Человек государев 4

Глава 14 Не ждали?

«Дама? — изумился я. — Но ведь Корякин говорил о господине!»

«Да мало ли что он говорил. Может, специально запутать хотел, а может, переигралось у них что-то. Ты давай, не стой столбом! Велено багаж получить — идём получать. Или ты ждёшь, что эта красотка вернётся с тобой знакомиться?»

Дипломатические чемоданы, обвязанные ремнями, оказались тяжёлыми.

— Кирпичи там их высокоблагородия возят, что ли? — проворчал носильщик, сгружая чемоданы на тележку с помощью проводника из багажного вагона.

— Книги, говорят, — пропыхтел проводник. — Библиотеку с собой везут.

— Да где ж это видано, столько читать? Этак и спину надорвать недолго.

Носильщик неодобрительно покачал головой. Крякнул и навалился на рукоять тележки.

Пока мы пробирались по платформе, со мной поравнялся соглядатай Корякина.

— Пореченская, семь, — негромко, так, чтобы услышал только я, обронил он.

И пошёл дальше.

Названный адрес мне ни о чём не говорил. Москва не Тула, а живу я здесь не так уж давно. Захребетник мне тоже ничем помочь не мог.

Зато извозчик, подскочивший сразу, как только мы с носильщиком вышли на площадь, озадаченно почесал в затылке.

— Далековато, сударь. Часа два добираться.

— Ничего, я не спешу. Главное, багаж погрузи аккуратно.

Торговаться я не стал, денег Карамазова мне было не жалко. И расплатился вперёд. Повеселевший извозчик принялся грузить чемоданы.

Пока он привязывал их позади кареты и укрывал рогожей, я украдкой оглядывался. Но заметил только опостылевшую уже рожу корякинского соглядатая. Никого из наших оперативников или хотя бы щегловских ребят видно не было.

«Службу знают, — сказал Захребетник. — На глаза не показываются».

«Хорошо, коли так…»

«А как ещё может быть?»

«Да мало ли как может быть, — проворчал я. — Понятия не имею, как это обычно происходит, в первый раз подсадной уткой работаю».

В том, что Корш организует операцию наилучшим образом, я не сомневался. Но если бы хоть на мгновение увидел кого-то из своих, было бы спокойнее.

«Не дрейфь, Миша, — подбодрил Захребетник. — Пока я с тобой, тебе никакой Корш не нужен!»

«Угу. Не сомневаюсь. Только надо бы ещё, чтобы Корш не догадался, что со мной кто-то есть. В операцию ты не вмешиваешься, помнишь? Только если что-то пойдёт не по плану».

«Да помню! — оскорбился Захребетник. — Сколько можно повторять? Сто раз всё обговорили».

Карета потихоньку выбиралась из города, улицы становились всё свободнее. Двигались мы куда-то на северо-запад.

— А ты в тех краях уже бывал? — заговорил я с извозчиком.

— В Поречье-то? Доводилось. Прежде, отец мой рассказывал, такое захолустье было, что и не проберёшься. А нынче дорога приличная. Их сиятельство озаботились, ещё когда завод ставили.

— Завод? — переспросил я.

— Ну да. По-господски оно иначе называется, а местные заводом кличут. Мебеля там делают, самые что ни на есть дорогие. Вся знать, говорят, на том заводе мебеля покупает.

Вот оно что. О Розенкранце я за то время, что Захребетник отсутствовал, разузнал немало. Выяснил, например, что ему принадлежат ювелирные мастерские и магазины. Но о том, что герр Розенкранц производит ещё и мебель, слышать не доводилось — оттого и адрес в Поречье знакомым не показался.

— А что за сиятельство такое? Как фамилия?

Извозчик пожал плечами.

— Не могу знать, сударь. Да толком никто не знает, одни слухи ходят. Известно только, что шибко важный господин.

«То есть эта сволочь Розенкранц ещё и от налогов укрывается, — хмыкнул Захребетник. — Ювелирные мастерские его, а мебельный завод на свата-брата оформил… Ну-ну».

Зимний день короткий. Пока я ждал поезд и получал багаж, пока мы доехали, солнце закатилось. В Поречье прибыли уже в темноте.

И первое, что увидели там, — высокие каменные заборы с колючей проволокой поверху. Они как будто стиснули дорогу с двух сторон. Неприятное чувство.

— Вам сюда, — сказал извозчик, остановившись у железных ворот забора, который нависал над дорогой слева. — Завод — там. А с той стороны, говорят, хозяйская усадьба, — он махнул рукой направо.

В эту минуту рядом с воротами в заборе открылась калитка. Из неё вышли двое людей, одетых в тулупы и валенки.

Один, не говоря ни слова, подошёл к карете и принялся отвязывать чемоданы. Другой посмотрел на меня и сказал:

— Идём.

Я прошёл вслед за ним через калитку.

В отдалении стоял длинный одноэтажный заводской корпус. Окна были освещены: работа, судя по всему, кипела. Но в корпус мы не пошли.

Мой сопровождающий молча подтолкнул меня к небольшому деревянному строению.

