Человек государев 4

Глава 29 Елизавета

Я уже запомнил, что на канцелярский стиль общения Горынин переходит, когда не хочет отвечать на вопросы. Всё он прекрасно знает, но говорить не будет.

Ну и ладно. Посёлок крошечный, новость о прибытии кого-то важного разлетится со скоростью звука. Уверен, что не пройдёт и часа, как я всё буду знать.

«Ух ты!» — прокомментировал Захребетник.

«Что? — встрепенулся я. — Ты знаешь, кто это приехал?»

«Понятия не имею. Но машина — отпад. Надо прокатиться».

«Обязательно, — усмехнулся я. — Шофер наверняка только и высматривает, кого бы покатать…»

«Шофер может делать что угодно, а я прокатиться хочу, — отрезал Захребетник. — С шофером или без — неважно».

«А ты что, автомобилем управлять умеешь? Чтобы без шофера кататься?»

«Пф! Чего там уметь? Сел да поехал».

«Ну-ну».

Мы подошли к посёлку. Принцесса, как всегда вблизи дома, ускорилась, и разговор прекратился. Миновав мастерские и подойдя к жилой части посёлка, мы увидели, что автомобиль остановился у самого большого дома.

Этот дом стоял немного на отшибе и казался необитаемым — по крайней мере, я ни разу не видел, чтобы в нём топили печи или зажигали свет.

Сейчас въездная дорожка была расчищена от снега, трубы дымили, и два дюжих мужика таскали из автомобиля в дом чемоданы.

На въездной дорожке стояла группа из пяти человек. Я знал только одного из них — Оползнева, остальные были незнакомы.

Мужчина лет тридцати с аккуратно подстриженными усами и надменным лицом. Крупная, высокая женщина — таких обычно приставляют присматривать за молоденькими девушками. Мальчишка лет тринадцати. И…

Я почувствовал, что сердце у меня замерло.

Вместо изумрудного платья на ней была шубка. Волосы убраны под меховую шапочку, а руки спрятаны в муфте. И все же я её узнал. Сразу, как только она повернула голову! Эту улыбку нельзя было спутать ни с какой другой. На дорожке стояла девушка, которую я видел на рождественском балу. Которая так чудесно танцевала, а потом так внезапно исчезла.

— Миша! — Горынин схватил меня за руку. — Ты куда?

Я понял, что ноги сами понесли меня к дому, стоящему на отшибе. А если точнее, то к девушке на дорожке.

— Я? Гхм. — Я откашлялся. — Да вот думал подойти представиться. Поприветствовать вновь прибывших от лица Государевой Коллегии.

— Не нужно, — категорически отрезал Горынин. — Фёдор Змеянович, как видишь, уже там. Он поприветствует всех как полагается. А мы пойдём к себе.

Горынин ухватил меня за локоть и решительно потащил в сторону нашего дома.

Оглянуться мне удалось лишь на крыльце. И лишь для того, чтобы разочарованно увидеть, как самое прелестное создание в мире уходит по дорожке под руку с надменным мужчиной.

Мои соседи, Василий и Семён, приехали в Гумешки раньше меня. Василий перед Рождеством, а Семён вовсе считал себя старожилом, он появился здесь ещё в октябре и в скором времени собирался домой. Я предполагал, что о странной компании, прибывшей в стоящий на отшибе дом, мои соседи знают и расскажут мне всё в подробностях.

Но не тут-то было. Ни Василия, ни Семёна дома не оказалось, они по каким-то своим надобностям уехали в Екатеринбург. Горынин, быстро поужинав, ушёл к себе.

Я попытался задать вопрос Лукерье, но та развела руками и сказала лишь, что в этот дом время от времени прибывают «очень важные господа». Кто такие, неизвестно, а спрашивать не принято.

— Ясно, — разочарованно сказал я.

«Ничего, утро вечера мудренее, — успокоил меня Захребетник. — Всё разузнаем, не волнуйся. Давай-ка лучше спать ложись. Тебе отдохнуть надо».

«Да я вроде не особо устал. И с чего это ты так обо мне заботишься?»

«А что, по-твоему, я уже и позаботиться не могу? — оскорбился Захребетник. — Просто хочу, чтобы ты отдохнул как следует, тебе завтра опять в мастерские топать. Или ты собирался до утра лежать без сна, вспоминая прекрасную незнакомку?»

«Ничего подобного», — буркнул я.

И дабы подтвердить твёрдость своих намерений, отправился в кровать немедленно. Прекрасную незнакомку я назло Захребетнику не вспоминал — ну, почти, — и заснул быстро.

А утром Лукерья встретила меня в столовой словами:

— Слыхали, ваше благородие? Это же ужас, что творится!

— Ничего не слыхал, по ночам я обычно сплю. Что случилось?

