Человек государев 4

Глава 19 Шелкопряд

— Доброе утро, Михаил Дмитриевич!

Не дожидаясь приглашения, Бобчинский плюхнулся за мой столик. Уездный исправник был бодр, свеж и лучился оптимизмом.

— Приятного аппетита! Не возражаете, если я составлю вам компанию за завтраком? А то с утра даже маковой росинки во рту не было — сразу к вам помчался со списком. Вот, держите.

Он пододвинул ко мне исчёрканный листок и обернулся, чтобы подозвать официанта. Я не стал отрываться от еды: всё равно имена мне ничего не скажут, и людей надо смотреть вживую. Так что я спокойно закончил завтрак, выпил кофе и только после этого пробежал глазами по списку — два десятка самых обычных имён, в основном женских.

«Женщин сразу вычёркиваем?» — уточнил я мысленно у Захребетника.

«Ты меня вчера чем слушал? — Он послал мне картинку, как закатывает глаза. — Это ведьмы исключительно тётки, а колдун может быть любого пола».

«Понял. Извини, кажется, я не до конца проснулся».

«Давай уже поторапливайся. Где там наш провожатый?»

— Антон Антонович не шможет ш вами поехать, — будто угадав мои мысли, сообщил Бобчинский, доедая ватрушку, — приболел. Так что я буду вашим сопровождающим.

Он допил чай залпом, вытер рот салфеткой и отрапортовал:

— Я готов!

— Тогда едем. Не будем терять время.

Возле гостиницы нас ждал возок, поставленный на полозья, возницей на котором сидел хмурый полицейский. Таким составом мы и отправились в путешествие по городу. Методично объезжали адреса, Бобчинский под какими-то пустяшными предлогами просил позвать нужного нам человека, а мы с Захребетником диагностировали его. Увы, к несчастью, ни один из указанных в списке приехавших в город не подходил на роль колдуна. И хоть одну тётку муж при нас обзывал ведьмой, но ни капли магии в ней не было.

«Без толку это всё, — недовольно ворчал Захребетник. — Умный он, зараза, как-то умудрился спрятаться. Наверняка морок на нашего исправника навёл, чтобы в список не попасть. Заранее подсуетился, чтобы тот про него забыл напрочь».

«И как мы его искать будем?»

«Подумать надо. Есть методы, но сложные и требующие сил».

Захребетник погрузился в мрачное молчание, а я велел Бобчинскому везти меня обратно.

Едва я вошёл в гостиницу, Захребетник трепыхнулся у меня в груди.

«Стоять!»

Он резко перехватил управление. Остановился на месте и шумно втянул носом воздух.

«Чувствуешь, Миша? Так пахнет тёмное колдовство, причём свежайшее».

В воздухе действительно чувствовалась странная смесь запахов дёгтя, сладковатой гнили, горелой бумаги и самую чуточку серы.

«Это уже переходит всякие границы. Прямо у меня под носом!»

Захребетник буквально закипел от гнева. Сжав зубы, он быстрым шагом двинулся через холл к ресторации. Резко распахнул двери, и перед нами открылась странная картина.

Столы были сдвинуты к стенам, а на освободившемся пространстве двигались люди. Те самые пассажиры, что я видел на привокзальной площади и которые после меня заселились в гостиницу. Сейчас они лихо отплясывали камаринскую. Но без музыки, только под звук шагов. Завораживающее и в то же время неприятное зрелище.

Они выкаблучивали ногами, притопывали и двигались по кругу. А в центре Добчинский, университетский профессор и хмурый офицер пытались перетанцевать друг друга вприсядку.

Вместо разухабистого веселья на лицах людей застыл ужас. У строгих дам по щекам текли слёзы, прокладывая по слою пудры тёмные дорожки. И все фигуры были словно опутаны тёмной невесомой паутиной — тёмным заклятием.

Бац!

Захребетник хлопнул в ладоши, и по залу будто прокатилась прозрачная волна воздуха. Смывая колдовскую паутину и сбивая танцоров с ритма. Люди застыли на месте, хлопая глазами и судорожно глотая ртом воздух.

— Дамы и господа!

Голос Захребетника прогрохотал медным набатом.

— Мне кажется, вам хватит на сегодня танцев. Идите к себе в номера и вздремните, чтобы восстановить силы.

Люди закивали и двинулись прочь, обалдевшие и непонимающие, что произошло. Но я был уверен, что они в точности выполнят приказ Захребетника.

«С ними всё будет в порядке, мы вовремя тут появились».

— Пётр Иванович, — Захребетник поймал за локоть проходившего мимо Добчинского, — будьте любезны, велите принести в мой номер кофе.

— А? Что? Кофе? Да-да. — Добчинский несколько раз моргнул, постепенно приходя в себя. — Сейчас же велю сварить. А вы не знаете, что тут случилось? У меня в голове что-то всё перепуталось…

— Всё в порядке, Пётр Иванович. Примите валерианы для успокоения нервов и занимайтесь своими обычными делами.

