Человек государев 4

Глава 24 Змеиная горка

— Может, она и знает, — задумчиво проговорил Горынин. — Не просто так ведь Синюшка твою собаку водой из колодца поила… А ну, милая, отведи-ка нас к людям!

Принцесса с готовностью побежала вперёд. В снегу больше не вязла ни она, ни мы, идущие следом.

И погода снова наладилась. Снежные тучи в небе разошлись, вокруг посветлело. Не прошло и четверти часа, как мы оказались на дороге.

— А вон и Гумешки, — Горынин махнул рукой вперёд.

Вдали показались какие-то строения. Послышался звон колокольчика. Скоро стало видно, что к нам приближаются сани, гружёные деревянными ящиками. Сани проехали мимо, возница на ходу поклонился Горынину и мне.

— Малахириум повезли в посёлок, — проводив сани взглядом, сказал Горынин.

— Так вот запросто? — изумился я. — Сложили в сани и повезли, даже охраны нет?

— А от кого тут охранять? Здесь все свои, чужаков на сто вёрст вокруг не встретишь.

— Да мало ли от кого! Это же целое состояние. И чужаки сюда без труда пробраться могут, и свои тоже… разные бывают. — Это я вспомнил Мефодия из Тулы и Воробьёва из управления.

Горынин улыбнулся.

— Разные, спору нет. Ну так и мы не лыком шиты. Сани, малахириум, даже возница — всё под охранным заклинанием. Тот, кто заклинания не знает да сунется, в тот же миг рассыплется в прах. Прецеденты бывали, в последний раз девятнадцать лет назад. О таких случаях рассказывают, из уст в уста передают. И новые желающие поживиться малахириумом не появляются ещё очень долго. А для того чтобы избежать случайных жертв, над санями звонкий колокольчик. Местные это знают и отходят подальше.

— Хм-м. Ну, допустим. А возможности шпионажа вы не допускаете? Если, к примеру, некий достаточно сильный маг сумеет проникнуть на рудник. Узнает, что это за заклинание, а потом в процессе перевозки малахириума снимет его сам или сообщит заклинание подельнику?

Горынин, взглянув на меня, уважительно покачал головой.

— Узнаю Государеву Коллегию! Везде-то вашему брату шпионы мерещатся. Есть у нас защита и от них, не сомневайся. Заклинание меняют, оно каждый раз новое, с новым кодовым словом. Накладывает заклинание начальник рудника. А после того как сани уедут, он отправляется на телеграфный пункт и сидит там в присутствии телеграфиста и горного инженера до тех пор, пока не получит сообщение, что сани прибыли в посёлок. Телеграфист передаёт кодовое слово, наш сотрудник в посёлке снимает заклинание. Схожим образом охраняются склады на руднике и в посёлке. Это куда проще и эффективнее, чем кормить толпу бездельников, которые будут топтаться вокруг складов или сопровождать сани.

— Интересно придумано, — одобрил я.

Горынин улыбнулся.

— Главное — надёжно.

— Да. И это тоже… А сколько всего малахириума добывается, например, за год?

Горынин принялся рассказывать. Своё дело он знал и любил. Увлёкся и, начав с объёма добываемой продукции, описал процесс добычи малахириума — как это происходило на заре времён и как происходит теперь, во времена просвещённые. На этапе описания способов укрепления шахт мы подошли к руднику.

Первое, что бросилось мне в глаза, — самодвижущаяся вагонетка. Она неспешно, солидно выкатилась из-под навеса, где, по словам Горынина, находился ближайший спуск в шахту, проехала по рельсам и скрылась за воротами бревенчатого ангара.

Вагонетку сопровождал рабочий. Он поклонился нам с Горыниным так же солидно и важно, как катилась по рельсам вагонетка.

Тулуп на рабочем, несмотря на мороз, был распахнут. Приглядевшись, я увидел, что борода мужика отливает зеленью — так же, как у возницы, который встречал меня на станции в Екатеринбурге. Хотя в глаза зелень не бросалась, если не присматриваться, не заметишь. Не то что у Оползнева или канцеляриста.

Возле входа в ангар на дощатом помосте лежали мешки. Мне уже доводилось видеть такие — малахитового цвета, с вышитой золотом стилизованной буквой «М». Много, целая гора. Возле мешков стоял высокий мужчина, одетый в доху на овчине с погонами Горного ведомства — такую же, как на Горынине.

Мужчина сложил руки за спиной и, глядя на гору из мешков, покачивался с носков на пятки. Выглядел он человеком, который чем-то озабочен и глубоко погружен в размышления. Нашего с Горыниным появления мужчина не заметил.

Я присмотрелся к погонам: бергмейстер. Чин пониже, чем у Оползнева, но тоже высокий. Должно быть, начальник рудника.

— Здравия желаю, ваше высокородие, — приветствовал мужчину Горынин.

Тот неторопливо обернулся. Посмотрел на Горынина. Потом долгим взглядом — на меня. Гладко выбритое лицо мужчины имело явный зеленоватый оттенок.

