Человек государев 4

Глава 27 Рудник

«Дружеский» визит Полоза будто исчерпал лимит безобразий, и на руднике установилась тишь да благодать. И следующие три недели я вёл скучную размеренную жизнь. Каждый день сидел в конторе, методично разбирая документы, в компании с Горыниным тренировался в магии, гулял с Принцессой и иногда вечерами играл в шахматы с другими командировочными. Именно так, по мнению Захребетника, и выглядит образцовая жизнь чиновника: смертная скука и перекладывание бумажек.

— Надо тебя пораньше в столицу вернуть, — ворчал он, — а то с тобой здесь паутиной покроешься.

От такой жизни он впал в меланхолию, большую часть дня дремал, вечерами бухтел и оживлялся только во время шахматных поединков. Ну я, если честно, был даже рад подобной «скуке». Дело с нефритом и арест ювелира, командировка, колдун в Моголе, рудник со странными сотрудниками Горного ведомства — по мне, так вышел перебор с впечатлениями. Хотелось чего-то потише и поспокойнее, чтобы слегка отдохнуть. И копание в архивных бумагах подходило для этой цели как нельзя лучше.

«А ты, оказывается, тот ещё бюрократ и чернильная душа», — посмеивался надо мной Захребетник.

Но я лишь отмахивался и продолжал выписывать столбиком числа, сверять суммы и искать нестыковки. Так что за три недели я скопил кучку листов с заметками, описывающих движение малахириума за пару лет. Немного, в разрезе того объёма работы, что мне поручили. Но стоило внимательно взглянуть на эту выжимку, как всплывали неприятные факты. Судя по всему, малахириум активно подворовывали. Не сильно скрываясь, лишь зачищая «верхний» слой отчётности. Видимо, надеясь, что никто не будет «копать» вглубь.

«Что, правда нашёл?»

— Ага, сам посмотри.

«Не-не-не, — Захребетник фыркнул. — Я на такое не подписывался. А вот ты перепроверь всё ещё раз. Давай-давай, в таких делах нужно быть полностью уверенным».

Захребетник буквально заставил меня взяться проверять выводы, снова поднимая старые документы. Так что до самого вечера я читал бумаги, писал и опять считал баланс. И да, недостача там точно имелась.

На следующее утро Захребетник велел мне составить рапорт о полученных результатах.

«Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Пиши сразу в трёх экземплярах, на всякий случай. Одну в канцелярии официально зарегистрируешь, а две у себя сохрани».

— Зачем?

«Вдруг они тут ворьё покрывают и твой рапорт потеряют? А у нас вот, ещё есть! Мы копию Коршу в Москву отправим, пусть у него голова болит. Понял? Всегда так делай, от многих бед себя убережёшь. Бумага лишней не бывает».

— Это ещё посмотреть, кто из нас бюрократ, — буркнул я и сел составлять рапорт.

«Я просто опытный, — хмыкнул Захребетник. — Давно живу, много чего видел. Ты пиши, не отвлекайся».

По его совету я написал три рапорта, перечислив выявленные факты хищения. В обед два отнёс к себе в комнату, а один отдал в канцелярию и проследил, что его записали в журнал и проставили входящий номер.

«Вот и посмотрим, к чему это приведёт, — потирал мысленно руки Захребетник. — Ерундой они тебя загрузили или действительно недостатки ищут».

Но получилось совершенно не так, как он думал. Не прошло и часа, как меня вызвал Оползнев.

— Добрый день, ваше высокородие!

Я вошёл в кабинет обер-берг-мейстера и по-гусарски лихо щёлкнул каблуками, подражая Зубову. На Оползнева это не произвело абсолютно никакого впечатления. Он обвёл меня тяжёлым «каменным» взглядом, словно дубиной приголубил, и кивнул на стул.

— Садитесь. Михаил Дмитриевич.

Он дождался, пока я приземлюсь напротив него. Не спеша взял со стола бумагу и продемонстрировал её мне.

