Человек государев 4

Глава 13 Под маской

«Почему нельзя отпускать? — удивился Захребетник. Я понял, что воющий Карамазов ему здорово надоел. — Пусть идёт, чемоданы получает, а мы следом потопаем. Как на нефрит выведет, так твоего Розенкранца и возьмём тёпленького».

Я покачал головой.

«Розенкранца надо брать с поличным, говорил же Корш. Вот буквально сидящим на нефрите с нефритом в руках! Меня одного для этого мало. Надо привлекать сыскное, организовывать серьёзную операцию. И если она сорвётся, второй такой случай нам уже не представится. Розенкранц не дурак, все следы заметёт. Больше мы к нему не подберёмся… Рисковать нельзя».

«Да с чего вдруг операция сорвётся? Вы с Ловчинским и Колобком проследить за Карамазовым не сумеете, что ли?»

«Да мы-то сумеем. А вот в нём у меня уверенности нет. — Я посмотрел на Карамазова. Тот пьяно всхлипывал и утирал слёзы рукавом. — Если он сейчас так воет, вообрази, что завтра может выкинуть? Под поезд кинуться? Или первому встречному городовому на шею, каяться во всех грехах? Чтобы соглядатай Розенкранца ему в тот же миг башку свернул? Не-ет! Говорю же, рисковать нельзя. А этот слизняк слишком ненадёжен».

«Ну и что ты предлагаешь?»

«Любимый фокус Розенкранца. Карамазовым стану я».

«Чего? — изумился Захребетник. — Слушай, а Зубов-то прав. Отдыхать тебе надо, Миша…»

«Я стану Карамазовым так же, как Розенкранц становился певцом Собиновым, — пояснил я. — Накину магическую маскировку, и вуаля! С Корякиным Карамазов общаться не будет — по крайней мере, до тех пор, пока не окажется на месте. Соглядатай, судя по всему, своего подопечного сегодня увидел впервые в жизни, он ничего не заподозрит. А я под видом Карамазова проберусь в логово Розенкранца, выберу нужный момент, и тогда уж мы этого мерзавца возьмём так возьмём!»

«А ничего план, — одобрил Захребетник. — Соображаешь, ишь ты! А ну, давай порепетируем. Накинь-ка маскировку».

«Кто — я „накинь“?» — удивился я.

«А кто, я?»

«Конечно! Кто из нас потусторонняя сущность, владеющая магией лучше всех земных жителей вместе взятых?»

«Знаешь что! — оскорбился Захребетник. — Моё дело — сверхзадачи решать, а не фокусы показывать. Дом вот, к примеру, спалить могу. Или слизняка этого раздавить. Могу копать, могу не копать! А маскировки накидывать — увольте… И вообще, ты сам хоть что-то собираешься делать? Сколько я за тебя работать буду?»

«Когда это ты за меня работал?»

«Да постоянно! Неделю твоего Корякина пас, глаз не сомкнул».

«У тебя нет глаз. Зачем тебе их смыкать?»

«А вот это уже не твоё дело зачем! Устроился, тоже мне. В управлении с самой осени, а элементарные заклинания освоить не удосужился».

«Да когда бы я успел, если тут то одно, то другое?»

«Не знаю. Знаю, что Розенкранц успел, а ты нет».

«Ладно, всё! Уймись. С тобой до бесконечности можно спорить».

Я поднял с пола бокал, оброненный Карамазовым. На столике в углу отыскался второй.

Я наполнил бокалы из бутылки, стоящей на полу. Тронул за плечо Карамазова, сунул ему в руку бокал и предложил:

— Давай выпьем.

Карамазов поднял на меня мутный взор и икнул.

— А ты к-кто?

— Сосед! — обрадовался Захребетник. — Зашёл спросить, у вас пробки не выбивало?

— Ч-чего?

— Ничего. Пей давай! — Я тюкнул бокалом по бокалу Карамазова.

Дождавшись, пока Карамазов отхлебнёт, зажмурится и озадаченно уставится на бутылку, я взял саквояж с деньгами, отнёс в спальню и спрятал под кровать.

«Правильно! — одобрил Захребетник. — Пока так, а потом домой заберём».

