Бракованный принц и замок в кредит

Глава 8

Сначала сквозь сон мне почудился приглушённый звук. Но навязчивый шум не стихал, а нарастал, прерывая сон. Это был громкий, раздражённый мужской бас, пробивавшийся сквозь толщу стен, и ему вторили встревоженные женские голоса.

Я открыла глаза, и остатки сна мгновенно развеялись. Сердце забилось чаще: кто-то был прямо у стен моего дома. Быстро накинув платье и кое-как попытавшись пригладить растрёпанные волосы, я осторожно подкралась к окну.

Внизу, у массивных ворот, стояла уже знакомая телега Юлиха. На козлах восседал мужчина, а в телеги теснились несколько фигур: три женщины в простых серых платьях и вертлявый мальчишка, который то и дело норовил спрыгнуть на землю, пока одна из женщин не одёргивала его за рукав. Рядом с повозкой лежало несколько туго набитых мешков.

Я привела себя в порядок, надела платье и, недолго думая, прикрепила фамильную брошь.

«Будем надеяться, Шушик не преувеличивал её свойств», — пронеслось в голове.

Звать же помощника не хотелось: он вчера и впрямь выглядел измождённым после магической уборки, пусть отдохнёт.

Я спустилась на первый этаж и замерла у тяжёлой дубовой двери, ведущей во двор. Из-за неё доносились приглушённые голоса.

— Я тебе говорю, Корнис, — громким, взволнованным шёпотом говорил женский голос, — это место проклятое. От него одна беда.

— Не выдумывай, Уйцана! — шикнул на неё грубый мужской бас, который я уже слышала из окна. — Юлих вчерась, вернувшись, говорил, что и вправду графиня появилась, да ещё и с перкином! Дай Верховный, заживём как в былые годы, с хозяином в замке!

Сделав глубокий вдох, я распахнула дверь и вышла к ранним визитёрам.

Увидев меня, они все разом повскакивали с мест, на которых сидели, и замерли в низких, почтительных поклонах. Даже мальчишка притих, спрятавшись за спину дородной женщины.

— Здравья желаем, Дарна, — взял слово крепкий седовласый мужчина с обветренным лицом и умными, пронзительными глазами. — Староста я, Корнис. Честь по чести явился, как вы приказали.

Вчера Шушик мне высказал за моё слишком вежливое общение с Юлихом. Мне не положено было к простому люду на «вы» обращаться, я ж теперь знать, и если так же продолжу себя вести, меня не только аристократия не примет, так и собственные крестьяне уважать не станут.

— Здравствуй, Корнис, — ответила я, переводя взгляд на его спутников.

Две женщины смотрели на меня с откровенной настороженностью, а мальчишка лет семи выглядывал из-за юбки старшей. Самая старшая была женщиной «кровь с молоком» — статная, черноволосая, с румяными щеками и внушительной, но не грузной фигурой. Рядом с ней стояли две девушки лет семнадцати, одна темноволосая и румяная, другая светленькая и тоненькая.

— А это жена моя, Уйцана, и дети мои, — Корнис кивнул на них. — Сеша, Лойка и Фирсан.

— А чего это ты ко мне всей своей семьёй приехал? — спросила я.

— Дак, Юлих сказывал, что у вас здесь даже слуг нет, — пояснил Корнис, лукаво прищурившись. — Уж извиняйте за прямоту, Дарна, но всё одно негоже это. Вот и привёз вам в помощь на первое время жену с дочерьми. Авось, посмотрите, как работают, да у себя в замке оставите. Хоть на первое время.

Вот и что на это ответить? Признаться, что у меня, владелицы этих земель, денег меньше, чем у самого старосты? Да ни в жизнь! Дело было даже не в стыде. Такую хозяйку, бедствующую и неспособную содержать прислугу, они уважать не станут. А уж староста и вовсе может возомнить себя истинным хозяином положения. Этого допускать было нельзя.

Потому я, напустив на себя самое безразличное и холодное выражение лица, принялась медленно и оценивающе рассматривать его семью. Уйцана выдержала мой взгляд, хоть и насторожилась ещё больше. Девушки потупились.

— Мы после поговорим об этом, Корнис, — отрезала я, давая понять, что решение остаётся за мной.

— Да-да, конечно, Дарна, простите, — поспешно согласился он. — Вот, я ещё привёз, как налоговым листом указано. — Он с виноватым видом махнул рукой в сторону мешков. — Уж извиняйте, графинюшка, только год выдался неурожайный... Да и большую часть излишков успели продать, земля-то давно без настоящего хозяина стояла... — Он тяжело вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее сожаление.

— Заходите в замок, — повелела я, поворачиваясь к двери. — Покажете, что привезли. И расскажете, как обстоят дела в деревне.

Мы прошли в небольшую комнату, которая после вчерашней магии Шушика хоть и не блистала роскошью, но хотя бы дышала чистотой и порядком. Исчезли вековые пласты пыли, камин был вычищен, а на столе лежала свежая скатерть.

— Что ж ты меня не позвала, хозяюшка? — на середине стола возникло лёгкое свечение, и из него материализовался мой мохнатый помощник. Он потягивался, словно только что проснулся, но глаза его бодро блестели.