— Ваш рапорт.

Обозначать вопрос интонацией он по-прежнему и не думал.

— Мой, Фёдор Змеянович.

Оползнев выразительно подвигал бровями, словно был недоволен.

— Нашли утечку малахириума.

— Воровство. — Я не собирался играть словами. — Это называется воровство.

— Утечка, — надавил голосом Оползнев. — Пока не вынесено обвинительное решение суда.

Он положил мой рапорт на стол и разгладил бумагу ладонью. Вытащил из кармана очки и нацепил их на нос, неожиданно став похожим на доброго дядюшку. Губы его сложились в трубочку, и он принялся водить пальцем по строчкам, пока не добрался до итоговой суммы.

Грозно хмыкнув, он полез в ящик стола. Вытащил оттуда другую бумажку, сложенную вчетверо. Развернул её, положил рядом с моим рапортом и начал сверяться с ней.

— С точностью до десятых.

Сняв очки и снова приобретя суровый вид, Оползнев кивнул мне.

— Поздравляю. Михаил Дмитриевич. Молодец. Справились быстро, лучший результат за последние пять лет. Точность тоже на высоте, почти идеально. Зачёт сдан.

— Эээ…

— На этом вы заканчиваете проверку документов. Сдайте их обратно в архив и можете переходить к следующему заданию. Обратитесь к Горынину, дабы он организовал ваше посещение рудничной шахты.

Оползнев сделал мне знак, чтобы я освободил помещение.

— Свободны. Михаил Дмитриевич.

Стоило мне выйти из кабинета, как Захребетник заржал в голос.

«Ну, дают! Что я говорил, а? Корш тебя сюда не просто штаны просиживать отправил».

— Что-то я не понял…

«Да что тут непонятного? Они тебе экзамен устроили: как быстро ты найдёшь воровство малахириума. Врубился?»

Мне захотелось выругаться. Матерно, в несколько этажей. То есть я сидел три недели над этими бумажками исключительно ради проверки?

«А что ты хотел? — Голос Захребетника стал серьёзным. — Как ещё тебя были должны проверить на усидчивость, внимательность и рабочие качества?»

— То есть ты их одобряешь?

«Конечно. Отличный метод отсеять дураков, лентяев и карьеристов. Кстати, ты готов к спуску в рудник?»

— А ты? Помнится, ещё недавно ты чуть ли не ногами отбрыкивался от предложения туда сходить.

«Тогда это тогда, — Захребетник усмехнулся. — Не хотел раньше времени с Хозяйкой встречаться. А сейчас можно и нанести ей визит».

Сдача документов затянулась почти до самого вечера. Так что с Горыниным я увиделся только за ужином.

— Говорят, ты на отлично справился, — улыбнулся он мне. — Значит, завтра на рудник пойдём. Готов?

Я пожал плечами. Лезть под землю мне не слишком хотелось. Да и возможная встреча с Хозяйкой тоже не добавляла радости. Кто его знает, как она отреагирует на Захребетника?

— Ну, что, Михаил? Выдвигаемся?

Горынин утром был такой бодрый и радостный, словно собирался не спускаться в рудник, а в город на ярмарку или в театр. Он только что не светился, а в глазах стоял смех.

— Сейчас, десять минут, и пойдём.

Тащить Принцессу под землю я не собирался. Тем более что Горынин намекнул — спуск в рудник может затянуться. Так что я поручил собаку заботам Лукерьи, попросив ухаживать за ней как за родной.

Последним штрихом подготовки стала одежда. Ещё вчера ко мне подошёл Семёнов и по-дружески посоветовал не ходить на рудник в мундире.

— Изгваздаетесь по уши, — морщился он, словно сам уже успел это сделать, — малахитовая пыль так въедается, что ни за что не отстирать. Возьмите лучше одежду, которую не жалко выбросить.

Так я и поступил, найдя в багаже подходящий «костюмчик». Горынин, когда увидел, в чём я одет, одобрительно кивнул:

— Ага, вижу, есть опыт походов в такие места. Всё, двигаем, путь нам предстоит неблизкий.