После этого я вышел за дверь. Тихонько спустился по лестнице.

Швейцар, как я и думал, дремал, а Зотов при виде меня встрепенулся. Я поманил его рукой. Приказал:

— Зайдёшь в квартиру, дверь там открыта. Тихонько только, чтобы прислугу не разбудить. В самой дальней комнате с правой стороны коридора сидит пьяный Карамазов. Присмотри за ним, мне отлучиться надо.

— Слушаюсь, ваше благородие! — вытянулся Зотов. — А второй где, который с Карамазовым приехал?

— Второй спит и долго не проснётся, об этом не беспокойся. Ты за Карамазовым следи, беседу поддерживай. Коньяку подливай. Кто ты такой, он в нынешнем состоянии не сообразит. Задача ясна?

— Так точно, ваше благородие!

— Где тут поблизости телефон, знаешь?

— А как же. До конца переулка дойдёте, там на углу гостиница. У них есть телефон.

— Ясно. Выполняй!

— Есть.

Зотов побежал наверх. А я побежал звонить Коршу.

Потребности в конспирации больше не было, Иван Карлович вернулся из отеля к себе домой. В гости он меня пока не приглашал, но телефонный номер я на всякий случай выучил наизусть.

Дворецкий Корша к телефону подошёл сразу. Звонку он не удивился и ни о чём меня не спрашивал, просто отправился докладывать. Через минуту в трубке раздался голос Корша. А ещё через час Корш вошёл в квартиру Карамазова.

Карамазов к тому времени уже храпел на диване. Зотова я отпустил домой.

У меня было время обдумать, каким образом преподнести информацию Коршу — так, чтобы не упоминать Захребетника. Я сказал, что шёл к Карамазову узнать, куда исчезли деньги с нашего родового счёта. Увидел наблюдателя из сыскного и расспросил, что происходит. Поднялся в квартиру, вырубил соглядатая, допросил пьяного Карамазова и узнал о его связи с Корякиным.

— Завтра на вокзале Карамазов должен получить нефрит и доставить его по адресу, который ему укажут, — закончил доклад я. — Но у меня совершенно нет уверенности, что этот слизняк не передумает, тем самым сорвав операцию. Я хочу надеть на себя магическую маскировку и проникнуть в логово Розенкранца под видом Карамазова. Рост у нас почти одинаковый, а ссутулиться я могу не хуже него.

— Что ж, идея неплохая. — Корш задумчиво покивал. — Достанет ли у вас смелости на её осуществление, я не спрашиваю. Вопрос лишь, достанет ли мастерства… Не выдадите вы себя? Розенкранц хитрая лисица, а на карту поставлено многое. Магическая маскировка — не такая уж редкая штука. Существует прибор, позволяющий смотреть сквозь неё. И если Розенкранц или его подручные решат взглянуть на вас посредством этого прибора… — Он покачал головой.

Я едва не застонал от разочарования. А Корш продолжил размышлять вслух.

— … Это с одной стороны. С другой стороны, подозревать сего господина вроде бы не в чем. — Он посмотрел на дрыхнущего на диване Карамазова. — Служит он Розенкранцу, судя по всему, давно, а соглядатай скажет, что всю ночь глаз с него не спускал. Заподозрить, что кто-то другой может спрятаться под личиной Карамазова и подменить его, может лишь человек с очень большой фантазией. Ну и, как известно, на всякое действие найдётся противодействие. Есть и у нас один амулетик, который, условно говоря, размывает воздействие магии. Он сделает магическую маскировку невидимой для прибора, посредством которого будут изучать вашу внешность.

— Ну вот! — обрадовался я.

— Тем не менее! — Корш строго поднял палец. — Убедительно вас прошу понапрасну собой не рисковать. Если вам покажется — всего лишь только покажется! — что вы раскрыты, немедленно сворачивайте операцию. Детали сейчас обговорим… Н-да. — Корш, брезгливо отодвинув в сторону ноги Карамазова, опустился на диван. — Такие операции, Михаил, разрабатываются днями и неделями! А тут на всё про всё несколько часов… Ну да ладно. Было бы странно ожидать от врага, что он выберет время, наиболее удобное для нас. Это только первый отдел малахириум получает по расписанию, а второй лицензии выдает без суеты и спешки. В вашей работе такой размеренности не будет никогда… Ну да вы уж это поняли, я полагаю?

