Бракованный принц и замок в кредит

Глава 21

Кабинет оказался просторным, но не гигантским. Широкое панорамное окно, выходящее в тот самый висячий сад. Возле окна стоял монументальный письменный стол из тёмного, почти чёрного дерева. А за ним...

А за ним восседал он. Властитель.

Он был весьма и весьма привлекательным мужчиной. Но красота его была холодной, отточенной и оттого пугающей. Иссиня-чёрные волосы, гладко зачёсанные назад, открывали высокий лоб и идеальные, словно высеченные из мрамора черты лица. Тёмные, почти чёрные глаза смотрели на меня с неспешным, изучающим интересом. На его полных губах играла лёгкая, безразличная улыбка, не достигавшая взгляда. Этот цепкий, всевидящий взгляд рассматривал меня, застывшую в низком, почтительном реверансе. Я мысленно благодарила судьбу за длинное платье, скрывавшее подрагивающие от напряжения колени.

— Поднимитесь, дарна Вуастель, — прозвучал его голос. Глубокий, бархатный, он, казалось, вибрировал в самом воздухе, проникая куда-то глубоко внутрь, пробуждая первобытную осторожность. — Присаживайтесь, — он небрежным движением кисти указал на два кресла, стоящие напротив его стола.

Я выбрала то, что слева — оно стояло чуть дальше от него, за что моё внутреннее «я» ухватилось с жадностью. На негнущихся, ватных ногах я подошла и опустилась на край мягкой кожи, держа спину идеально ровной. Даже реверанс с Шушиком на руках не казался таким тяжёлым испытанием, как необходимость сидеть здесь, под этим пронзительным, всё взвешивающим и оценивающим взглядом.

— Киар, можешь идти, — сказал Властитель, бросив взгляд на замершего в почтительности у дверей Лоарского.

Тот молча, с безупречным поклоном, скользнул за дверь, которая так же бесшумно закрылась, оставив меня наедине с этим пугающим мужчиной. Тишина в кабинете стала звенящей, плотной, будто наполненной невысказанными вопросами.

Я молчала, сидя в кресле с идеально прямой спиной, и ждала. Властитель не спешил. Его темные глаза изучали меня с таким спокойным любопытством, с каким рассматривают редкий экспонат в музее. Под этим взглядом я чувствовала себя именно так — застывшим артефактом, чью подлинность пытаются определить.

Наконец, Властитель медленно поднялся. Его движения были плавными, полными скрытой силы, словно у крупного хищника. Он подошел к резному шкафу из того же темного дерева, что и стол, и достал оттуда тяжелый хрустальный графин с янтарной, переливающейся на свету жидкостью и два низких, массивных бокала.

«Вот и началось», — пронеслось в голове.

Я понятия не имела, что это за напиток. Отдаленно он пах крепким выдержанным виски или старым коньяком и чем-то еще — едва уловимой горьковатой пряностью. От предложения королей, как говорится, не отказываются. Да и отказ сейчас мог быть истолкован как слабость или неуважение.

— Да, благодарю, — ответила я, надеясь, что голос не выдаст внутренней дрожи.

Пока он разливал напиток, я украдкой следила за его руками — ухоженными, с длинными пальцами. Руками воина и правителя. Шушик по-прежнему молчал, и это молчание было тревожнее любых предупреждений.

— Прошу, — Властитель протянул мне бокал. Наши пальцы едва не соприкоснулись, и я почувствовала легкий, почти магический холод, исходящий от него.

Он поднял свой бокал, отсалютовав мне, сделал небольшой глоток и уставился на меня с ожиданием. У меня не было выбора. Я поднесла бокал к губам и сделала глоток.

Ожидаемый огненный удар по горлу не случился. Вкус был обманчиво мягким, освежающим, с явной ягодной ноткой, напоминающей спелую ежевику. Напиток был приятным, почти легким.

«Славно, — с облегчением подумала я, — и даже не пьянит».

Как же сильно я ошибалась.

Властитель наблюдал за мной, и в уголках его глаз заплясали крошечные морщинки удовлетворения. Он вернулся на свое место, и янтарная жидкость в его бокале покачивалась, словно жидкое золото.

