Человек государев 4

Глава 26 Бубенцы

— Нет, — удивился я. — Ничего не видел.

— Ах, ну да, — Василий бросил взгляд на окно. — У тебя же окна на другую сторону… А там такая суета — ух! Мы с Семёном решили, что дома не усидим, собираемся идти глядеть. Пойдёшь с нами? Зрелище прелюбопытное.

Василий был уже одет для улицы.

— Пойду, конечно.

Погрузившись в чтение писем, я успел забыть как о проснувшемся Полозе, так и о том, что Оползнев приказал «принять меры согласно циркуляру».

Принцесса, дремлющая на прикроватном коврике, услышав слово «пойду», немедленно вскочила.

— И ты пойдёшь, — пообещал я. — Куда ж без тебя-то, когда такая суета!

Мы с Василием и Семёном вышли на улицу. Однако всё, что смогли разглядеть, — это мелькающие вдали, на задах посёлка, огни.

— Эх, — раздосадовано крякнул Василий. — Из окна и то лучше видать!

Семён кивнул в сторону конторы.

— Это самое высокое здание в посёлке. Сверху должно быть хорошо видно.

Василий поморщился.

— Там закрыто уже, сторож при мне дверь запирал. И вряд ли отопрёт. Начнёт бубнить…

Открыть дверь я бы сумел и без сторожа. И без Захребетника, сам — этому искусству обучался в дороге. За время пути я успел изрядно натренироваться на дверях купе, гостиничных номеров и запертых служебных помещений. Я был уверен, что и с замком конторы справлюсь без труда, однако сообщать об этом спутникам не стал.

По тому, какими задумчивыми стали лица Василия и Семёна, я понял, что искусством открывания дверей владею, вероятнее всего, не я один. Но мои новые приятели хвастаться своими умениями также не спешили. Горное ведомство — не москательная лавка, с ним шутки плохи. Да и замок наверняка защищен охранной магией…

И вдруг Семён просиял.

— Пожарная лестница! — воскликнул он. — Она там есть, я видел. По ней можно на крышу подняться, а с крыши вылезти на балкон, который огораживает башенку.

Мы переглянулись и побежали к конторе.

Принцессе пришлось остаться внизу.

— Присматривай тут, — приказал я. — Нечего кому попало на крышу лазить, вдруг свалятся. И вообще, балкон не резиновый.

Мы с Семёном и Василием один за другим вскарабкались по металлической лестнице и выбрались на балкон.

Василий присвистнул.

— Ого!

Посёлок по всему периметру был огорожен забором. А сейчас вдоль этого забора на высоких шестах растягивали сетку.

Люди действовали дружно и слаженно, четыре группы работали в четырёх местах, постепенно продвигаясь вперёд. Горели почему-то не фонари, а факелы, и светили магические огоньки — в работах, по всей видимости, принимали участие как простые работяги, так и сотрудники Горного ведомства. А ещё мне показалось, что слышу едва различимый звон.

— Вы ничего странного не слышите? — откликнулся на мои мысли Василий.

— Странного — ничего, — сказал Семён. — Это магические бубенцы, обычное дело. Их цепляют на сетку, чтобы отпугнуть Полоза. Змеи не любят звона.

— Вон оно что, — пробормотал Василий. — Послушайте, господа! Я только сейчас сообразил. Это ж какого размера должна быть тварь, ежели сетка до второго этажа достаёт⁈

Мы с Семёном промолчали. Я, видевший следы Полоза, его размеры уже примерно представлял, а Семён был погружен в какие-то свои размышления. Он смотрел на дорогу, ведущую из посёлка на рудник, где мы с Горыниным ходили днём.

Сейчас по дороге двигалась процессия из шести человек. Люди миновали корпуса мастерских и вышли за ворота. Трое несли факелы, трое, идущие перед ними, ещё какие-то предметы. Из-за темноты и дальности расстояния сам я не мог разглядеть, что именно, а Захребетник приходить на помощь не спешил.

— Да неужто этакую тварюгу какой-то звон отпугнуть может, а сетка — остановить? — продолжил рассуждать Василий. — Да она эту сетку сметёт и не заметит!

— Заметит, — сказал Семён, — не сомневайся. Наткнётся, да ещё звон почует — прочь уползёт, не любят они этого. Если тварь подземная, то ещё и огня бояться должна, факелы горняки не зря зажгли. Одна беда — долго.

— Что — долго? — не понял я.

— Сетку тянуть будут долго, ещё не меньше двух часов, — пояснил Семён. — Ежели тварюга раньше вылезет, худо придётся. А она ведь ещё непонятно, в каком месте выскочить может… Вот что. Побегу-ка я на помощь.

Он бросился к лестнице и принялся спускаться.

И в этот момент балкон под нами содрогнулся.

— Что это? — удивился Василий. — Ты почувствовал, Миша?

