Человек государев 4

Глава 30 Боярин

Делегация не задержалась надолго и двинулась в следующую лабораторию, и я вернулся к работе. С некоторым сожалением, что девушка ушла. Но с другой стороны, из незнакомки она превратилась в Елизавету Фёдоровну. А значит, при следующей встрече мне не нужно будет искать повод, чтобы подойти к ней.

«Могу помочь, — Захребетник был тут как тут. — Хочешь, подморожу чувства, чтобы не отвлекался?»

«Изыди, без тебя разберусь».

Мысленно отмахнувшись от него, я вернулся к приборам и кубикам малахириума. Пришлось порядком напрячься, чтобы отбросить лишние мысли и снова погрузиться в работу. Впрочем, она быстро увлекла меня, и через десять минут я не думал ни о чём постороннем.

Измерители я освоил и решил, что стоит договориться об обучении работе с другими приборами. Цаплин, как бы он ни был хорош, не всегда будет под рукой. И умение провести экспертизу самостоятельно на службе обязательно пригодится.

«Будешь сам себе эксперт», — хмыкнул Захребетник.

«Не вижу ничего плохого. Знания лишними не бывают».

«Пожалуй, мне тоже стоит тебя подучить кое-каким полезным вещам».

«По потолку, что ли, бегать?»

«Зря ты ехидничаешь. Очень полезное умение, между прочим. Во-первых, обычного человека такой ход шокирует и сбивает с толку. Во-вторых, на потолке проще всего спрятаться. Чего смеёшься? Люди, знаешь ли, не ожидают, что ты сможешь туда залезть».

Так, беззлобно пикируясь с Захребетником, я провозился с малахириумом до самого обеда. А служащие Горного ведомства к перерывам и приёмам пищи относились со всей своей каменной серьёзностью. Как высказался Захребетник, даже во время Апокалипсиса они уйдут на перерыв точно по расписанию.

— Господа, — начальник лаборатории встал со своего места ровно в час дня, — время обеда. Приятного всем аппетита.

Сотрудники отложили работу и дружно направились за ним к выходу. Ну и я не стал отставать от коллектива, тем более что Лукерья обещала на обед какие-то особенные щи с квашеной капустой по местному рецепту. Накинув доху, я вышел на улицу и потопал к своему дому.

Решив срезать путь, я двинулся мимо здания канцелярии. И, к своему удивлению, увидел на его крыльце Елизавету Фёдоровну. Вместе с ней стоял мужчина лет тридцати, с щегольскими усами и надменным лицом. Кажется, я его уже видел среди приехавших вместе с ней. Ничего вокруг не замечая, они о чём-то горячо спорили, стараясь говорить не слишком громко. Но всё же до меня долетали обрывки фраз.

— … сколько мне повторить? Я не буду подходить к брату с подобной просьбой!

— Елизавета Фёдоровна, разве вам это что-нибудь стоит? Вы отказываете мне в такой малости…

— Нет, нет и ещё раз нет! Просить брата за вашего родственника я не собираюсь ни под каким предлогом!

— Хочу напомнить, что это и ваш будущий родственник. Когда мы поженимся…

— Вы забываетесь, Феликс Николаевич! Помолвка ещё даже не объявлена.

— Государь утвердит её по нашему возвращении в столицу.

— Только если я дам на неё согласие.

— Ах, Елизавета Фёдоровна! Не будьте наивной дурочкой — всё уже согласовано и без вас.

Глаза Елизаветы гневно вспыхнули.

— Я — дурочка⁈

Она вскинула руку, собираясь отвесить ему пощёчину. Мужчина перехватил её запястье и сжал ладонью.

— Отвыкайте думать, — раздражённо прошипел он, — что ваше слово что-то решает.

— Отпустите меня немедленно!

— Когда вы станете моей боярыней…

Если я и собирался проскочить мимо, сделав вид, что ничего не слышу, то после этой сцены ноги сами понесли меня вверх по ступеням на крыльцо.