— Итак, графиня Лилианна Вуастель, — начал он. — Рад видеть вас здесь. Ваше возвращение стало одним из самых обсуждаемых событий сезона.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Меня интересует, где вы жили всё это время. И почему решили наконец заявить свои права на графство. После стольких лет забвения вашего рода. Почему сейчас?

В его тоне не было прямого обвинения, лишь любопытство коллекционера, нашедшего потерянную реликвию. Я ощутила, как по спине пробежал холодок. Игра началась.

— Обстоятельства сложились таким образом, Ваше Сиятельство. До недавнего времени я даже не знала, что являюсь наследницей целого графства, — стараясь подбирать слова, ответила ему. Шушик предупредил, что откровенно лгать Властителю не стоит, но и всю правду тоже, особенно о другом мире.

— Обстоятельства. Обязанности. Как формально. Вы не находите? — он замолчал, смотря на меня испытывающе. — Говорят, на ваших землях вновь цветет вуастель. После столетий запустения. Это весьма знаково. Вы весьма красивы, — резко перевёл он тему, — боюсь, вам в скором времени придётся отбиваться от иссаров, желающих заполучить такую ценность.

— Вы мне льстите, — без капли радости ответила, чувствуя, куда он клонит.

— В этом мире многое происходит помимо наших стремлений, графиня. Сила, которую вы носите в своей крови, она притягивает внимание. — Он откинулся на спинку кресла. — Одних жаждущих исцеления. Других тех, кого привлекает сама природа этой силы, ее происхождение. Вы готовы к такому вниманию?

— Конечно готова, Ваше Сиятельство.

Он улыбнулся, и в этой улыбке внезапно появилось нечто похожее на одобрение.

Он не спускал с меня глаз, и я поняла, что эта встреча была лишь первым ходом. Настоящая игра только начиналась.

Ну что ж, не так уж и плохо прошла встреча. Да, волнительно, но не более. Словно на устном экзамене, где ты знал ответы, но от близости всевидящего профессора всё равно подкашивались ноги.

— Я потратил почти все силы, — тяжело вздохнул Шушик, когда мы вернулись в покои. — Поддерживать щит от ментального воздействия и одновременно маскировать твои истинные эмоции... Это стоило мне дорого.

— Так отдохни, — сказала я, уже разбирая сложную причёску пальцами. После общения с Властителем мне отчаянно хотелось побыть одной, сбросить маску собранности. Потому я и не стала вызывать служанок.

— Если обещаешь, что никуда не пойдёшь, — его голос был уже слабым, — и если что-то случится... сразу позовёшь.

— Обещаю, — кивнула я, чувствуя внезапный укол вины за то, что он так из-за меня измотан.

Я уже снимала платье, когда перкинс медленно растворился в воздухе, отправившись восстанавливаться в место силы. Приняв ванну и надев лёгкое домашнее платье, я собралась почитать, как вдруг...

Голова закружилась, но не сильно. В теле поселилась странная лёгкость. Тревога и усталость куда-то испарились, сменившись дурацким, ничем не обоснованным весельем. Узор на ковре показался до смешного забавным, а тени от канделябров на стене пустились в замысловатый танец.

«Оротал, — мелькнула запоздалая мысль. — Коварный напиток».

И тут раздался стук в дверь — настойчивый, но вежливый. Открыв, я увидела знакомого мужчину. Иссар Лоарский. Его обычно бесстрастное лицо вдруг показалось мне невероятно комичным.

— Иссар Лоарский! — хихикнула я, не в силах сдержать смех. — Зачем пожаловали?

Он слегка нахмурился, его брови поплыли в стороны, словно две чёрные гусеницы.

— Куда? — прощебетала я, чувствуя, как смех подкатывает к горлу новым пузырящимся потоком.

— Вас желает видеть дарна Кеата.

— Кто это? — заинтересовалась я, сжимая губы, чтобы не расхохотаться — голова Лоарского отчего-то резко увеличилась в размерах, затмив собой весь коридор.