— Ох, ваше благородие, уж такое случилось! Автомобиля, на которой вчера важные господа прибыли, сама собой из конюшни уехала.

— То есть? — не понял я. — Автомобиль украли?

— Нет-нет, господь с вами! Она у ворот стоит, набекрень перевёрнутая. А по всему посёлку — следы от колёс. И на дороге, и на задах, и на крышах даже!

— На крышах? — изумился я.

— Да-да, святой истинный крест! — Лукерья перекрестилась. — Своими глазами видала. Да вы и сами, как на службу пойдёте, увидите.

Горынин выходить к завтраку не спешил, и дожидаться его я не стал. Быстро поел и отправился на службу.

На дороге действительно виднелись следы автомобильных колёс, было ясно, что проносились здесь не раз и не два. Следы были то относительно ровными, то вдруг начинали вилять, выписывая кривые волны. Несколько раз, судя по следам, автомобиль вовсе закапывался в сугроб.

У конторы стояли мужики из местных и, задрав головы, смотрели вверх. Я посмотрел туда же. И едва удержался, чтобы не присвистнуть. Наклонную крышу здания также украшали автомобильные следы. Неведомый шофер ездил вокруг башенки. Колёса с крыши периодически соскальзывали, но гонщика это не останавливало.

— Как же оно уцелело-то? — донёсся до меня чей-то вопрос. — С этакой высоты — да об землю? Али не уцелело? А?

— Цела машина, — солидно отозвался кто-то другой. — Говорят, что у ворот дома, где ей стоять положено, на боку лежала. Будто въехать пыталась, да не смогла и от натуги на бок завалилась.

— От натуги? — изумился третий голос. — Да нешто машина живая, чтобы тужиться?

— Живая али не живая, то не нашего ума дело, — всё так же солидно отозвался знаток. — А только ездит машина на малахириуме. Как на руднике тележки сами собой катаются, видал?

— А как же!

— Ну, во. А тут машина. Хошь поедет, хошь полетит, хошь вприсядку спляшет. А я-то ещё ночью проснулся оттого, что по крыше грохнуло! Вскочил, прислушался — не, больше не грохочет. Показалось, думаю. Лёг и снова заснул. А кабы не поленился одеться да на улицу выйти — глядишь, своими глазами бы увидал.

— И у нас грохотало, — подтвердили в толпе. — Я решил, что снег сходит.

— И у нас! Оно, видать, с крыши на крышу скакало. Как не расшиблось-то?

— Это оттого, что магией заговорено, — объяснил знаток. — Понимать надо! Ту машину, говорят, из пушки не расшибить.

— Во-она чё, — уважительно протянули в толпе. — Ишь, чудо какое!

Да уж, это точно. И впрямь чудеса в решете. Причём чудо какое-то максимально странное. Совершенно непонятно, кому и для чего могло понадобиться гонять среди ночи на автомобиле, да ещё и по крышам?..

И вдруг меня осенило.

«Та-ак. А ну, сознавайся. Твоя работа? — Я аж остановился. — Ты поэтому меня вчера спать загонял⁈»

«А ты что, плохо выспался? — огрызнулся Захребетник. — Ну, подумаешь, прокатился маленько».

«Маленько⁈ Да тут теперь байка о том, как ночью по крышам сам собой автомобиль ездил, любые сказки про Хозяйку переплюнет! А если бы тебя увидел кто-нибудь? Точнее, меня — титулярного советника, представителя Государевой Коллегии? Гоняющим по крышам в чужом автомобиле!»

«Да тихо ты, — буркнул Захребетник. — Так орёшь, как будто тебя правда увидели… Этот автомобиль на малахириуме ездит, двигатель у него бесшумный. Никто даже ухом не повёл. А по крышам я вообще не хотел! Но увлёкся. Я виноват, что ли, что дорога такая узкая? Не повернуться на ней толком. Да ещё и короткая; только разгонишься, как она уже закончилась. Срам один, а не дорога».

«Это просто кто-то ездить не умеет, — припечатал я. — Шофёр почему-то на дорогу не жаловался, ему места хватало. А плохому танцору известно, что мешает… Ладно. Как ты вывез автомобиль из гаража, я не спрашиваю. Вопрос: почему ты его назад не поставил? Зачем на дороге бросил да ещё на бок перевернул?»

«Да ворота у них дурацкие, — проворчал Захребетник. — Пешком-то не протиснешься! Руки оторвать тем, кто такие ворота делает. И мотор у этой машины немощный. Не покататься толком…»

'Ах, вот оно что, — сообразил я. — То есть ты ещё и мотор разрядил? Потому машину и бросил?

«Слушай, отстань, а? — буркнул Захребетник. — Я вот посмотрю, как ты сам ездить будешь».

«Я? Ни за что не буду. Я и на извозчике прекрасно езжу».

