну и процент от их будущей добычи из этой ещё не найденной жилы. — Я говорил, растягивая слова, наслаждаясь моментом, когда в глазах гнома начинала просыпаться не злость, а жадный, цепкий интерес.

— Так… то есть… они будут должны нам за старый долг, за новый долг, и мы получим права на то, чего у них ещё нет? — Гимли говорил сбивчиво, его мозг, выточенный годами работы с цифрами, уже лихорадочно анализировал возможную прибыль, складывая проценты на проценты. Его глаза, маленькие и глубоко посаженные, начали округляться, в них загорался знакомый огонёк. — Это же… это же…

— Гениально? Да, я знаю, — я прервал его, сделав последний, победный глоток из бокала. Вино оставило на языке долгое, терпкое послевкусие, идеально гармонирующее с моментом. — Они в долговой яме, из которой никогда не выберутся, а мы становимся теневыми владельцами их шахты, даже не заморачиваясь с юридическими формальностями. Они будут вечно работать на нас, до седьмого пота, свято веря, что вот-вот сорвут куш. А надежда, мой друг, — лучшая в мире мотивация и самая прочная цепь.

Он молча стоял, обдумывая то, что я сказал, а потом посмотрел на меня и негромко заговорил.

— Иногда я слышу, как старые гномы в таверне говорят, что людям нельзя доверять банковское дело, что людям не сравняться с гномами в финансовых делах, но, смотря на вас, я вижу сына своего отца. — Его слова были настоящим признанием.

Гномы ценят деловую хватку, а моя была взращена самим Гвардом Третьим, истинным мастером своего дела. Уверен, отец будет гордиться мной. Он учил не забирать крохи, а ставить на кон многое, чтобы забрать всё.

— Сочту за комплимент, — сказал я, ставя пустой бокал на стол. — А теперь иди и составь контракт.

Я знал, что к концу дня каждый гном в городе услышит о том, как Риодор Злотоносный, мальчишка, подобранный и воспитанный Стариком Гвардом, не просто пошёл по стопам отца, а провёл махинацию такой изощрённой жестокости, что в его принадлежности к роду Злотоносных не останется сомневающихся. Сейчас я чувствовал удовлетворение, мне потребовался год, чтобы заставить всех считаться с собой, и теперь ни один из них не посмеет усомниться, что я занимаю своё место. Не один человек до меня даже не смел устроиться клерком сюда, я же стал главой банка, что ужасно злило всех. За моей спиной шептались, мне в след плевались, но я шёл по головам, доказывая семье, что имею право быть на этом месте не только как их сын, но и как финансист и банкир.

Я как раз изучал очередной квартальный отчёт о доходах банка, выводя на полях расчёты будущих инвестиций, когда воздух в кабинете задрожал и вспыхнул знакомым синим свечением, подобным образом Малеш пересылал мне важную корреспонденцию. На стол прямо поверх цифр мягко опустилось зачарованное письмо с гербом графства Вуастель. Развернув его, я пробежался глазами по тексту:

«Деревня Семерянка Графства Вуастель сообщает дому гномов Злотоносных о задержании за правонарушение Громбарда Второго Грозного Злотоносного за сегодняшним днём одиннадцатью часами. Просим вас явиться в дом старосты для дальнейшего разбирательства и взыскания Дому».

— Что на этот раз?! — я резко поднялся со стула, задев локтем и опрокинув полупустую бутылку выдержанного вина с Солнечных холмов. Тёмно-рубиновая жидкость медленно растеклась по полированному дереву, заливая колонки цифр, но мне было не до этого. Меня охватил холодный ужас при мысли о том, что дед мог натворить на этот раз.

Графство Вуастель… Должники банка, — тут же пронеслось в голове. Значит, есть шанс замять дело без лишних сложностей. Главное — заплатить взыскание на месте, не доводя до официальных жалоб.

В дом старосты я входил в сопровождении пятёрки лучших защитников нашего дома, с сотней золотых в кошеле, заготовленным письмом с официальными извинениями для потерпевших и парой дорогих даров для них. В прошлый раз скандал вышел знатный, дед охотился на дикого гримборна, которого он пытался оседлать, пострадали посевы, и наш дом понёс колоссальные финансовые потери. В этот раз решение вопроса заняло считанные минуты. Но в течение этого короткого разбирательства я с удивлением узнал, что у графства объявилась графиня. Наследница дома правоправно приняла обязательства и получила своё захудалое имущество. Что-то подобное мне докладывали несколько дней назад, но я даже не стал вникать — наследники этих земель менялись чаще, чем перчатки у моей последней любовницы. Однако если новоявленная графиня не сбежала, узнав о долгах своего рода, то с ней стоит встретиться. У меня есть для неё заманчивое предложение. Но это — после. Сейчас предстояло решить проблему номер один — сумасшедшие выходки моего некогда грозного деда.