— Елизавета Фёдоровна, вам нужна помощь?

Захребетник довольно ухмыльнулся и предложил:

«Правильно, Миша, давай, проучи этого хама».

Девушка выдернула руку из хватки отвлёкшегося мужчины и отступила на шаг. Кинула на меня удивлённый взгляд, но в следующий момент узнала и благодарно улыбнулась.

— Подите прочь, — мужчина пренебрежительно махнул в мою сторону. — Вас это не касается.

— Я не с вами разговариваю, сударь.

Мужчина обернулся, оглядел меня с ног до головы и состроил брезгливое выражение лица.

— Пшёл вон, служивый. Или приказать твоему начальнику выпороть тебя на конюшне?

«А я тебе говорил, Миша, — хохотнул Захребетник, — твою доху давно пора выкинуть. Тебя в ней за простолюдина принимают. Как вернёмся в Москву, купим шубу, чтобы сразу видно было важного чиновника».

От шуточки Захребетника я отмахнулся. А вот слова мужчины неожиданно задели меня, всколыхнув в сердце гнев.

— Холопов своих пороть будешь, боярин. — Мой голос сам собой прозвучал зло и отрывисто. — А перед государевым чиновником изволь быть вежливым.

Я распахнул доху, демонстрируя мундир, и уставился на него тяжёлым взглядом, словно беря на прицел. Мужчина же скривил губы, собираясь ответить.

— Как хорошо, что вы подошли к нам, Михаил Дмитриевич! — Девушка сделала шаг мне навстречу. — Я как раз думала, что вы могли бы проконсультировать по вопросу малахириума. Проводите меня?

Она явно хотела сгладить ситуацию, но мужчина от такого поворота ещё больше взбесился.

— Елизавета Фёдоровна, мы с вами не закончили разговор. Не надо делать вид, что эта мелкая сошка вас хоть сколько-то интересует.

— Боярин, — я почувствовал, как гнев накрывает меня снова, — ты второй раз пытаешься меня оскорбить. Будь ты порядочным человеком, я бы вызвал тебя на дуэль.

Краска прилила к лицу мужчины. Он вскинулся, зыркая на меня выпученными глазами, и прорычал:

— Ты? Меня? Природного боярина Лопухина⁈ Честью не дорос, сявка, меня вызывать.

Я расправил плечи, глядя ему в глаза. Семейная скуратовская гордость требовала немедленно наказать этого хама, желательно самым болезненным образом.

— Скуратовы честью и древностью Лопухиным не уступят, боярин. Но ты, я вижу, только предками мериться горазд. А самому смелости только на девушек кричать хватает?

«Переборщил, Миша, — Захребетник мысленно покачал головой. — Ишь, как покраснел! Его сейчас удар хватит, и всё, помрёт болезный».

— Скуратов? — Лопухин выпучил глаза и едва не выкрикнул мне в лицо: — Я тебя, Скуратов, как вошь раздавлю!

Дверь распахнулась, и на крыльцо вывалились остальные приезжие. И дородная дама, и мальчишка-подросток, и ещё какие-то люди вместе с Оползневым. Но Лопухина несло, и он не обратил на них никакого внимания.

— Прыщ! Дуэль немедленно!

Он стянул с руки перчатку и швырнул в меня.

— Прямо сейчас! По старым правилам!

— Что здесь происходит? — Оползнев попытался вмешаться. — Михаил Дмитриевич, идите на своё рабочее место.

— Сбежать хочешь⁈ Начальством прикрыться? — Лопухин фыркнул на Оползнева. — Нет, прыщ! Я тебя сейчас в кровавую кашу раздавлю!

— Дуэль! — У мальчишки загорелись глаза. — Вы прямо сейчас драться будете? Я хочу посмотреть! Лиза, они из-за тебя, да?