Полный праведного гнева, Захребетник поднялся в наш номер.

— Ему это кажется смешным? Вот это вот непотребство? Да ещё и на моей территории! Ну всё, я теперь из него душу вытрясу. Мы с тобой тоже пошутим. Так пошутим, что колдуну тошно до печёнок станет.

Он влетел в комнату и тут же нашёл взглядом Принцессу.

— Ко мне!

Собака недовольно заворчала, но подошла к Захребетнику.

— Хорошая девочка!

Он присел перед ней и нащупал на ошейнике медальон — металлический кругляш с именем Зубова и его московским адресом. Прямо поверх надписи Захребетник пальцем начертил хитрую фигуру, на секунду вспыхнувшую белым огнём.

— Умница, — потрепал он Принцессу по голове. — Теперь ты злому дяде сможешь сделать добрый кусь.

«Это ты что такое сотворил?»

— Собаки, в отличие от других животных, колдунам неподвластны. Взять их под контроль или заставить служить они не могут. Так что наша Пуся поможет нам его взять. А я только добавил ей немного защиты и незаметности. Нормально всё будет, верь мне.

«Ладно, поверю тебе на слово».

— С собачкой разобрались, а теперь тобой займёмся.

«Тоже мне ошейник с защитным медальоном повесишь?»

— Не юродствуй. Научу тебя кое-чему, чтобы мог колдуну вломить.

Захребетник вышел на середину комнаты и размял кисти рук.

— Против тёмных сущностей, хоть колдунов, хоть ведьм, хоть бесов, нет ничего лучше, чем свет.

«Просто свет?»

— Нет, фонарик тут не годится, — рассмеялся Захребетник. — Тут нужен особый свет силы. Это не заклятие, в привычном тебе понимании. Это… Как бы объяснить…

Он на несколько секунд задумался.

— Представь, что твоя жажда справедливости, возмущение неправдой и гнев на зло — это негасимые свечи. Три огонька, пылающие чистым пламенем. И ты используешь силу из внутреннего резерва как линзу, чтобы направить их свет на колдуна. Представил? Тогда попробуем.

Резко вернув мне управление, Захребетник толкнул меня изнутри.

«Вытяни руку».

Следующий час он учил меня «делать свет». Ругался, отвешивал мне мысленные подзатыльники за непонятливость и скрипел зубами. Наставником он оказался требовательным и слегка раздражительным. Но в конце концов я понял, чего именно он от меня добивается, и выполнил упражнение. С моей ладони сорвался луч ослепительного света. Всего на пару мгновений, но Захребетник остался доволен.

«Сойдёт для первого раза. Господину колдуну и этого будет достаточно. Уверен, он оценит наш сюрприз».

— Осталось его найти.

«Найдём, не сомневайся. А теперь пойдём пообедаем. На сытый желудок и думается лучше».

Я спустился на первый этаж, собираясь пойти в ресторацию. Но за стойкой увидел Марью — глаза у девушки покраснели, будто она недавно плакала. И она опять была без очков, подслеповато щурясь. Захребетник перехватил управление и лёгкой походкой двинулся к ней.

— Сударыня, — он дружески улыбнулся, — что-то случилось? Вас кто-то обидел?

— Нет-нет, что вы. — Она помотала головой и шмыгнула носом. — У меня всё хорошо.

— Вы уверены? Я с лёгкостью могу помочь вам.

— Да как же вы поможете, — она горестно вздохнула, — когда мне очки не идут?

— Кто вам сказал такую глупость?

— Иван Васильевич.

— Это ещё что за гусь?

— Он не гусь, ваше благородие. А студент, аж в самой Москве учился! Уж он-то в столичной моде понимает. И знаете, что сказал? Что девушкам очки носить — моветон!

Девушка снова шмыгнула носом.

— Милая Марья, — Захребетник вытащил платок и протянул ей, — могу вас заверить: дамы в Москве не стесняются носить очки, и никто не говорит им подобных бестактных глупостей. Если бы вы видели салоны дамских очков в самом центре столицы, то сразу бы поняли, что ваш студент ничего не понимает в моде. И перестали бы водиться с этим глупым молодым человеком.

— А я и не вожусь с ним, — девушка просветлела лицом от услышанного. — Он сам сюда пришёл. Хотел что-то Петру Ивановичу сказать, но тот занят был. Глянул недовольно, как постояльцы обедать идут, губы скривил, мне про очки сказал и ушёл.

Захребетник тут же встал в стойку.

— Значит, перед самым обедом? Когда все в ресторацию пошли? Очень интересно. А фамилия у этого студента какая?

— Тряпичкин. Он осенью, как его тётка померла, в город вернулся из Москвы. Наследство получил, но обратно не поехал. Говорил, что надоела столичная жизнь, хочет в родном городе жить.

— Спасибо, милая Марья, вы мне очень помогли.

Захребетник пошёл в ресторацию, на ходу вернул мне управление и задумчиво хмыкнул у меня в голове.