Семён, который толчок тоже определенно почувствовал, выругался и на последние ступени лестницы шагать не стал, просто спрыгнул вниз. А я не успел ответить. Вдали, за посёлком, чуть в стороне от дороги взметнулся высоченный фонтан из снега и земли.

Когда гигантский снежный вихрь улёгся, мы увидели, что над дорогой, покачиваясь, возвышается чудовище.

Оно было громадным, если бы выскочило из-под земли возле нашего управления, положило бы голову на крышу. И это при том, что на поверхность, сколь я мог судить, Полоз выбрался не целиком. Так — приподнялся немного, чтобы осмотреться.

Его чешуя, в лунном свете кажущаяся чёрной, отливала всеми оттенками зелени и золота. Хребет украшал гребень, из пасти торчали длинные кривые клыки, а глаза горели изумрудным огнём. Чудовище покачивалось над дорогой, словно готовящаяся к атаке кобра.

— Боже правый, — пробормотал я.

«А ты думал, — ухмыльнулся Захребетник. — Это тебе не какой-нибудь басурманский Шаи-Хулуд. Это наш скрепный Великий Полоз!»

— Свят-свят-свят, — охнул Василий. — Что же будет, когда он весь выберется⁈ Семён! Стой, малахольный!

— Стой! — спохватился и я.

Успевший уже выскочить из дома, зажавший под мышкой какой-то круглый предмет Семён нас слушать даже не подумал. Он побежал дальше.

Зато Принцесса команду «Стой!» поняла однозначно. Она в несколько прыжков догнала Семёна, схватила его зубами за штаны и повалила наземь.

— Миша! — заорал Семён. — Да пусти, чёрт бы тебя побрал!

Круглый предмет он поднял над головой. Это было нечто размером с большое блюдо, издающее уже знакомый звон. Другой рукой Семён пытался отпихнуть Принцессу, но не тут-то было. Так просто с тем, что уже считала законной добычей, Пусечка не расставалась.

— Принцесса! Пусти! — крикнул я.

Принцесса с недовольным ворчанием разжала зубы.

Отвлекшись на неё и Семёна, я не видел, что происходит на дороге. А оттуда вдруг донёсся громкий, дробный звук. Оказалось, что троица, движущаяся впереди факельщиков, принялась стучать в барабаны. Люди повернулись к Полозу и бесстрашно пошли ему навстречу.

Полоз в ответ негодующе зашипел, изогнулся и разинул огромную пасть. Сверкнули острые, как иглы, зубы, показался раздвоенный язык, а в следующий миг из пасти вырвалось зелёное пламя.

Оно было таким ярким, что я невольно зажмурился. Когда открыл глаза, перед ними плясали разноцветные пятна.

«Сделай что-нибудь!» — воззвал я к Захребетнику.

«С кем? — изумился тот. — С подземным царём в период гона? Нет уж. Никто не грешен настолько, чтобы в этот момент что-нибудь с ним делать».

«Да прекрати ты издеваться!»

Я бросился к лестнице. Василий спешил за мной.

— Живы! — крикнул он.

Я посмотрел на дорогу. И увидел, что отважная шестёрка, о которой решил было, что зелёное пламя её уничтожило, снова шагает навстречу Полозу. Вновь дробно застучали барабаны.

«Да ещё бы не живы, — проворчал Захребетник. — Если вашему брату что-то приспичит, его разве унять?»

— Мало! — закричал Семён. — Мало стучат! Тихо!

Он бежал по дороге к выходу из посёлка. На бегу Семён поднял над головой тот самый круглый предмет, в другой его руке появилась колотушка. А предмет оказался бубном. К бою барабанов прибавился звон множества бубенцов.

Это Полозу уже совсем не понравилось. Он отчаянно зашипел. Земля под ногами вновь содрогнулась, взметнулся снежный фонтан. А когда осел, стало видно, что Полоз вырвался на поверхность целиком. Он заключил шестёрку с барабанами и факелами в кольцо. Огромное туловище, покрытое переливающейся чешуей, поднялось над людьми. Глаза вспыхнули, пасть распахнулась.

Барабаны застучали так отчаянно и быстро, что шум их слился в единый гул. Семён, бегущий по дороге, продолжал колотить в бубен, и этот звук вторил стуку барабанов.

Я поймал себя на том, что мне самому хочется заткнуть уши. Принцесса была со мной согласна — она негодующе завыла.

А отважную шестёрку накрыло зелёным огнём. Он образовал на дороге гигантский пылающий круг.

В огне не было видно ничего, даже звук барабанов как будто стих. Один Семён бежал по дороге, колотя в бубен.

Полоз взъярился. Кажется, даже стук барабанов раздражал его не так сильно. Он, стремительно разомкнув кольцо, взвился во весь свой гигантский рост. Для того чтобы дотянуться до Семёна и раздавить его, хватило бы половины этого роста.

— Семён! — отчаянно закричал Василий.

