Человек государев 4

Глава 23 Синюшкин Колодец

Слово «хозяйка» Горынин произнёс так естественно, словно речь шла о реальном человеке — вроде нашей кухарки Лукерьи. Я даже украдкой покосился на Горынина: не подшучивает надо мной? Но нет, его лицо оставалось серьёзным.

— Одной Хозяйке ведомо? — переспросил я.

— Ну да. Земные недра — её владения. Всё Хозяйке принадлежит. Нам, людям, она лишь позволяет пользоваться своей щедростью. Но ежели что-то не по нраву придётся, отберёт.

— И ты действительно в это веришь? — вырвалось у меня. — В то, что Хозяйка Медной горы существует?

— При чём тут вера? — удивился Горынин. — Я просто знаю, что она существует.

— То есть ты сам, своими глазами эту Хозяйку видел?

— Нет, конечно. Хозяйка кому попало на глаза не показывается. Такое бывает чрезвычайно редко. А ещё реже эти встречи хорошо заканчиваются — для того, кому довелось с ней встретиться.

— Почему?

Теперь уже Горынин посмотрел на меня так, словно я не знал элементарных вещей, известных даже малому ребёнку.

— Хозяйка может показаться либо человеку, которым она недовольна, чтобы его покарать, — да так, чтобы другим неповадно было. Либо, наоборот, тому, в ком видит сродство с собой, — разъяснил он. — В ком достаточно таланта и упорства для того, чтобы стать горным мастером. Этот человек, которого Хозяйка признает достойным, навеки остаётся под землёй, в её владениях. Он отказывается от обычной жизни, но взамен обретает жизнь вечную. Он окружен красотами, которых нигде на земле не встретишь, и ни в чём никогда не будет знать нужды. Но обычные земные радости этому человеку уже недоступны. Он постепенно забывает всё, что с ним было, всю свою предыдущую жизнь. И дальше уже не ведает ничего, кроме служения Хозяйке, создания вечной красоты в её чертогах.

— Вот уж ни за что бы не согласился, — пробормотал я.

— Откуда ты знаешь? Хозяйка ведь тебя к себе не звала.

— Да уж бог миловал.

Я пытался пошутить, но Горынин был по-прежнему серьёзен.

— Ну хорошо, — кивнул я. — Своими глазами Хозяйку не видел ни ты, ни, насколько я понимаю, никто из ныне живущих. Однако вы уверены, что она существует. Так?

Горынин пожал плечами.

— Конечно. Скажи, Миша, ты изучал географию?

— Ну… Не то чтобы глубоко, в рамках гимназической программы. Но изучал, да.

— То есть тебе известно, что на другой стороне земли находится континент, который называется Америка, и там живут люди?

— Разумеется, известно.

— Вот. Хотя сам ты, насколько понимаю, в Америке не бывал и людей, которые там живут, никогда не видел. Но верить готов безоговорочно. Так?

— Так.

— В таком случае отчего ты удивляешься моей уверенности в существовании того, чего не видел я?

«Что, съел? — загоготал Захребетник. — Нечем крыть?»

Я насупленно замолчал.

За разговором с Горыниным не заметил, что мы удалились уже на приличное расстояние от посёлка.

Зато это заметила Принцесса. Она была счастлива возможности избавиться от поводка и как следует размять лапы. Принцесса убегала по дороге далеко вперёд, а потом возвращалась к нам.

— Что-то давно твою собаку не видно, — сказал Горынин.

— Да? — спохватился я.

И впрямь: Принцесса, в очередной раз убежав вперёд, не возвращалась уже довольно давно.

— Принцесса! — позвал я. — Пуся! Куда ты запропастилась?

Собака не показывалась.

— Может, птицу дохлую нашла или ещё какую дрянь? — предположил Горынин. — Грызёт, оттого и не бежит к тебе?

Я покачал головой.

— Нет, что ты! Принцесса у нас дрессированная. Приучена возвращаться по первому требованию, прежде никогда такого не было… Пуся! Ко мне!

Принцесса не возвращалась. Я встревожился уже не на шутку. Ускорил шаг. Горынин поспешал рядом со мной — благо следы крупных лап на дороге были хорошо видны.

Пологие заснеженные холмы по сторонам дороги сменились редколесьем.

