Бракованный принц и замок в кредит

Эпилог

Прошёл год.

Солнце над долиной Вуастель было уже не таким тусклым, каким запомнилось мне в первые дни. Оно щедро заливало светом не только замок, чьи стены, наконец, обрели крышу и целые окна, но и аккуратные поля, где колосилась местная пшеница, и сады, где среди привычных плодов уже приживались невиданные мной прежде культуры.

Я стояла на том самом берегу реки, где когда-то встретила Риодора. Но теперь рядом со мной был не страх, а тихое, глубокое удовлетворение. За моей спиной шелестел не просто ветер в кронах молчаливых деревьев, а голоса — смех детей из деревни, обучавшихся в новой школе, стук молотков и мерный гул небольшой, но уже работающей мастерской по обработке шерсти местных гримборнов.

Сделка с Риодором так и осталась сделкой. Публичной помолвке не суждено было закончиться громким разрывом. Слишком многое изменилось. Дыхание Остальвии, одно из тридцати, он получил, и спустя несколько недель, когда врачи его матери подтвердили, что древнее проклятие, десятилетиями подтачивавшее её здоровье, отступило, свет вернулся в глаза Элиады, а в глазах Риодора... что-то неуловимо смягчилось.

Он не исчез из моей жизни, как обещал. Он стал партнёром. Не в романтическом смысле — хотя напряжение между нами, та самая опасная искра, так и не угасла полностью, а лишь ушла вглубь, превратившись в молчаливое понимание и уважение. Он стал партнёром по восстановлению графства. Его связи, его холодный, беспристрастный ум и его кошелёк теперь уже как инвестора, а не кредитора оказались тем катализатором, который перевел наше выживание в режим развития. Каждый год Вуастель дарил Дыхание, половину из которого мы с Шушиком откладывали, приберегая для нуждающихся, а остальные пузырьки пристраивали с помощью Риодора.

Властитель Нартан не забыл о нас. Но его внимание из жадного и цепкого стало выжидательным. Сплетни о «скандальной графине» и «расчетливом банкире», чья помолвка длится больше года, так и не завершившись свадьбой, сменились более свежими слухами, и я смогла выдохнуть, чужое пристальное внимание к моей жизни нервировало. Шушик, набравший силы, теперь мог поддерживать постоянную магическую защиту вокруг долины, делая визиты незваных теневых сложными и бесполезными.

Я услышала знакомые шаги по гальке. Даже оборачиваясь, знала, кто это. Рядом со мной встал Риодор. Он смотрел не на реку, а на замок, его профиль был строгим, как всегда.

— Я привёз деньги с продажи дыхания и обещанные саженцы плодовых, — сказал он деловым тоном.

— Спасибо, — ответила, оборачиваясь к нему.

— Матушка передает привет и спрашивает, когда вы наконец-то приедете отведать её нового варенья. Уверяет, что оно теперь «достойно будущей невестки», — в его голосе прозвучала лёгкая, почти невесомая усмешка.

«Будущая невестка». Помолвка так и не была расторгнута. Для внешнего мира, для клана Злотоносных, для всех — мы были парой, медленно, но верно идущей к алтарю. И иногда, в тихие вечера, когда мы обсуждали планы на следующий сезон или баланс расходов, эта иллюзия становилась настолько плотной и удобной, что в ней можно было потеряться. Мы не говорили о чувствах. Между нами лежала целая вселенная несказанного: наш первый вынужденный поцелуй, его ярость в кабинете отца, моя ярость в спальне, тихое доверие, рождавшееся в совместной работе. Это была не сказка. Это была сложная, живая реальность, построенная на долге, выгоде, уважении и чём-то ещё, что мы оба боялись назвать.

— Скажите ей, что в самое ближайшее время навещу, — ответила. И после паузы добавила: — Риодор... спасибо. Не за деньги. За то, что остался.

Он обернулся, и его темные глаза встретились с моими. В них не было насмешки, не было холодного расчета. Была та же глубина, что и в Черноводной — непрозрачная, скрывающая течения, но живая.