До рудника мы дошли пешком. Хоть на улице и стоял небольшой морозец, но светило яркое солнце, намекая на близкую оттепель, и дышалось как-то удивительно легко. Или это я заранее предчувствовал подземные галереи с затхлым воздухом и пытался надышаться впрок.

— Нам туда.

Горынин не повёл меня к входу в главную шахту, а указал на здоровенный двухэтажный «сарай» в стороне.

— Пойдём через боковой ствол, чтобы не мешать работам.

Собственно, вход в рудник и находился в том самом «сарае». В нём на удивление было чисто и гудели какие-то установки, видимо, загоняющие под землю воздух. Там же располагалась решётчатая клеть эдакого лифта, с помощью которого и спускались под землю. Причём механизмы, которые я успел увидеть, выглядели новенькими и ухоженными.

«Обрати внимание, — шепнул мне Захребетник, — этот ствол шахты используется не для добычи малахита. Больше похоже на парадный вход для важных лиц».

«Они что, под землю делегации водят? На встречу с Хозяйкой?»

«Не знаю, но не удивлюсь, что так оно и есть. Ладно, не отвлекайся, потом разберёмся».

Мы вошли в лифт, и Горынин с грохотом закрыл решётчатую дверь подъёмника. Ткнул пальцем жёлтую кнопку с непонятным значком, и клетка лифта медленно поползла вниз.

— Главное, не нервничай, — обернулся он ко мне. — Спустимся, прогуляемся немного, осмотримся, пройдёшь небольшую проверку, и обратно.

— Какую проверку?

— Да, ерунда сущая, — махнул он рукой. — Увидишь, там всё очень просто.

— А можно немного поконкретнее? На что проверка? Могу ли я находиться под землёй?

— Да нет, — Горынин поморщился. — Проверка на устойчивость к магическому фону. Её все командировочные проходят, чтобы отметку в личном деле получить. По ней у вас в Коллегии определяют, сколько малахириума сотруднику выдавать.

«О! Это нам надо! — тут отозвался Захребетник. — Давай, Миша, постарайся. Нам зелёных кубиков побольше надо».

С грохотом лифт остановился. Горынин открыл дверь подъёмника и сделал шутливый приглашающий жест.

— Добро пожаловать на Гумёшевский рудник! Самый магический и важный объект в государстве. Прошу следовать за мной.

Если честно, я представлял себе рудник малахириума совсем не так, как оказалось в реальности. Воображение рисовало что-то похожее на пещеры с низкими нависающими потолками, с щербатыми стенами, по которым стекают капли влаги. С деревянной крепью, держащей своды. И самое главное: мне казалось, что камень стен и потолка будет сплошь зелёный малахит с чёрными разводами. Ну а как ещё должна выглядеть шахта Горного ведомства?

Но всё оказалось совершенно по-другому! Никакой крепи, низких потолков и сочащейся влаги. Здесь были ровные коридоры с полукруглыми сводами, а стены казались гладко отполированными. На них висели магические светильники, разливающие вокруг себя мягкий тёплый свет. Пол под ногами был ровный, но если присмотреться, можно было заметить следы от демонтированных рельсов.

И что обиднее всего, вокруг не было никакого малахита! Камень был исключительно серый, рыжий и чёрный. Если он тут и встречался когда-то, то его давно уже выковыряли, вынесли на поверхность и попилили на стандартные кубики.

— Направо.

Горынин шёл лёгкой быстрой походкой, беззвучно скользя по коридорам. Не оборачиваясь, только отдавал команды, когда сворачивал в очередной раз.

— Налево. Направо.

На всякий случай я запоминал порядок поворотов. Была бы возможность, я бы ещё на стенах мелом стрелочки рисовал. Кто его знает, чем эта «прогулка» закончится, а мне ещё назад возвращаться.

