Бракованный принц и замок в кредит

Глава 27

Риодор Злотоносный

Последние годы я удачно избегал брака, умудряясь лавировать между мамиными навязчивыми идеями. И в итоге сам загнал себя в ловушку брачных обязательств. Я видел, как темнели глаза графини, как она сжимала ткань платья, стараясь скрыть гнев. Она считала мой поступок наглостью, предательством, циничной игрой. Дарна Вуастель не понимала — а откуда бы ей было понять? — что из дворца она не ушла бы свободной в любом случае. Её бы либо мягко упрятали в золотую клетку «гостьи», либо нашли иной способ привязать к себе эту внезапно пробудившуюся силу.

И заставлять её идти под венец я не собирался. Пусть даже пятно разрыва помолвки ляжет на мою репутацию. Да, семью это тоже заденет, но не так сильно, как если бы я был кровным отпрыском клана. А для приёмыша это будет ещё одной строчкой в списке его эксцентричных поступков. Зато у меня будет то, ради чего я готов был на большее, — Дыхание Остальвии. Исцеление для матери. Ради этого можно было стерпеть и гнев правителя, и молчаливое презрение графини. Оно того стоило.

***

— Ваша наглость, иссар Злотоносный, просто не знает границ, — холодно, без предисловий начал Властитель, вызвав меня в свой кабинет тем же вечером. Он стоял у окна, спиной ко мне.

— О чём вы, Ваше Сиятельство? — я позволил себе расслабленно опуститься в кресло напротив его стола. — Какая наглость? Я всего лишь заявил о своих законных правах на женщину, которая дала мне своё согласие. Разве благородный мужчина должен поступать иначе?

— Какое удивительное совпадение, — он медленно повернулся, и на его губах играла тонкая, холодная улыбка. — Вы так... вовремя объявили её своей невестой. Прямо в тот момент, как у меня возникло желание получше присмотреться к этой интересной особе.

— Стечение обстоятельств, — я пожал плечами, сохраняя маску лёгкой небрежности. — Да и разве можно упустить такую жемчужину?

Хоть корона и была нашим должником, а «ГномЗолото» держало нити половины государственных финансов, злить Властителя сверх необходимого было бы глупо. Но и отступать теперь — смерти подобно.

— Мы с невестой хотели бы вернуться в её поместье, — сказал я. — Много неотложных дел, да и подготовка к свадьбе требует времени и уединения.

Разговор вышел тяжёлым, полным неозвученных угроз и взвешивания скрытых сил. Мы не остались довольны друг другом — это было очевидно. Но и открыто препятствовать моему отъезду с «невестой» он не стал. Слишком много вопросов, слишком шаткий баланс. Он отпустил нас, но я был абсолютно уверен: просто так Властитель не оставит моё своеволие.

И всё же, несмотря на всё, когда вышел из дворца, я был доволен. Первый этап был пройден. Щит поднят. Теперь предстояло самое сложное — удержать его.

***

Комната, которую мне отвели в замке Вуастель, была скромной. Чистая, но пустая. Простая кровать, старый шкаф, таз с кувшином воды на столике — водопровод, как и многое здесь, не работал.

Вскоре после моего размещения дверь бесшумно приоткрылась, и в щель проскользнул перкин графини. Его большие глаза смотрели на меня без особой симпатии, но с деловитой серьёзностью. Не говоря ни слова, он положил на край кровати маленький, плотно закупоренный пузырёк. Внутри переливалась густая золотистая субстанция — Дыхание Остальвии. Тот самый ключ, та самая цена.

Я кивнул, и перкин исчез так же тихо, как и появился. Я спрятал пузырёк во внутренний потайной карман камзола, ощущая его вес, куда более значительный, чем физический. Затем умылся ледяной водой из кувшина, смывая пыль дороги. Прохлада немного прояснила голову.

Выйдя в коридор, направился в покои Лилианны. Нужно было обсудить дальнейшие шаги, установить хоть какие-то правила этого вынужденного сожительства. Но, делая первые шаги по скрипучим половицам, я внезапно замер. Воздух вокруг замка сгустился, стал тяжёлым, ясно давая понять о чужом присутствии. Я всегда мог ощущать теневых, и об этом знали только я и дед, даже мать и отец были не в курсе, ведь это могло значить лишь одно, но я отогнал непрошенные мысли и продолжил путь к покоям графини.