Следующие минут десять на крыльце стоял гомон, переходящий в крик. Лопухина пробовали отговорить, но он закусил удила и требовал немедленной сатисфакции. Оползнев, слегка побледневший, так что с кожи ушёл зелёный оттенок, попытался надавить на меня. Мол, не надо устраивать скандал, извинитесь перед высоким гостем, и замнём инцидент.

— Фёдор Змеянович, можете извиниться перед ним сами, если желаете. А я собираюсь защитить свою честь от оскорблений.

— Я буду вынужден доложить вашему руководству, Михаил Дмитриевич, о вашем безответственном поведении.

В этот момент Захребетник на пару мгновений перехватил управление, глянул на Оползнева своим фирменным взглядом и коротко бросил:

— Как вам будет угодно.

Оползнев, кажется, сбледнул ещё сильнее и отошёл в сторону.

— Спасибо, Михаил Дмитриевич, — шепнула мне Елизавета. — Я не забуду, как вы вступились за меня.

Ко мне протиснулся мальчишка и дёрнул за рукав.

— Выдайте ему, — тихо сказал он мне, — чтобы спесь сбить. А то ходит у нас по Кремлю как индюк надутый, будто ему должны все.

Я кивнул на автомате, и тут его слова щёлкнули у меня в голове. Пазл сложился, и я осознал, кто он такой. Сын и наследник государя! А Елизавета Фёдоровна — великая княжна и его кузина, дочь погибшей несколько лет назад сестры государя. И выходит, что Лопухин её возможный жених? Интересная, однако новость. Вот уж не думал, что государь хочет замириться с одним из старых боярских родов.

«О, это мы удачно зашли! — страшно обрадовался Захребетник. — Вот и с членами семьи государя познакомился, да ещё в таком положительном ключе. Ай молодец!»

«Осталось только дуэль пережить», — я мысленно поморщился.

«Спокойно, всё будет путём. Этого хлыща мы в два счёта разделаем».

— У нас нет дуэльных пистолетов, — громко объявил Оползнев. — И сабель тоже не держим.

— Пистолеты? — Лопухин покачал головой. — Никакого оружия. Боярская дуэль идёт только на родовой магии.

Он нашёл меня взглядом и гаденько улыбнулся.

— Ты ведь не забыл об этом, Скуратов? Кстати, я слышал, что ваш Исток иссяк. Может, желаешь сразу сдаться или предпочитаешь быструю смерть на поле?

— Я тебе сообщу, когда буду нуждаться в твоих советах, — ответил вместо меня Захребетник. — Надеюсь, ты-то родовым оружием пользоваться умеешь? Кстати, — он обернулся к Оползневу, — вызовите лекаря, он сегодня понадобится кой-кому.

Тот раздражённо дёрнул щекой, наклонился ко мне и шепнул на ухо:

— Если вы его убьёте, Михаил Дмитриевич, случится большой скандал. И на вашей карьере будет поставлен жирный крест. Вам повезёт, если вы поедете вместе с Семёновым на Камчатку.

— Не волнуйтесь, Фёдор Змеянович, — также тихо ответил Захребетник. — Всё будет как должно. Вам не придётся оправдываться за меня.

Пока Оползнев вёл нас к площадке, подходящей для дуэли, я потребовал у Захребетника:

«Верни мне контроль. Это моя честь и моя дуэль!»

«Да? А чем ты собираешься его бить? Внутренний резерв у тебя, конечно, полный, но против Истока рода это ни о чём. Кстати, что за родовая магия у тебя для таких случаев?»

«Шестопёр. Отец меня учил, как им пользоваться».

«Ой, лукавишь, Миша! Ты же терпеть эти уроки не мог и даже с трудом помнишь, как призвать оружие. Да и не подойдёт нам шестопёр. Сам подумай, даже если ты отобьёшь удары, то сможешь только убить в ответ. А нам смерть этого хлыща сейчас не нужна».