— Свернула! — воскликнул я.

Следы лап резко сворачивали с дороги в сторону и уводили в лес. След терялся среди низкорослых деревьев.

Я шагнул с дороги в сторону и немедленно провалился в снег выше колена. Попробовал выдернуть ногу и провалился ещё глубже.

— Нет, Миша, так дело не пойдёт, — покачал головой Горынин. — Этаким манером ты за час едва ли на сотню шагов продвинешься.

— А что прикажешь делать? — буркнул я.

— А сама собака не вернётся?

— Да вот не уверен. Всё же место для неё новое, мы тут пока и суток не прожили. Да и, говорю же, не было никогда такого, чтобы Принцесса убегала и не возвращалась! Ты, если хочешь, иди обратно. А я без собаки никуда не пойду.

Взывать к помощи Захребетника было бесполезно. Он, хоть за долгую дорогу с существованием Принцессы примирился и худо-бедно научился с ней уживаться, «клыкастую тварь» по-прежнему недолюбливал.

«И не подумаю, — немедленно ответил Захребетник на мой незаданный вопрос. — Она, небось, суслика поймала, грызёт так, что за ушами трещит, и твои вопли слушать даже не думает. А я за ней бегать должен?»

«Я тебя, между прочим, ни о чём и не просил», — огрызнулся я.

Горынин, глядя на меня, вздохнул.

— Ладно, понял. Посторонись!

Он зачерпнул пригоршней снега и слепил снежок. Бросил его на дорогу — так, чтобы снежок покатился в ту сторону, куда уводили следы Принцессы.

— Зачем это? — удивился я.

В моём представлении снежный комок, докатившись до сугроба, должен был застрять.

Однако снежок не застрял. Он покатился дальше, с каждой секундой прирастая в размере и придавливая снег под собой. И скоро вдоль следа, оставленного Принцессой, пролегла тропинка шириной в локоть.

— Ух ты! — восхитился я. — Научишь меня этому заклинанию?

— Конечно. Иногда оно бывает весьма полезно.

— Да уж. Весьма.

Я ступил на тропинку и поспешил по следу. На ходу я снова и снова звал Принцессу. Горынин шёл за мной.

— Да куда же она подевалась? — бормотал я. — Зачем так далеко убежала? Принцесса в городе выросла, в лесу сроду не была!

На сердце становилось всё тревожней. А ещё мне показалось, что вокруг начало темнеть — хотя время едва приблизилось к двум часам пополудни.

— Тебе не кажется, что… — Я обернулся к Горынину и осёкся.

— Что? — спросил он.

— След пропал! Оглянись.

Горынин оглянулся. Теперь мы оба смотрели на то, как проторенную в сугробах магическим снежком тропинку заметает пурга. И пурга какая-то странная. Вьюжило будто специально над тропинкой! Так, словно след заметался намеренно.

Горынин нахмурился. Дороги, с которой мы свернули, видно уже не было. И вообще ничего не напоминало о присутствии в этих краях людей, нас со всех сторон обступал редкий тонкоствольный лес. Как будто мы не вышли всего час назад из обитаемого посёлка, куда проведены электричество и телеграфное сообщение, а бродим здесь, среди снегов, с незапамятных времён.

Посмотрев вперёд, я охнул. След, который оставила Принцесса, тоже замело поднявшейся пургой. Магический снежный ком остановился в десятке шагов от нас, как будто замер в недоумении.

— Никита! След Принцессы исчез!

— Вижу. — Горынин нахмурился ещё больше.

А издали вдруг донёсся смех. Старческий, дробный, словно потрескивающий.

Мы резко обернулись.

Оказалось, что деревья скрывают за собой небольшую поляну. Посреди поляны стояла старушка.

Очень маленького роста, щуплая, в синем платье, синем платке на голове и синих ботиночках. Снег под её ногами не был утоптан, но старушка не проваливалась. Она стояла на краю небольшой, идеально круглой полыньи. Над синей водой курился пар, как над родником в мороз.

Старушка смотрела на нас и хохотала.

— Кто вы? — резко спросил я.

Старушка вопросу не удивилась, а на резкость не обиделась.