— Зачем мне туда? — попробовал сопротивляться я. Мне нужно было время, чтобы оглядеться. — Я привёз чемоданы, я должен их передать…

— Должен — передашь, — перебил охранник. — Иди куда сказано. — И снова меня подтолкнул, в этот раз более ощутимо.

Пришлось идти.

На проходной охранник заставил меня снять пальто и обыскал. Я порадовался предусмотрительности Корша, благодаря которой спрятал амулет, делающий незаметной магическую маскировку, в калошу.

После обыска охранник включил фонарь, светящий зелёным светом, и направил его на меня.

Угу. А вот и прибор, с помощью которого можно обнаружить магию! Дело-то у Розенкранца действительно поставлено на широкую ногу.

Притворяясь Карамазовым я, разумеется, не взял с собой ни малахириум, ни оружие, ни какие-либо другие предметы, могущие обозначить мою принадлежность к Коллегии. За исключением амулета в калоше да рынды на пальце — на которую охранник взглянул равнодушно. Перстень как перстень, ничего настораживающего. Но всё же под зелёным светом фонаря и взглядом охранника стало не по себе.

Не похоже, конечно, что меня собираются пристрелить прямо здесь, не собирались бы пропускать дальше — не стали бы обыскивать. Но серьёзность отношения Розенкранца к безопасности впечатляла.

Охранник наконец опустил фонарь и буркнул:

— Одевайся.

Я надел пальто. Выйдя на улицу, увидел, что чемоданы лежат на тележке. Второй охранник закрывал железные ворота.

Лязгнул засов. Извозчик, должно быть, уже уехал.

Я прекрасно понимал, что помочь он мне не смог бы при всём желании, и знал, что за мной по пятам следуют коллеги из управления, готовые в любую минуту прийти на помощь. Но всё же почувствовал себя так, как будто с лязгом ворот оборвалась последняя связь с внешним миром. Даже Захребетник притих.

Я встряхнул головой, прогоняя тревожность и заставляя себя собраться.

Я сам это придумал. Я сам уговорил Корша принять мой план! И теперь уж отступать некуда.

Закрыв ворота, охранник взялся за тележку и кивком приказал мне следовать за ним. Заходить в корпус мы не стали, прошли по расчищенной от снега дорожке вдоль здания и свернули за угол. Одновременно с тем, как мы повернули, распахнулась дверь в торцевой стене. Из двери хлынул свет.

Охранник вкатил тележку внутрь.

В небольшом помещении было прохладно и пусто. Посреди на небольшом возвышении стоял металлический стол, похожий на тот, где держал магическое оборудование Цаплин. В углу — небольшой столик, накрытый к чаю.

К большому столу прислонился спиной Корякин. Он кивнул охраннику. Тот снял с тележки чемоданы, поставил их на стол и с поклоном удалился.

— Ну вот, видишь, — обратился Корякин ко мне. — Ничего сложного. А ты упирался!

Я почтительно поклонился.

— Открывал?

Я вскинул руки и помотал головой. Дескать, ну что вы, как можно! Голос я старался не подавать.

— Молодец. Сядь, передохни.

Корякин кивнул на столик в углу. Я подошёл и сел на стул.

— Чаю пока выпей, — продолжил Корякин. — Да наливай, не робей! Замёрз, поди? На улице-то — не май месяц. Паспорт тебе сейчас принесут.

Говорил он с такой наигранной сердечностью, что если бы у меня и были сомнения относительно дальнейшей судьбы Карамазова, в этот момент они бы развеялись.

Но где же Розенкранц? Мне нужен он, я ради него сюда пробрался!

«А можно спросить, с чего ты взял, что Розенкранц тут вообще появится? — угрюмо спросил Захребетник. — Что он здесь забыл? Если помощник не может принять поставку самостоятельно, то это очень хреновый помощник».

«Я уверен, что Розенкранц придёт, — упрямо возразил я. — Поставка нефрита в таком объёме — не та вещь, которую можно доверить помощнику. Кроме того, мне кажется, что Розенкранц в принципе мало кому доверяет. Слишком уж легко расстаётся со своими распространителями и агентами. Люди для него — расходный материал».

— Что же ты чай не наливаешь? — пристально глядя на меня, спросил Корякин. — Остынет!

Открывать чемоданы он не спешил. Я потянулся к чайнику.

«Не вздумай пить! — влез Захребетник. — Если там не яд, то снотворное. Откачивай тебя потом».

«Я и не собирался. Не совсем же дурак».

Я взял чайник, принялся наливать чай. Действовал специально медленно и неловко, но понимал, что бесконечно тянуть время не смогу.

Да где же Розенкранц, чёрт бы его побрал⁈

— Ты кого сюда привёл?

Я вздрогнул, пролив чай, и обернулся. Оказывается, в стене позади меня распахнулась неприметная дверь.

На пороге стоял человек, лицо которого я видел на афишных тумбах: оперный тенор Совинов. Только вот монокля в глазу у Совинова на портретах не было, а человек, который вошёл, смотрел на меня сквозь монокль.