— Мать Властителя.

— О-о-о! Тогда пойдёмте! — весело выскочила я в коридор, едва не задев дверной косяк.

Я старалась подавить это неуместное веселье, но получалось плохо. «Неужели это опьянение настигло меня только сейчас? — пронеслось в сознании. — Но я же выпила всего один бокал...»

Мы шли недолго. Лоарский вывел меня в ночной сад, где воздух был густым и прохладным, и подвёл к изящной беседке, увитой светящимися голубоватым светом лианами. Внутри, на бархатной скамье, сидела женщина лет сорока — красивая, статная, ухоженная. Она медленно потягивала что-то розовое из изящного фужера.

— Добрый вечер, графиня Вуастель, — сказала она, поворачивая ко мне голову. Её голос был приятным.

— Добрый ве-чер! — пропела я, приседая в реверансе и только сейчас заметив, что давно стемнело, а в небе горят огромные, похожие на самоцветы, чужие звёзды.

— Присаживайтесь, дорогая, — она похлопала рукой по месту рядом с собой. Её пальцы были удивительно длинными и гибкими.

Я послушно устроилась рядом, разглядывая цветы, оплетающие беседку. Они медленно качались из стороны в сторону, плавно переливаясь от нежно-голубого к ядовито-фиолетовому. Это было так смешно и красиво одновременно.

...Я не заметила, когда она начала говорить. Её слова текли плавным потоком, в котором тонул рассудок. Я поймала себя на том, что просто киваю, улыбаясь своим мыслям.

— ...Ну, что скажете? — её голос, ставший вдруг резким и шипящим, вывел меня из оцепенения.

— Да? — ответила я, поворачиваясь к ней, всё ещё с блаженной улыбкой.

И улыбка застыла.

Вместо женщины на скамье, мерно раскачиваясь, сидела огромная, с толстое дерево, змея. Её чешуя переливалась тем же мерцающим голубым светом, что и лианы, а вертикальные зрачки в янтарных глазах были полны холодного любопытства. Она подалась ко мне, и тихий шелест её тела по камню прозвучал громче любого звука.

Я вскочила, и на этот раз крик всё-таки вырвался — короткий, душераздирающий. Развернувшись, я побежала. Бежала, не разбирая дороги, сквозь тёмные арки и по скользким от росы дорожкам, пока дыхание не стало рвать грудь, а сердце не застучало где-то в горле.

Остановилась я только тогда, когда оказалась возле длинного каменного здания, из которого доносился знакомый, но теперь пугающий клёкот. Заглянув внутрь, я увидела стойла и стоящих в них аксакалов. Один из них, крупный самец с шерстью цвета грозовой тучи, беспокойно переступал когтистыми лапами. Подойдя к нему, я машинально протянула руку и погладила его по шее. Шерсть оказалась на удивление мягкой.

— Дарна, — окликнул меня чей-то мужской голос, дрожащий от ужаса.

Обернувшись, я увидела стоящего в проёме мужчину — видимо, конюха. Его лицо было белым как мел, а глаза казались огромными.

— Дарна, умоляю, отойдите от Грозового, — сказал он, стараясь говорить спокойно, но каждое слово давалось ему с трудом. Он медленно сделал шаг вперёд.

И в этот момент животное издало тот самый душераздирающий звук, от которого у меня ёкнуло сердце. Крылья аксакала с громким хлопком распахнулись...

Дальше — всё как в тумане. Вспышки. Ощущение бешеного полёта, ветра, бьющего в лицо. Истеричный, неконтролируемый смех, вырывающийся из моей груди. Улицы, освещённые разноцветными фонарями, плывущие мимо, как в калейдоскопе. Какой-то шумный бар, где я заказала самый крепкий напиток, и вокруг мгновенно собралась весёлая компания. Потом кто-то предложил сменить обстановку, и мы оказались у здания кричащего розового цвета, из которого лилась сладкая, навязчивая музыка.

Снова смех. Красивые женщины в развевающихся прозрачных накидках. И золотые глаза, смотрящие на меня из полумрака с безмолвным, хищным интересом.