Хотя очевидно было, что сделать нельзя уже ничего. Семёну оставалось лишь научиться летать или проваливаться сквозь землю. Можно ещё, конечно, попробовать резко изменить траекторию, метнуться в сторону. И тогда, если очень-очень повезёт…

От пронзительного шипения, которое издал Полоз, у меня заложило уши. По снегу пронёсся ослепительный язык зелёного пламени.

Я зажмурился, а когда открыл глаза, увидел, что Полоз исчез. Только темнела на снегу гигантская воронка.

«Ушёл, — прокомментировал Захребетник. — Довели, черти! Гринписа на вас нет».

Семёну, так удачно пришедшему на выручку, начальник Горного Ведомства Оползнев выразил благодарность лично. Он оказался одним из тех, кто шагал по дороге и бил в барабаны.

Этому я не особенно удивился. Ясно было, что для того, чтобы уцелеть под огнём Полоза, нужен чрезвычайно высокий уровень владения магией. Пожалуй, сопоставимый с тем, который демонстрировал Корш.

Хотя Оползнев годами-то постарше будет. Раза этак в два, если не больше. А чинами ниже. Странно… Хотя здесь у них во что ни ткни — кругом странности.

Вот, например, само появление Полоза.

— Послушай, Никита, — негромко обратился я к Горынину.

Он стоял рядом со мной у здания конторы. Здесь собралось, насколько я мог судить, всё население посёлка.

Появление Полоза была событием, безусловно, не рядовым, однако и не чем-то из ряда вон выходящим — судя по тому, что существовал даже специальный циркуляр, предписывающий последовательность действий. Жители наблюдали эту картину далеко не в первый раз.

— Ты сказал что-то о невесте для Полоза. О том, что он появляется потому, что ему нужна девушка.

— Ну да, — кивнул Горынин. — Так и есть.

Судя по выражению лица, он не шутил.

— Но… Гхм. Я, может, чего-то не понимаю, но Полоз… Он же не человек? Моральную сторону вопроса я пока не рассматриваю. Просто пытаюсь понять, для чего этому чудовищу в принципе понадобилась человеческая девушка?

— Ты видел подземного царя в его истинном обличье, — сказал Горынин. — Но он умеет принимать человеческий облик, потому время от времени выбирает себе невест. Давным-давно, сотни лет назад люди сами приносили жертвы подземному царю. Выбирали самую красивую девушку и отдавали. Но прошли века, наступили просвещённые времена, и сейчас это варварство изжито. Девушки Полозу если и попадаются, то исключительно по собственной неосторожности. Обычно же происходит то, что ты наблюдал сейчас. Мы не позволяем подземному царю проникать в посёлок. Заставляем его вернуться обратно в своё царство.

— А под землёй девушек нет, потому что их не пускает туда Хозяйка, — вспомнил разъяснения Захребетника я. — Искать невест в шахтах, соответственно, толку никакого, потому Полоз и выбирается на поверхность. Так?

— Да. Именно так.

— Надо же, как у них там интересно всё устроено…

«У Хозяйки и Полоза? А ты думал, — ухмыльнулся Захребетник. — Высокие отношения!»

Из дальнейших разъяснений Горынина я узнал, что в ближайшее время Полоз на поверхности не покажется. Слышать он не слышит, это люди поняли давно, но вибрация, идущая от барабанов, свет факелов и прочие раздражающие факторы подземному царю изрядно действуют на нервы. Для того чтобы успокоиться, Полозу необходимо побыть в тишине наедине с собой. Недельку, не меньше. А то и две. А может, Полоз ещё десяток лет не покажется, тут уж как пойдёт.

Получалось, что растягивать вокруг посёлка сетку прямо сейчас необходимости как будто нет, но останавливать работы Оползнев не стал. Начали уже — пусть заканчивают. Не сейчас, так после пригодится — логика, видимо, такая.

На мой вопрос, отчего нельзя поставить сетку вокруг посёлка раз и навсегда, для чего её сворачивать и разворачивать, Горынин объяснил, что верёвки, из которых плетут сеть, недолговечны. Если их оставить с осени, до следующего года не доживут. То, что мыши за зиму не сгрызут, сгниёт под снегом. А металл и дерево Полозу нипочём, его только верёвочная сеть остановить может. Не любит почему-то подземный царь верёвок.

Домой мы шли все вместе, вчетвером — я, Горынин, Василий и герой дня Семён в порванных Принцессой штанах. Принцесса невозмутимо помахивала хвостом и делала вид, что штаны — это не она.

Я пообещал, что куплю Семёну новые. Семён махнул рукой и сказал, что он не в обиде.

Заодно мы узнали, что Семён — потомок древнего шаманского рода. Не подумайте ничего такого, его семья состоит из просвещённых людей! Дед и тот уже грамотным был. Но предметы для проведения ритуалов старший сын рода по обычаю должен возить с собой везде, куда бы ни направлялся.

— Ого! — восхитился Василий. — И что у тебя там ещё припрятано, помимо бубна?

На это Семён уклончиво ответил, что время позднее, завтра на службу, а мы ещё даже не ужинали.