— Разрешите представить, ваше высокородие: Михаил Дмитриевич Скуратов, титулярный советник. Командирован к нам из Москвы, — отрапортовал Горынин. — А это, Миша, начальник рудника, его высокородие Камнеедов Всеволод Андронович.

Мы обменялись приветствиями. После чего его высокородие вернулись к своему занятию — принялись гипнотизировать взглядом мешки. Из ангара выкатилась пустая вагонетка, поехала по рельсам. Его высокородие на неё даже не взглянули.

— Это ведь мешки, в которые складывают кубики? — негромко спросил у Горынина я.

— Ага. Они самые.

— А почему они свалены в кучу?

— Так там пустышки. Их привезли, чтобы насыщать.

— А почему же не насыщают?

— Не знаю, — уклончиво отозвался Горынин. — Наверное, слишком много мешков, очередь большая.

Он ухватил меня за рукав, отвёл к рельсам и принялся рассказывать о самодвижущихся вагонетках, работающих на малахириуме. Я подумал, что ответ на мой вопрос Горынину, вероятнее всего, известен, но сообщать его мне он по какой-то причине не хочет.

Настаивать я не стал — насыщение малахириума это дело Горного ведомства, а не наше. А если вдруг понадобится помощь Коллегии, её представителей здесь хватает.

Рассказ Горынин закончил вопросом, желаю ли я спуститься в шахту. Я не имел ничего против, скорее, наоборот, — в шахтах никогда не бывал и посмотреть не отказался бы, — но тут неожиданно вмешался Захребетник.

— Нет, — отрезал он. — Мне не с кем оставить собаченьку.

И, скорчив умильную рожу, повернулся к Принцессе. Та в ответ возмущенно рыкнула. Дескать, нашёл повод. Что я, маленькая, одна не посижу? Прекрасно посижу. Особенно если косточку дадите.

Я вдруг понял, что Принцесса, в отличие от людей, с недавних пор начала разбирать, кто именно с ней разговаривает: Захребетник или я. И если меня собака готова была слушаться беспрекословно, то Захребетнику делала одолжение — лишь потому, что не хотела огорчать меня.

— А её обязательно с кем-то оставлять? — удивился Горынин.

— Обязательно. — Захребетник был всё так же категоричен. — Пусечке нужна компания. И не абы какая, а подходящая! — Он внушительно поднял палец. — Оставлять её с кем попало я не могу, чтобы не нахваталась дурных манер.

Пока Горынин хлопал глазами, пытаясь сообразить, говорю ли я серьёзно или это такая шутка, Захребетник огорошил его новой идеей.

— Вот что. Отведи-ка меня на Змеиную горку.

«Воспитанные люди говорят: „Отведи, пожалуйста“! — с негодованием вмешался я. — Горынин тебе не лакей и не извозчик, он вообще-то старше меня по чину. Что ещё за горка такая? И что за странные капризы, почему ты не хочешь спуститься в шахту?»

«В шахту не хочу, потому что не время туда лезть, — непонятно ответил Захребетник. — Но сами они этого пока не чуят, нужно им показать. А что за горка, тебе твой Горыныч и без меня расскажет».

С этими словами он вернул управление мне.

— Никита, будь добр, отведи меня на Змеиную горку, — постарался исправить оплошность Захребетника я. — Я… э-э-э… много о ней слышал. А в шахту как-нибудь в другой раз.

Горынин пожал плечами.

— Что ж, изволь. Только предупреждаю сразу: ты, вероятнее всего, будешь разочарован. На Змеиной горке и летом-то ничего интересного нет. А уж зимой, когда всё снегом засыпано…

— Да всё в порядке, я не капризный, — улыбнулся я. — Далеко идти?

— Не очень. — Горынин показал рукой. — Во-он тот холм, видишь? Это и есть она.

Холм, на который он показывал, на вид ничем не отличался от прочих заснеженных холмов, но я постарался изобразить воодушевление.

— Отлично! Идём скорее. А пока будем идти, можешь рассказать мне о заклинании, которым ты тропинку прокладывал?

Заклинание оказалось не самым простым. Больших затрат оно не требовало, но необходимо было одновременно насыщать катящийся снежок должным количеством энергии и мысленно прокладывать маршрут, по которому снежку нужно катиться.

Поначалу у меня совсем не получалось. Снежок то за несколько секунд превращался в огромный ком, пригибающий к земле деревья, то использовал каждое удобное мгновение, чтобы покатиться куда угодно, только не туда, куда нужно мне.

Горынин терпеливо поправлял, направлял и давал советы.

— Ты, верно, больше по боевой магии, — понимающе сказал он. — Привык с плеча рубить. А в таких заклинаниях сила не требуется, тут важны расчёт и умение сосредоточиться.

— Не поверишь, но в боевой магии тоже далеко не всегда требуется рубить с плеча, — вздохнул я. — А расчёт и сосредоточенность чрезвычайно важны. Честно говоря, я намеревался здесь, на ваших просторах, попрактиковаться. В Москве для этого на специальный полигон надо ездить, а тут вон сколько места.

Я посмотрел на проложенные моими экзерсисами траншеи и согнутые до земли деревья.