— Кого, чёрт побери, ты притащил⁈

«Совинов», в отличие от Корякина, говорил без акцента, только слегка растягивал слова. Он, тыча пальцем в меня, с негодованием повернулся к Корякину.

— Так, изволите ли видеть… Карамазов, — растерянно пробормотал Корякин. — Из Сибирского банка, я докладывал…

— Чёрта с два это Карамазов! На нём маскировка!

«Монокль, — быстро сказал Захребетник. — Аппаратуру на входе ты смог обдурить. А у этого гада что-то более серьёзное. Он на тебя сквозь маскировку смотрит и настоящее лицо видит».

«Да понял уже!»

В следующую секунду я ринулся в сторону — «Совинов» швырнул в меня поток магии.

В первое мгновение я едва не поставил защитный купол. Малахириума при себе не было, но для простых заклинаний мне хватило бы и собственного резерва. Однако я вовремя вспомнил, что изображаю человека, не владеющего магией, и просто отпрыгнул в сторону. Захребетник, как мы и договаривались, пока не вмешивался. Я повернул перстень на пальце и вдавил в ладонь острый камень.

С Коршем мы договорились, что рынду я активирую сразу, как только появится Розенкранц. Всё, отсчёт пошёл! Мне нужно продержаться три минуты. Ровно столько времени, по словам Корша, коллегам понадобится, чтобы прийти мне на помощь.

Магический поток, брошенный Розенкранцем, задел меня по касательной. Серьёзного вреда он не причинил, но лицо нестерпимо защипало. Я физически почувствовал, как сползает с него маскировка.

— Ты кто⁈ — рявкнул Розенкранц.

Ага. А ведь в лицо-то он меня не знает! Так же, как и Корякин.

— Пощадите, сударь! — завопил я. — Я репортер из «Столичной правды»! Хотел написать статью.

Норд А., не к ночи будь помянута, могла бы мной гордиться.

— Какую ещё статью? — изумился Розенкранц. — Как ты сюда попал?

— Случайно на вокзальной площади услышал, как некий господин берёт извозчика до Поречья. И рассудил, что ему некуда ехать, кроме как на завод! А ваша продукция очень интересует наших читателей. Я хотел незаметно пробраться в цех и всё тут рассмотреть. — Я сам удивлялся тому, какой бред способен нести. А метроном в голове отсчитывал секунды, оставшиеся до прибытия подмоги. — Ах, господин Совинов! Я в самых смелых мечтах не мог вообразить, что встречу тут вас. Я ваш давний поклонник. Могу я попросить у вас автограф? Одну секунду, сейчас найду блокнот.

Я принялся шарить в карманах пальто. Розенкранц, поначалу ошалевший от неожиданности, опомнился.

— Пошёл вон! — рявкнул он. — Никаких автографов! Охрана!

Распахнулась дверь в другой стене. Ворвались двое и наставили на меня винтовки.

— Вышвырнуть его! — приказал Розенкранц.

Охранники слаженно шагнули в мою сторону.

— Пощадите, сударь! — завопил я. — Дозвольте хотя бы одним глазком взглянуть на завод! Если я вернусь в редакцию, не принеся информации, меня тут же уволят.

По моим прикидкам, продержаться мне оставалось минуту. Всего одну минуту! Я бросился к Розенкранцу и умоляюще сложил на груди руки.

— Господин, — пробормотал вдруг Корякин.

— Чего тебе?

Розенкранц повернулся к нему. А Корякин побледнел. Он смотрел на меня.

— Господин… Я видел этого парня на фотографическом снимке. Никакой он не репортёр. Его фамилия Скуратов. Он служит в Государевой Коллегии.

— Что⁈ — взревел Розенкранц.

В этот раз поток магии, который он швырнул, должен был не уничтожить маскировку, а оставить от меня мокрое место.

В дальнейшем притворстве смысла уже не было. Я выставил защитный купол. Поток магии разбился о него.

— Верно, — ухмыльнулся Розенкранц. — Коллегия, их штучки. Ну да не родился пока сыщик, который сможет со мной совладать!

Следующий удар Розенкранца впечатал меня в стену вместе с куполом. Купол под напором магии расплющился. Я буквально услышал, как он затрещал.

«Ах ты скотина! — возмутился Захребетник. — Да ты знаешь, что бывает с теми, кто не верит в возможности Государевой Коллегии?»

Захребетник стремительным вихрем метнулся в сторону и ударил в ответ. Теперь к стене отлетел Розенкранц. Впечатался в неё и осел на пол.

«Розенкранца надо брать живым! — рявкнул я. — Ты забыл⁈»

— Убить! — завизжал Корякин, тыча пальцем в меня.

Охранники открыли пальбу. Сам Корякин бил магией.

Захребетник, расхохотавшись, одним прыжком взлетел к потолку. Он в наилучшей своей традиции укрепился там руками и ногами и сплюнул пулю, которую поймал зубами на лету.

— Что, не ждали⁈ — раздалось с потолка.