— Это было самое выгодное вложение моей жизни, Лилианна — сказал он тихо. И в этих словах была не финансовая метафора, а что-то большее.

Он протянул руку. Не для поцелуя, не для объятия. Просто положил свою ладонь поверх моей, лежащей на парапете нового моста. Его пальцы были тёплыми и шершавыми от работы с документами и, как я недавно узнала, тайными тренировками с мечом — «на всякий случай», как он говорил.

Я не отняла руку.

Впереди нас ждало ещё многое. Тридцать Дыханий Остальвии, тридцать страждущих, что придут за спасением. Эти пузырьки были не просто сокровищем, а ответственностью и заветом, который мне предстояло исполнить. Тени прошлого и интриги двора не исчезли. Соседние бароны с завистью поглядывали на возрождающиеся земли.

Но сейчас, под щедрым солнцем над своей землёй, чувствуя тепло его руки на своей, я не была той потерянной, напуганной Лили, подписавшей документы, что подсунул незнакомец, и даже магия, которой, я уверена, он на меня влиял, не оправдывает моей глупости. Я была Лилианной Вуастель. Графиней. Хозяйкой. Женщиной, которая нашла не сказку, а дело своей жизни. И, возможно, нечто большее, чем она когда-либо осмеливалась желать.

Путь домой оказался не дорогой назад, а дорогой вперёд. И я была готова идти по ней. Не одна.

Прошло два года.

Не было пышной свадьбы на весь свет. Не было толпы гостей, сплетен и празднества, которого, без сомнения, ожидал бы двор. Церемония прошла на рассвете в маленькой, отреставрированной часовне на территории поместья Вуастель. Присутствовали только самые близкие: сияющая от счастья Элиада, смахнувший неожиданную слезу Громборд, Шушик в крошечном бархатном жилете и домочадцы замка, которые к тому моменту уже стали семьей.

Риодор и Лилианна обменялись клятвами, они пообещали быть партнерами, защитниками и самым надежным тылом друг для друга. И когда Риодор, глядя ей прямо в глаза, сказал:

— Я выбираю тебя не на год, не на жизнь, а на все время, что у звезд есть свет. — Лилианна поняла: это была самая честная сделка в ее жизни.

Их брак не стал сказочным «долго и счастливо» в общепринятом смысле. Он стал чем-то более прочным — союзом двух волевых людей, двух умов, двух историй, сплетенных в одно целое.

Долина Вуастель расцвела. Замок больше не был мрачным убежищем — он стал домом, наполненным светом, книгами из обширной библиотеки Риодора и эхом их споров о новых проектах, которые часто заканчивались совместным чаепитием у камина.

Отношения с Властителем оставались сложными, но стабильными. Он признал брак, хотя и не без едкого замечания насчет «романтики делового склада ума», и, видя растущее процветание края, предпочел превратить Вуастель в полезного, лояльного вассала, а не в проблему. Теневые у границ исчезли, сменившись обычной, почти уважительной стражей.

Через год после свадьбы Элиада, полностью исцеленная силой первого Дыхания, впервые приехала в гости надолго. Она провела целый месяц, помогая в саду и тихо наблюдая за парой. В день отъезда, обнимая Лилианну, она прошептала:

— Я всегда мечтала о дочери.

Они не правили королевствами и не меняли миры. Они построили свой мир. Крошечный, прочный, невероятно ценный. Мир, в котором наивная девушка, верившая в сказки, нашла не принца на белом коне, а человека, который стал ее скалой. А циничный банкир, веривший только в цифры, обрел не расчетливую сделку, а ту единственную валюту, что не имеет курса и не обесценивается — любовь, выросшую из уважения, доверия и совместно дела.

Их история была не о магии контрактов или дыхании древних сил. Она была о другом волшебстве — о том, как две одинокие души, заблудившиеся каждая в своем лабиринте, нашли друг в друге и дом, и путь. И этот путь они прошли до конца — рука об руку, сердце к сердцу.