— Так тренируйся на здоровье, — улыбнулся Горынин. — Если хочешь, я могу стать твоим напарником. Глядишь, ещё что-то подскажу. В академии я был отличником магической подготовки.

Я знал, что у сотрудников Горного ведомства есть своё высшее учебное заведение, академия, но это было всё, что я знал. О том, где эта академия находится, как туда попадают абитуриенты и откуда эти абитуриенты берутся, официальной информации либо не существовало, либо со мной не спешили ей делиться. А слухи ходили противоречивые.

Впрочем, как я всё более отчётливо понимал, Корш отправил меня сюда в числе прочего для сведения знакомства именно с Горным ведомством. И обо всём, что мне интересно, я рано или поздно узнаю.

Захребетник в отработку нового заклинания не вмешивался. То ли не хотел мне мешать, то ли сам такой магией, как у Горынина, не владел. Захребетник был горазд именно «рубить с плеча». Раскатать кого-нибудь в блин — пожалуйста, а более тонкую работу он терпеть не мог.

Тем более необходимо осваивать всё самому! В прошлый раз мне едва удалось удержать Захребетника, чтобы оставил в живых Розенкранца. А в следующий раз не факт, что получится. От ценного свидетеля останется горстка пепла или груда костей, а Захребетник в обычной своей манере проворчит: «Скажите, какие мы нежные!»

Нет уж. Учить новые заклинания и совершенствовать старые я буду сам, Захребетника к этому процессу не допущу. Тем более что Горынин предложил свою помощь.

— Не спеши, — наставлял он меня. — Скорость исполнения любого заклинания приходит после, со временем. Когда уж ты и задумываться перестаёшь о том, как это делаешь. А пока нужно действовать пусть медленно, но точно. Ты должен прочертить линию и держать её в памяти. И снежный ком довести до того размера, который нужен, а далее не позволять ему расти. Понимаешь?

— Да понимать-то понимаю…

— Пробуй, — ободрил Горынин. — В десятый раз всегда получается лучше, чем в первый, а в сотый — лучше, чем в десятый.

— Угу…

«Вижу цель! — влез Захребетник. — Верю в себя!»

И загоготал.

«Да отстань, — огрызнулся я. — И так-то нелегко, а ещё ты под руку болтаешь!»

Я сосредоточился, припомнил всё, что говорил Горынин. И брошенный мной снежок наконец покатился в нужном направлении! С размером я немного перебрал, но всё же эта попытка была гораздо лучшее, чем все предыдущие.

Горынин выглядел не менее обрадованным, чем я.

— Ну вот! Отлично же! Пока передохни, а на обратном пути ещё потренируешься. Мы уж, кстати, и пришли. Вот она, Змеиная горка, осталось только подняться.

Мы принялись подниматься на холм.

— А расскажи о горке, — вспомнил я. — Чем она так знаменита?

Горынин усмехнулся.

— Ты же сказал, что много слышал.

— Ну, мало ли что я слышал. Слухи, которые до нас доходят, от того, что на самом деле есть, наверняка сильно отличаются, — выкрутился я. — Скажи, например, почему эта горка — Змеиная?

— Считается, что под ней живёт Великий Полоз.

Угу. Это, насколько я помню, тоже сказочный персонаж. Проблема в том, что больше не помню ничего.

— Ага, — глубокомысленно пробормотал я. — Считается? Или этот Полоз на самом деле там живёт?

Горынин пожал плечами.

— Где он живёт на самом деле, доподлинно никто не знает. Принято считать, что здесь, потому и горка Змеиная — это одна из версий. Но есть другая. Летом здесь бегают ящерки, слуги Хозяйки. И сама Хозяйка, если показывается людям не под землёй, а на поверхности, то обычно в этом месте. Второе обличье Хозяйки — ящерка. Быть может, поэтому горку прозвали Змеиной. Тут однозначного мнения нет… Ну вот. Пришли.

Горынин остановился. Мы с ним поднялись на вершину холма.

Не бог весть какая высота, но вид на рудник открывался отличный. Видно было всё как на ладони. Дорога, ведущая в посёлок, строения. Если приглядеться, можно рассмотреть даже рельсы, по которым ездят вагонетки. А вокруг, сколько хватает глаз, — необъятный снежный простор, гладкое снежное покрывало.

Хотя… Я присмотрелся. Кажется, оно не совсем гладкое.

«Вот именно, — проворчал Захребетник. — Тебе не кажется».

На снегу вокруг рудника был как будто выписан едва заметный причудливый узор. Замысловато изогнутые волны расходились во все стороны, словно рудник был игрушкой, стоящей на кружевной салфетке — творении безумной кружевницы.

Я повернулся к Горынину.

— Никита, взгляни! Тебе не кажется, что…

Я не договорил. Бледное лицо Горынина затвердело. Брови хмурились. Никита едва ли услышал мои слова. Он что-то пробормотал.

— Что? — переспросил я.

— Полоз, — повторил Горынин. — Великий Полоз проснулся!

От авторов:

Дорогие читатели! Мы прислушались к вашим пожеланиям и решили поменять обложку на этом томе. А ту, что с Хозяйкой Медной горы, прибережем для следующего тома.