«Не боись, — Захребетник, как всегда, подслушивал мои мысли. — Выведу тебя в любом случае».

— Вот и пришли.

Горынин резко остановился и развернулся ко мне.

— Это зал стандартной магической пробы. — Он указал на тёмный провал за спиной. — Твоя задача — идти прямо, никуда не сворачивая. Как только почувствуешь, что на тебя давит магия, — останавливаешься и зовёшь меня.

— Давит в каком смысле?

— Ну, в любом. Волосы дыбом встали, пальцы будто иголками колет, по спине холодок бежит. Бывает, ноги отнимаются или в глазах темнеет.

— Понял.

— Тогда прошу!

Он изобразил старомодный поклон по моде восемнадцатого века. Я кивнул в ответ и двинулся во тьму.

Стоило пройти несколько шагов, как глаза привыкли к темноте, и я разглядел впереди длинный проход. Стены, покрытые узором из тёмных узких полосок, еле заметно светились зеленоватым светом.

«Заказывал малахит? — усмехнулся Захребетник. — Получи и распишись. Один сплошной малахит вокруг».

Продолжая двигаться вперёд, я заметил под ногами какие-то полоски. Будто я шёл по огромной линейке, брошенной великаном.

«Что ты удивляешься? Они так магическую устойчивость измеряют. Докуда дошёл — такой уровень тебе запишут».

Я пожал плечами и прибавил шаг.

— Хотел уточнить: ты сейчас мне подыгрываешь? В том смысле, чтобы мне побольше уровень взять.

«Вот ещё. Во-первых, жульничать в таком месте вредно для здоровья. Во-вторых, мне самому интересно, на что ты способен. Ты ведь боярин, всё детство живший под влиянием родового Истока. Да ещё и моё влияние должно сказываться. Вот и посмотрим, как эти вещи друг на друга наложились. Интересный эксперимент получился, между прочим. Не будь я в твоём мире инкогнито, можно было бы диссертацию защитить по теме влияния духовной сущности высшего порядка на боярскую кровь. Только для сравнения нужно взять контрольную группу простых бояр».

Слушая болтовню Захребетника, я шагал всё дальше и дальше. Стены разошлись в стороны, а пространство затопило тусклое зеленоватое сияние. Под ногами начал хрустеть песок, а с потолка потянулись острые пики сталактитов.

«Стоп!»

— Что? Сказали же остановиться, когда необычное почувствую.

«Ты, может, и не чувствуешь. А вот у меня стойкое ощущение, что мы пошли куда-то не туда».

Я притормозил и огляделся по сторонам. Сквозь зелёное сияние проступали грубые стены явно природного происхождения. Пол под ногами был неровный, и никакой «линейки» на нём не было.

«Что-то мы не туда зашли. Разворачивайся и иди назад».

Так я и сделал. Обернулся и двинулся обратно. Вот только через десяток шагов оказался на развилке двух коридоров.

«В правый».

— Уверен?

«Уверен, уверен. Иди уже».

Спорить я не стал: оба прохода выглядели одинаково. Но через пять минут передо мной возник перекрёсток сразу из пяти туннелей.

— Что-то я не уверен, что мы здесь были раньше.

«Ммм…»

— Ну? И куда мне идти?

«Назад давай, мы не тот проход выбрали».

Язвить, что Захребетник ошибся, я не стал. Припомню ему в другой раз, когда он умничать будет. Я снова развернулся и побрёл обратно. Но уже через сотню шагов стало понятно — мы заблудились. Это место со сталагмитами, торчащими из пола, я видел первый раз.

«Бывает. Я знаешь ли, не потомственный горняк, чтобы ориентироваться под землёй внутренним чутьём».

— И что делать будем?

Захребетник задумался, раздосадованно хмыкая у меня в голове. Но ни он, ни я придумать ничего не успели. За спиной раздался громкий кашель и хриплый голос спросил:

— Заблудился, человече?

Сделать я ничего не успел. Захребетник тут же перехватил управление и обернулся на звук.