«Осенью, значит, приехал. Как раз подходит нам по времени. И в гостинице появился как раз перед пляской. Интересно, да?»

«А почему его в списке не было?»

«Хороший вопрос. Вот и задай его нашему дорогому Бобчинскому».

Уездный исправник сидел за столиком в ресторации и увлечённо поглощал щи из огромной тарелки.

— И снова здравствуйте, Пётр Иванович. — Я подсел к нему, решив совместить обед с разговором. — Приятного аппетита!

— Ммм… Спасибо, Михаил Дмитриевич! Тоже пообедать решили? Очень рекомендую суточные щи. Я специально сюда прихожу, чтобы их откушать. Уж больно они тут хороши!

— Так и сделаю. А скажите, Пётр Иванович, вам знаком некто Тряпичкин?

— Иван? Конечно, знаком. — Бобчинский отложил ложку. — В Москве учился, но на третьем курсе отчислили за какие-то грешки. А тут тётка его, Елена Фёдоровна, померла, земля ей пухом. Вот он и приехал: особняк по завещанию получил и капиталец кой-какой.

— А почему вы его в списке не указали?

— Так ведь он не приезжий, — искренне удивился Бобчинский, — а тутошний.

Захребетник мысленно закатил глаза.

«Тутошний! Ага, как шелкопряд».

«Какой шелкопряд?»

«Тутовый. Ай, не отвлекайся, это игра слов. Давай обедай и проведаем этого Тряпичкина. Чувствую, он именно тот, кто нам нужен».

Я заказал щей, как советовал исправник, бефстроганов с картофелем и ватрушку на десерт. И пока мне всё это несли, расспрашивал Бобчинского о «тутовом» студенте.

— Простите, Михаил Дмитриевич, я что-то запутался. Вы думаете, что Иван Тряпичкин знает, кто колдун? — Бобчинский заёрзал на стуле.

— Я думаю, что это он и есть.

— Да не может быть! — Исправник всплеснул руками. — Он же совершеннейше безобидный человек. Никогда бы на него не подумал! Может, вы ошибаетесь?

— Увидим, Пётр Иванович, увидим. Сейчас пообедаем и поедем смотреть.

Особнячок Тряпичкина когда-то знавал лучшие времена. Но сейчас он выглядел запущенным и обшарпанным. Побелка на колоннах у парадного входа облупилась, а ступени едва почищены от снега. Но внутри точно кто-то был — из трубы на крыше поднимался дымок, а на втором этаже в одном из окон я заметил мелькнувший силуэт.

— Оставайтесь здесь, — приказал я Бобчинскому.

— Но я могу…

— Не можете. Против колдуна вы будете мне только обузой. Но если хотите быть полезным, вызовите Землянику. Он понадобится, чтобы оформить всё по закону. Принцесса, за мной!

Мы с собакой перешли улицу, поднялись по ступеням, и я постучал тяжёлым медным молотком. Через минуту-другую за дверью послышались шаркающие шаги, и нам открыл старый слуга. Глаза у него были пустые и ничего не выражающие, точно такие же, как у того почтальона.

— К Ивану Васильевичу.

Слуга поднял на меня безразличный взгляд.

— Не принимают они-с, — прошамкал он, едва ворочая языком. — Не велели беспокоить.

— По важному делу, — вылез Захребетник и нажал голосом так, что слуга вздрогнул и на лице проступила осмысленность. — Будь любезен, доложи.

— Д-да, ваша светлость. П-проходите.

Слуга впустил меня в прихожую, повесил мою доху на вешалку и провёл в гостиную. Следовавшую за мной Принцессу он словно не замечал, а собака вела себя тихо и старалась держаться за мной.

— Обождите, ваша светлость, я д-доложу Ивану Васильевичу.

Шаркая ногами, он вышел, и мы с Захребетником огляделись.

«Чувствуешь? Тут всё тёмной магией провоняло. В таком доме я бы никому не советовал жить. Проще сжечь и построить заново».

Он на мгновение перехватил управление и указал Принцессе на место между шкафом и стеной.

— Сядь там, чтобы тебя видно не было.

К моему удивлению, она послушалась его беспрекословно. Села где сказано и застыла неподвижно.

«Теперь с тобой, — продолжил Захребетник. — Тебе, Миша, надо расти и набираться боевого опыта. Тем более тут у нас проблема, прямо связанная с твоей службой».

«Это ты к чему?»

«К тому, что с ней тебе придётся разбираться самостоятельно, без моей помощи».

«Ты меня бросаешь, что ли?»

«Не бросаю, а даю проявить себя без моей помощи. Неопытный колдун вполне тебе по силам. Тем более что я дал против него средство».

«А ты будешь наблюдать за представлением?»

«Точно! — Захребетник заржал. — Как в цирке. Должны же быть у меня развлечения?»

«Ну, спасибо тебе».

«Не дрейфь, ты справишься».

Нашу увлекательную беседу прервал стук распахнувшейся двери, и в комнату вошёл хозяин особняка.