— Понял, Иван Карлович. И если бы я желал иной работы, давно подал прошение о переводе.

Корш улыбнулся.

— Рад, что в вас не ошибся. Маскировку накладывать умеете?

— Никак нет.

Корш пошевелил пальцами, разминая.

— И мне давненько не приходилось. Не брал, как говорится, в руки шашек! Цаплина бы позвать, вот уж кто по части защитной магии непревзойденный мастер… Ну да ладно. Я тоже не лыком шит. Эй, любезный!

Корш встряхнул Карамазова за воротник. Тот ответил выразительным храпом. Корш, досадливо поморщившись, щёлкнул пальцами. Карамазов подскочил, будто окаченный ледяной водой, и уставился на нас мутными глазами.

— Сюда смотри, — приказал Корш.

Он поднял руку. Карамазов сначала поднял голову, следя глазами за рукой, а потом забормотал:

— А что, с-собственно…

— Замолчи, — приказал Корш. — Смотри на мои пальцы, не отвлекайся.

Он пошевелил пальцами. Карамазов уставился на них, как завороженный. А я почувствовал, как моё лицо закололо, будто отогреваемое после мороза.

— Будет неприятно, Михаил, — сказал Корш, — придётся потерпеть.

— Да. Я понял.

Корш повёл рукой, и моё лицо зажило своей жизнью. Приподнялись и опустились брови, сморщился нос, вытянулись в трубочку губы. Потом кожу на лице стянуло, словно она была холстом, натягиваемым на мольберт. Потом лицо начало жечь. Потом жжение стало едва терпимым.

Я стиснул зубы, поклявшись себе, что не издам ни звука. Когда жжение как-то вдруг резко прекратилось, я даже не сразу это понял. Голос Корша донёсся словно издалека.

— Всё, Михаил, — повторил Корш. — Как вы себя чувствуете? Голова не кружится?

Он заглянул мне в лицо.

— Нет.

Я схватился рукой за подбородок. И понял, что побледневший Карамазов во все глаза смотрит на меня.

— А… — пробормотал Карамазов. — А… — И принялся судорожно ощупывать диван — должно быть, искал пенсне.

Корш, оглянувшись на Карамазова, досадливо поморщился.

— Спи!

Он щёлкнул пальцами. Карамазов повалился навзничь.

— Внешность я повторил в точности, не сомневайтесь, — разглядывая меня, удовлетворенно сказал Корш. — Можете подойти к зеркалу в прихожей, полюбоваться. Однако человек состоит не из одной лишь внешности. Ваш голос остался вашим, не говоря уж о манере держаться.

— Я постараюсь поменьше говорить, — пообещал я. — Соглядатай подтвердит, что накануне Карамазов пил как чёрт, — неудивительно, что после таких возлияний мычать-то сможет с трудом. Кроме того, Корякин не близкий Карамазову человек. Для него Карамазов лишь один из агентов, я полагаю, не самый ценный.

Корш кивнул.

— Лишь на то и остаётся уповать. Если бы вы планировали общение с кем-то, кто знал Карамазова близко, я бы вас к этой авантюре на пушечный выстрел не подпустил. А тут — авось бог не выдаст, свинья не съест. Мы со своей стороны, разумеется, окажем вам всю поддержку, на какую способны. Времени мало, но выбирать не приходится. Слушайте меня, Михаил, и запоминайте, как вам следует себя вести.

Настоящего Карамазова Корш увёз с собой, чтобы не помешал операции, а мне приказал выбросить его из головы, больше это не моя забота. Также мне было велено постараться выспаться.

Если бы не Захребетник, распоряжение начальства я, вероятнее всего, выполнить бы не сумел, не сомкнул бы глаз до утра. А с Захребетником не терзался ни секунды. Надел халат Карамазова, который отыскал в его спальне, завалился в кровать и тут же заснул.