«И что ты предлагаешь?»

«Сам всё сделаю. Считай, что я защитник твоей чести».

Мы вышли на утоптанную площадку. Я скинул доху, бросил её на ветки куста и вышел на позицию. Лопухин тоже снял шубу, уронив её прямо в снег. И не спеша двинулся к своему месту, на ходу разминая плечи.

— Хорошая будет дуэль. А знаешь, что самое прекрасное? За твою смерть никто не потребует виры. Ты же последний! Да и усадьбу свою, говорят, продал государю. Не жалко было?

— Много болтаешь, Лопухин. Кстати, очень плохая примета делить шкуру неубитого медведя.

Он остановился, встряхнул ладонями и кивнул Оползневу, показывая, что готов к схватке. Захребетник тоже кивнул и бросил взгляд на зрителей. Я заметил, как взволнована Елизавета, и с каким серьёзным вниманием следит за нами наследник.

— Начали!

Мой противник вытянул руку, и в его ладони из воздуха соткалось светящееся копьё, родовое оружие Лопухиных.

— Ну? А где твоё, Скуратов? Убивать безоружных не в моих правилах.

Захребетник оскалился. Взмахнул рукой, и светящийся кнут громогласно щёлкнул в воздухе. Мой резерв не опустел ни на волосок — Захребетник использовал исключительно свою силу.

— Эээ… У тебя же булава должна быть?

— Дома оставил. Кстати! Ты, кажется, грозил меня высечь на конюшне? Боюсь, высекут сегодня кого-то другого.

Лопухин фыркнул, вскинул копьё и, размахнувшись, бросил.

Зрители дружно ахнули, уже считая меня покойником.

Щёлк!

Удар кнута сбил сияющее оружие, заставив воткнуться прямо посреди площадки. Снег зашипел, испаряясь. Копьё исчезло, чтобы появиться вновь в руке Лопухина.

И снова бросок, щелчок и шипение. Захребетник стоял, играя кнутом и даже не думал атаковать в ответ.

— Слабовато, — зевнул он. — Это всё, на что ты способен?

Лопухин зарычал и кинул копьё вновь.

Щёлк!

Захребетник опять сбил его, изображая ленивое движение. И тут же обратным ходом руки дёрнул кнут снова.

Щёлк!

— А-а-а!

Заорал Лопухин так, что с близких деревьев взлетела испуганная стая чёрных птиц.

— А-а-а-а!

Схватившись за живот, боярин катался по снегу, надрываясь от крика.

«И чего он так орёт? Там всего лишь царапина, а воплей, будто я ему кишки выпустил».

Оползнев и лекарь подбежали к боярину. Минутного осмотра хватило, чтобы разобраться — жить Лопухин будет, и даже шрама не останется. Оползнев нашёл меня взглядом и благодарно кивнул.

«Всё, — устало вздохнул Захребетник, — дальше сам разбирайся».

И вернул мне управление. Я сначала не понял, с чем надо разбираться. А потом увидел, как на меня смотрит Елизавета.

«Давай, подойди к ней. Заодно пусть брату своему представит».

«Какому брату?»

«Двоюродному. Наследник который. Иди уже!»

Но подойти к Елизавете я так и не смог. Под ногами вздрогнуло, будто случилось землетрясение. Земля раскололась широкой трещиной, и всю поляну заволокло зеленоватой дымкой магического тумана.

— Ш-ш-ш!

Из провала появилась огромная змеиная голова, а следом и чешуйчатое тело громадного змея.

— Полоз! — заорал Оползнев. — Бегите!

Но было поздно. Шипящая голова змея метнулись к Елизавете. Гибкое змеиное тело оплело княжну с головы до ног. А в следующий момент нырнуло обратно в провал. Великий Полоз выбрал себе очередную «невесту» и забрал полагающуюся ему жертву.

Конец 4-го тома