— Не хотела тревожить после вчерашнего, — сказала я, нежно улыбнувшись ему. Его присутствие действительно придавало мне уверенности, словно прочный тыл в этом непростом разговоре.

Я опустилась в кресло, села осторожно, мысленно молясь, чтобы оно, не приведи господь, не рухнуло подо мной. Старосте же указала на простой, но крепкий дубовый стул.

— С чем пришёл, Корнис? — спросила я, стараясь устроиться поудобнее и при этом не рухнуть на пол. Шушик устроился на подлокотнике.

— С двумя делами, Дарна, — Корнис был краток и деловит. Он достал из-за пазухи потрёпанную кожаную папку, туго набитую бумагами. — Первое — бумаги, что требовали. Отчёты за последние… э-э-э… двадцать лет. — Он положил папку на стол с таким видом, словно сбыл с плеч тяжкий груз.

Я почувствовала, как у меня под ложечкой засосало. Двадцать лет! Целая жизнь без отчётности. Шушик, не дожидаясь моей просьбы, приблизился и, едва коснувшись папки, заставил её парить в воздухе. Листы сами собой стали раскрываться и выстраиваться перед нами в ровный хронологический ряд, словно по мановению невидимой руки архивариуса.

— Второе, — продолжил Корнис, глядя на это магическое представление с каменным, ничего не выражающим лицом, хотя его пальцы слегка постукивали по колену, — уплата налога. Часть, как водилось, продуктами. Мука, крупа, копчёное сало, овощи с нового урожая. И... — Он запнулся, впервые за весь разговор показав неуверенность.

Всё же Юлих, видимо, внимательно нас вчера слушал, что, впрочем, было только на руку — это сократило мне время на долгие и унизительные объяснения со старостой. Передо мной завис тот самый налоговый лист. Шушик легким движением лапки пододвинул его ближе. Витиеватым, уже знакомым почерком было написано, что графиня Розария Вуастель освобождает деревню Семерянка от податей сроком на двадцать пять лет. Срок, который, как я сразу заметила, истёк несколько лет назад. Все так привыкли, что с деревни ничего не берут, что за эти годы накопилась внушительная недоимка. Шушик, поймав мой взгляд, смотрел на старосту с едва заметной победной улыбкой.

Я перевела взгляд с парящих документов на его суровое, невозмутимое лицо.

— С деньгами, Дарна, туго, — наконец выдавил он. — Предлагаю отработать. Мужики мои — плотники, кровельщики. Замку вашему, не в обиду будь сказано, ремонт нужен. Крыша течёт, стены в трещинах. Отработаем по совести. А девки мои за бесплатно год отработают. Присмотрят, приберут, еду готовить будут.

«Умный мужчина, — промелькнуло у меня в голове. — Всё понял без лишних слов и нашёл достойный выход».

— Значит, так, — проговорила я, делая паузу для большей весомости. — Я приму твоё предложение, но только при условии, что больше подобного не повторится. И ещё — хороши ли твои плотники на деле?

— Конечно, Дарна! — он выпрямился, и в его голосе зазвучала искренняя гордость. — Мои мужики любой сгнивший настил заменят, хоть каменную кладку подправят, да и чудо какие красивущие вещи из дерева делают! Руки у них золотые!

Я мысленно потирала руки — какая удача! Проблема с самым необходимым ремонтом и хозяйством решалась сама собой. Но внешне я не подала виду, сохраняя задумчивое и слегка отстранённое выражение лица. Я ещё несколько секунд молча рассматривала лежащие на столе бумаги, давая понять, что взвешиваю все «за» и «против», и только потом произнесла:

— Я согласна. Пусть ваши люди начнут с самой неотложной работы. Составьте список и покажите мне.

На лице Корниса мелькнуло что-то вроде облегчения. Он твёрдо кивнул:

После его ухода я осталась наедине с Шушиком и парящими в воздухе документами. Мы погрузились в их изучение. Цифры, колонки, отчёты — всё это рисовало безрадостную, унылую картину запустения. Урожаи — скромные, доходы — мизерные, а долги… Долги росли, как снежный ком, поглощая последние крохи.

— Смотри, хозяюшка, — тыкал лапкой в одну из строчек Шушик, — здесь, при твоей бабке, был неурожай, и она, добрая душа, списала недоимку. А вот здесь, при отце… — он поморщился, будто съел что-то кислое, — налоги были увеличены вдвое, но в казну графства так ничего и не поступило. Всё, до последней медяшки, ушло на покрытие старых долгов перед тем же проклятым банком «ГномЗолото».

— А это что значит? — ткнула ему пальцем в строку «разрешения».

— Ты как графиня и хозяйка этих земель имеешь право даровать разрешение на работу и лицензию на торговлю. Но только пять приказов в год.

Мы сидели над бумагами до самого вечера. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая зал в багряные и золотые тона, когда я, наконец, откинулась на спинку кресла, чувствуя тяжесть в голове и странное, горькое спокойствие в душе. Пусть картина и была безрадостной, но теперь я, по крайней мере, видела врага в лицо. Я знала размеры долгов, понимала, куда уходили деньги, и у меня появился первый, пусть и скромный, ресурс — еда, рабочие руки и возможность хорошо устроиться в этом мире, если повезёт.