Проснулся я оттого, что меня грубо трясли за плечо.

— Вставай! — Надо мной склонился детина, которого Захребетник вырубил вчера. — Поднимайся, слышишь? Ехать скоро.

Я, от души надеясь, что получается натурально, застонал и сел. Схватился за голову.

— Это ж надо было столько вылакать, — проворчал детина. — Помнишь хоть что-то?

Я понял, что он опасается, как бы я не вспомнил, что мой верный страж отключился сам. Помотал головой.

— Пить меньше надо, — с облегчением буркнул детина. — Ступай умойся, да поехали… Чего глядишь? Кофий в постель не жди, здесь кроме меня никого нет. Забыл, что ли, что прислугу рассчитал?

Перед тем, как покинуть квартиру Карамазова, я заглянул под кровать. Саквояжа с деньгами не увидел.

В первый момент охнул, а потом сообразил.

«Твоя работа?»

«А то чья, — довольно ухмыльнулся Захребетник. — Не дожидаться же, пока сюда сыскные явятся! Объясняйся с ними потом. Деньги, Миша, это такая вещь, которая требует деликатного отношения».

«Да когда же ты успел?»

«Когда-когда, — проворчал Захребетник. — Не все по ночам дрыхнут, некоторые трудятся в поте лица. Тебя не будил — вот и скажи спасибо, а не вопросы дурацкие задавай».

Когда мы вышли из дома и отправились ловить извозчика, меня так и подмывало завертеть головой. Корш обещал, что наблюдение за домом установит сразу, как только доберётся до управления. Но присматриваться мне было не с руки, а явных признаков наблюдения я не заметил.

Помня о том, что мой голос — это голос мой, а не Карамазова, говорить я старался поменьше. Спутник мой, впрочем, по счастью, разговорчивостью также не отличался.

— К поезду пойдёшь один, — инструктировал он, пока мы ехали на вокзал. — Я издали наблюдать буду. На вот, держи, — он сунул мне оранжевый шейный платок. — Это чтобы тот господин тебя узнал. Он мимо тебя пройдёт и квитанцию уронит. Ты её поднимешь и пойдёшь багаж получать. Понял?

— Угу, — прогудел я в воротник пальто. — А не затопчут квитанцию раньше, чем я её подниму?

— В том вагоне важные господа приедут, — снисходительно разъяснил соглядатай. — Толчеи на платформе не будет, не боись. Главное, бумажку не прозевай, а то хозяин с тебя голову снимет.

— А ты знаком с хозяином? — вырвалось у меня.

Лицо моего спутника обрело каменное выражение.

— Не твоё дело. Твоё дело — багаж получить. И смотри, не балуй мне! Помни, что я с тебя глаз не спускаю.

Поезд, который я встречал, шёл из Читы.

«Китайско-Восточная Железная Дорога», — всплыло у меня в голове. Ветка, которая идёт по территории Китая, соединяя Читу и Владивосток… Что ж, теперь понятно, откуда едет господин дипломат. Хотя у меня, в общем-то, и до сих пор сомнений не было.

Людей, встречающих дипломатический вагон, оказалось действительно немного, и вели они себя чинно, даже носильщики солидно помалкивали. Я мог рассмотреть каждого, кто выходил из вагона.

Моё внимание привлекла красивая дама, шествующая под руку с пожилым китайцем. Одета она была по-европейски и наверняка по самой последней моде, но в лице были заметны восточные черты.

Проходя мимо, дама одарила меня ослепительной улыбкой и тут же спряталась в воротнике шубы. За парой семенили слуги. Но ни на них, ни на даму я почти не смотрел. Моё внимание было приковано к китайцу — не уронит ли квитанцию?

Нет. Не уронил.

«Эх, Миша-Миша», — вздохнул Захребетник.

«Да чего опять?»

«Не туда ты смотришь, вот чего. Под ноги взгляни».

Я взглянул. У ног лежал сложенный вчетверо листок бумаги.

«Ничего не понимаю, — глядя на квитанцию, пробормотал я. — Я ведь следил за китайцем, он ничего не ронял! А больше мимо никто не проходил».

«Так это не он уронил. Это она».