— Я-то? Синюшкой меня кличут. — Глаза у неё были синими, а щёки и губы — румяными, словно у юной девушки. Одета старушка была не по погоде, но совершенно явно не мёрзла. — Испей, добрый молодец, воды из моего колодца. — Синюшка указала на полынью. — Откроются тебе все богатства, которые он внутри хранит!

— Спасибо, — проворчал я. — Не хотелось бы вас обижать, но как-нибудь в другой раз, сейчас я очень занят. Скажите, пожалуйста, вы тут собаку не видели? Такая, знаете, большая, рыжая…

Старушка снова расхохоталась.

— «В другой раз», ишь, — передразнила она. — Да нешто думаешь, я тебе когда-нибудь снова покажусь? Такой случай, какой тебе выпал, раз в сотню лет выпадает. Али, может, ты не знаешь, что в моём колодце сокрыто? — Синюшка, склонив голову набок, посмотрела на меня. — По одёже-то вижу, не здешний ты… В колодце моём — серебро, злато, каменья драгоценные! На долгую безбедную жизнь хватит, детям твоим да внукам останется.

— Не сомневаюсь, — изо всех сил стараясь изобразить заинтересованность, чтобы не обижать пожилую женщину, кивнул я. — Всё это, конечно, чрезвычайно любопытно, но давайте вернёмся к вопросу собаки. Вы не видели тут…

Синюшка сердито топнула ногой.

— Умом ты скуден, что ли, али слов русских не разумеешь? Другой раз я уж тебе не покажусь. А сам ты мой колодец не отыщешь, не надейся!

— Да всё я понял! — не меньше Синюшки рассердился я. — Но и вы меня поймите, сделайте милость! О каких колодцах может идти речь, когда у меня друг пропал?

— Друг? — удивилась Синюшка. — А сказал, что собака.

— Так эта собака и есть друг, да ещё какой!

— И ты ради неё готов богатства лишиться?

Синюшка развела руками перед собой. И в тот же миг оказалось, что в руках она держит большое решето. Внутри него сверкали слитки самородного золота и переливались яркими красками драгоценные камни.

Синюшка шагнула ко мне.

— Вот! Погляди, от чего отказываешься!

Вот же настырная… Я выбрал крупный сапфир, повертел в пальцах и вежливо похвалил:

— Очень красиво. Но собаку, я так понимаю, вы не видели?

Синюшка топнула ногой. Камень вырвался из моих пальцев и плюхнулся обратно в решето.

Синюшка подняла решето над колодцем и пригрозила:

— Брошу! Сей же час брошу, и больше тебе богатства век не видать!

Я вздохнул.

— Ладно, сударыня. У вас тут, как я вижу, свои заботы, а у меня свои. Разрешите откланяться.

Я повернулся к Синюшке спиной и увидел, что Горынин застыл позади меня с открытым от изумления ртом. Я собирался с ним заговорить, когда со стороны колодца снова донёсся смех.

Я обернулся.

Решета в руках у Синюшки больше не было. Старуха опустилась на одно колено и держала ладони перед собой сложенными ковшиком. И из этого импровизированного ковша невозмутимо лакала Принцесса.

— Что вы делаете⁈ — Я бросился к Синюшке. — Прекратите немедленно! Принцесса! А ну, фу!

Принцесса посмотрела на меня укоризненно, но послушалась и пить перестала.

— Ишь ты! «Фу», — обиделась Синюшка. — В зеркало будешь фукать! А ты пей, миленькая. Пей на здоровье, не слушай его.

Принцесса умоляюще посмотрела на меня.

— Даже не вздумай, — строго сказал я. — Куда ты сбежала? Почему не отзывалась? А вам, сударыня, в ваши-то годы чужих собак приманивать — для такого поступка я даже слова приличного подобрать не могу.

— Замолчи, Миша! — прикрикнул вдруг Горынин.

Он вышел из-за моей спины и низко поклонился старухе.

— Не сердись на него, матушка Синюшка. Мой друг нездешний, приехал издалека. Обычаев наших не ведает.

Синюшка улыбнулась.

— Да разве ж на этакого блаженного можно сердиться? Богатства ему не надо, ишь! Собаку подавай.

Она рассмеялась — на этот раз звонко, как молодая. Синие глаза, глядя на меня, сверкнули по-молодому лукаво. Морщины на лице Синюшки тоже вдруг разгладились. На меня смотрела красивая, румяная, цветущая девушка. Она заливалась смехом до того весело, что я тоже невольно рассмеялся. Досада исчезла как не было.