«Будешь, будешь! Как в Москву вернёмся, непременно купим такой автомобиль».

Я вздохнул, но продолжать спор не стал. Если продолжить, то Захребетник раздобудет мне автомобиль хотя бы из одного только упрямства, неважно, какими правдами и неправдами. Дай бог, чтобы этот не угнал и не отправил в Москву в почтовом вагоне.

Я обошёл толпящихся у конторы любопытных и собрался было пройти внутрь, но, взявшись за ручку двери, хлопнул себя по лбу.

Мне ведь не сюда нужно, а в мастерские! Горынин сказал, что в ближайшие дни я буду работать там.

К мастерским я почти бежал. Время приближалось к девяти, а опаздывать не хотелось. В лабораторию, где работали мастера, сортирующие малахириум, я вошёл минута в минуту.

Начальник лаборатории, грузный молчаливый мужчина, поздоровался со мной и предложил продолжить вчерашнюю работу.

Работа заключалась в определении магической ёмкости кубиков, она должна была соответствовать заданному стандарту. Отклонения допускались, но очень небольшие.

Измеритель ёмкости представлял собой круглое свинцовое основание со шкалой внизу и ячейкой посредине. Над ячейкой находилась латунная дуга с хрустальной линзой.

Я брал пинцетом кубик малахириума, клал в ячейку и включал прибор. По дуге пробегал магический разряд, линза поворачивалась под нужным углом, и на шкале в основании прибора оживала стрелка.

Ёмкость каждого кубика следовало измерить трижды, результаты зафиксировать, сравнить между собой и рассчитать среднее арифметическое. Результаты не должны были разниться более чем на три процента, отклонение от стандартного значения допускалось не более чем на полпроцента. В случае, если ёмкость кубика не соответствовала стандарту, я специальным карандашом выводил на его грани порядковый номер, откладывал кубик в сторону и делал в журнале запись с описанием проблемы.

Работа требовала внимательности и сосредоточенности. Мастера трудились в тишине, нарушаемой разве что негромким стуком кубиков о поверхности приборов. О болтовне и чаепитиях в лаборатории даже речь не шла, такое допускалось лишь во время перерыва, в специально отведённые часы.

И когда посреди рабочего дня вдруг раздался стук в дверь, он прозвучал как гром с ясного неба.

— Да, — недовольно буркнул начальник лаборатории.

Открылась дверь. Я посмотрел на вошедших и уронил кубик, который сжимал пинцетом.

Кубик покатился к ногам вошедшей девушки. Мальчишка, который пришёл вместе с ней, наклонился за кубиком, но девушка оказалась проворнее. Она присела и накрыла кубик ладонью.

— Ну, Лиза! — недовольно воскликнул мальчик.

— Не лови ворон, Юра, — задорно отозвалась девушка.

Шагнула ко мне и протянула кубик.

— Это ваше, верно?

— Верно, — ответил вместо меня Оползнев. Он вошёл вслед за девушкой, мальчиком и грузной дамой, которую я вчера тоже видел на дорожке. — Негоже, господин Скуратов, разбрасываться малахириумом.

— Виноват, — пробормотал я.

— Мы не помешаем, — объявил Оползнев. — Немного понаблюдаем за вашей работой. Продолжайте, господа, не отвлекайтесь… Здесь у нас, изволите ли видеть, сортировочная лаборатория.

Он принялся рассказывать делегации, прибывшей с ним, о том, что происходит в сортировочной лаборатории. А я взял у девушки малахириум и прошептал:

— Благодарю вас. Прошу простить мою неловкость.

— Да за что же прощать? — Девушка улыбнулась. — Это мне впору просить прощения, мы ведь вам помешали.

Я заметил, что она украдкой оглядела мастеров, сосредоточившихся над приборами, а затем взгляд вернулся ко мне.

— Господин Скуратов? Верно я расслышала?

— Верно. Меня зовут Михаил Дмитриевич.

Я протянул девушке руку.

— Елизавета Фёдоровна, — тихонько, чтобы не мешать Оползневу, прошептала она и подала свою. — Простите мне мою бестактность, Михаил Дмитриевич, но отчего на вас мундир Государевой Коллегии, а не Горного Ведомства? Я, видите ли, ужасно любопытна.

— Вы ещё и весьма наблюдательны, — коснувшись губами её руки, так же тихо ответил я. — Я не сотрудник Горного Ведомства. Я служу в Государевой Коллегии, командирован сюда из Москвы. А вы…

— Елизавета Фёдоровна! — прошипела грузная дама и направила на девушку лорнет. — Вы пропустите мимо ушей всё, что нам так любезно рассказывают!

— Я внимательно слушаю, — откликнулась девушка.

Она отвернулась, приняла смиренный вид и уставилась на Оползнева.