— Войдите, — раздался после моего стука её голос.

Я вошёл. Лилианна сидела за туалетным столиком. На ней был длинный синий бархатный халат, запахнутый наглухо, но сам факт того, что она позволила мне видеть себя в таком виде, в таком интимном полумраке комнаты, заставил что-то ёкнуть внутри. Неужели она приняла новый статус? Или просто перестала видеть во мне угрозу? Оба варианта были одинаково... раздражающими.

— Что вы хотели, иссар Злотоносный? — она не обернулась, продолжая наблюдать за крошечными магическими огоньками, появляющимися на её ладони, заставляя их плавно танцевать в воздухе.

— Поговорить, — ответил, останавливаясь за её спиной. В зеркале наши взгляды встретились. Её — настороженный, мой — оценивающий. — Для начала нам стоило бы перейти на более близкое общение.

— Куда уж ближе, — она резко развернулась ко мне, и складки халата разошлись, обнажая стройные ноги, но она, казалось, этого не замечала. — Вы живёте в моём доме.

— Напоминаю, что это необходимость, — сквозь зубы процедил, чувствуя, как привычное спокойствие даёт трещину под напором её едкого негодования. — В первую очередь, для вашей же безопасности. Но не будем об этом. Я даю вам право обращаться ко мне по имени.

— Какая честь, — иронично ответила она. — Если это действительно необходимо...

— Это необходимо, — оборвал её, делая шаг ближе. — Понимаете, Лилианна, сегодня я уловил присутствие теневых у стен замка. И я уверен, они здесь, чтобы убедиться в подлинности наших отношений.

— У нас нет отношений, — она резко встала.

— В этом-то и заключается вся проблема, — моё терпение лопнуло, и я повысил голос, тут же взяв себя в руки, но осадок остался. — Я рискнул не просто своей репутацией, а репутацией всего рода Злотоносных! Если станет известно, что наследник солгал на столь серьёзную для гномов тему, как помолвка...

— Ведь я вас не заставляла! — она вскинула голову, и её глаза вспыхнули холодным огнём. — Конечно, я вам благодарна за всё. Но этот бесконечный спектакль, Риодор, он только начался, а уже изматывает!

— Замечательно, — ответила она, так явно радуясь предстоящему избавлению от моего общества, что во мне вскипела новая волна раздражения.

— Вам придётся отправиться со мной. Возражения не принимаются. Это обязательно.

— Я обязан представить вас семье, Лилианна. Это не обсуждается.

— Но у нас ведь всё не по-настоящему! — воскликнула она, явно не желая знакомиться с моей семьёй.

«Если бы ты только знала, насколько всё уже по-настоящему», — пронеслось в голове. Я на мгновение прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы не сказать лишнего.

— У меня складывается стойкое ощущение, — начал медленно, сдерживая едкие слова, рвущиеся с языка, — что вас растили в каком-то лесу, откуда никуда не выпускали и не объясняли правил внешнего мира. Это традиция, Лилианна. Священная для моего народа. Я её уже нарушил, объявив вас невестой до того, как представил семье.

Она смотрела на меня, и в её глазах наконец-то мелькнуло не просто раздражение, а проблеск понимания. Понимания того, что ввязалась во что-то гораздо большее, чем предполагала.

Её тон, этот быстрый переход от спора к холодному отстранению, был последней каплей.

Даже не знаю почему, но эта женщина — с её наивностью, упрямством и этой оголённой, неловкой прямотой — одним своим существованием выводила меня из железного равновесия. Да, она была безмерно привлекательна. И в иной ситуации, увидев её в этом синем халате при свете магических огней, с распущенными волосами, я бы не просто поцеловал её. Но в наших обстоятельствах любая попытка приближения грозила не страстной ночью, а звонкой пощёчиной и окончательным разрывом и без того хрупкого мира.

И самое невыносимое во всём этом — я даже не мог найти утешения на стороне. Публично объявленная помолвка, даже фиктивная, накладывала на меня обязательства верности в глазах всего света. До самого «разрыва» я был связан по рукам и ногам этой выдуманной страстью к графине Вуастель.