А с последним звуком смеха вдруг исчезла Синюшка. Просто растаяла в воздухе. В буквальном смысле слова бесследно — следов на снегу не осталось.

— Бр-р-р. — Я потряс головой. — Скажи, Никита. Ты тоже это видел?

— Видел, — проговорил Горынин. Он смотрел на полынью. Её на глазах затягивало льдом. — Хотя уже и сам себе почти не верю. Хорошо, что нас тут двое.

— Да уж…

— Синюшка очень много лет не показывалась людям, — задумчиво продолжил Горынин. — Вот уж не думал, что мне доведётся увидеть. Хотя я-то здесь, считай, случайно оказался. Синюшка тебя звала. А мне просто повезло, что пошёл с тобой.

— Меня звала? — переспросил я.

— Ага.

— Зачем?

— Чтобы колодец свой показать. — Горынин посмотрел в моё непонимающее лицо и принялся объяснять: — На дне Синюшкиного колодца сокрыты несметные богатства. Тот, кому Синюшка покажет колодец, сможет достать с его дна золото, рубины, алмазы… Да что я рассказываю, ты ведь сам видел.

— Хочешь сказать, что эта красота не исчезнет так же, как исчезла Синюшка?

— Нет. Не исчезнет. Но без Синюшки ты её колодец не найдёшь.

Горынин повернулся туда, где минуту назад был колодец. На его месте высилась снежная шапка.

Горынин развёл руками.

— Вот и всё. От богатства ты отказался, а второй раз Синюшка колодец не покажет. В следующий раз через сто лет появится… Теперь, поди, локти будешь кусать? — Горынин сочувственно посмотрел на меня. — Не повезло тебе, конечно, что не местный. У нас-то эти предания каждый знает, Синюшку вмиг бы угадали.

Я пожал плечами.

— Даже если бы я был местным, твёрдо знал, что это за дама и что представляет собой её колодец, в первую очередь интересовался бы судьбой Принцессы. Более всего меня беспокоило не обогащение, а она. — Я с укоризной посмотрел на собаку. — Вот так вот, Пуся! Остался я по твоей милости без золота и драгоценностей.

Принцесса опустила голову и сделала вид, что ей стыдно.

— То есть если бы у тебя была возможность прожить встречу с Синюшкой заново, ты ничего не стал бы менять? — прищурился Горынин. — Даже с учётом того, что теперь тебе всё известно?

— Нет. Не стал бы. А вдруг, если бы я польстился на богатство, больше не увидел бы Принцессу?

— Могло быть и так, — кивнул Горынин. — Синюшка — дама капризная. Что у неё на уме, наперёд никто не скажет. Не факт, конечно, что непременно было бы, но…

Я категорически помотал головой.

— Тем более. Рисковать собой я готов. Друзьями — нет. А богатство — ну, что уж теперь. Живут люди без богатства, и ничего. Да, Пуся?

Принцесса утвердительно гавкнула.

«Конечно. Тебе-то хорошо рассуждать, как люди живут, — ухмыльнулся Захребетник. — Сколько ты миллионов на родовой счёт положил, напомни?»

Я поморщился.

«Слушай, прекрати! Уж ты-то меня насквозь видишь, со всеми моими мыслями. И прекрасно знаешь, что даже если бы я был гол как сокол, поступил бы так же. Скажи лучше, как нам отсюда выбираться? Следы-то замело!»

«Да я откуда знаю, — проворчал Захребетник. — Не я тебя в лес завёл. У твари этой спрашивай, за которой прибежал».

— Н-да, — спохватился и Горынин. — Всё это, конечно, чрезвычайно трогательно, но не отменяет того факта, что мы заблудились. Надо думать, как выбираться.

Он принялся оглядываться вокруг, а Принцесса вдруг вскочила и завиляла хвостом. Она ухватила меня зубами за рукав и потянула.

— Хочешь сказать, что ты знаешь, как отсюда выбираться?

Я посмотрел на Принцессу. Она снова утвердительно гавкнула. А мне показалось, что в тёмных глазах собаки мелькнул зелёный огонёк.