Человек государев 4

Глава 20 Проклятый старый том

Тряпичкин оказался худощавым молодым человеком, примерно моего возраста. Вот только выглядел он не слишком представительно. Постоянно горбился, смотрел из-под бровей и двигался, словно кукла на шарнирах. Черты лица у него были острые, а кожа болезненно-бледная. Сальные тёмные волосы падали ему на глаза с чёрной радужкой и покрасневшими белками. И никаких дополнительных проверок не требовалось, чтобы понять, что колдун именно он. Запах чёрной магии от него шибал в нос даже на расстоянии.

— Что вам угодно?

Он остановился напротив и уставился на меня тяжёлым сверлящим взглядом.

«Ну, Миша, давай. Оружие у тебя есть, союзник тоже. Действуй-злодействуй!»

Захребетник мысленно потёр ладони, хихикнул и исчез из моей головы, оставляя в одиночку разбираться с колдуном.

— По какому праву вы врываетесь в мой дом, сударь? Без приглашения, в такой наглой манере?

Взгляд Тряпичкина с каждой секундой становился всё подозрительней и злей. Длинные, похожие на ноги паука пальцы нервно двигались, а вокруг головы сгущалась призрачная чёрная дымка. Нет, сейчас, когда он на взводе, нельзя с ним устраивать магическую дуэль. Я встал и учтиво поклонился.

— Добрый день, Иван Васильевич! — решил я немного сбить его с толку. — Прошу простить за внезапное вторжение. Но я не мог не зайти к вам, раз уж судьба занесла меня в этот городишко.

— Ч-что вы имеете в виду?

Его слегка перекосило, и он раздражённо дёрнул себя за мочку уха.

— Разве я мог не нанести визит вежливости одному из немногих в этих краях образованному человеку? Да к тому же получившему блестящее образование в столице!

— Ммм…

Судя по виду, колдун опешил и растерялся. Если минуту назад он собирался меня вышвырнуть, то теперь не понимал, что делать.

— Д-да, — Тряпичкин кивнул, — я п-получил, если можно так сказать.

— Не скромничайте, Иван Васильевич! Если уж до меня, приезжего, дошли разговоры о вашем уме и образовании.

— Р-разговоры? — Он напрягся и опять уставился на меня с подозрением. — Кто обо мне разговаривает?

— Да все вокруг! Сегодня Марья, девушка из гостиницы, мне все уши про вас прожужжала. Какой вы образованный и умный человек.

Тряпичкин скривился.

— Ах, Марья. Ну да, эта может. С малых лет по мне сохнет, дурочка.

— А слышали бы вы, как о вас отзывается Пётр Иванович!

— Который? Бобчинский или Добчинский?

— Оба! Буквально превозносят вас до небес. Говорят, какой человек! Какой человек! Человечище! Не остался в столице, а вернулся в родной город.

Я угадал верно. Студент-недоучка, став тёмным колдуном, обладал болезненным самомнением и жаждал признания. От моих слов его повело, будто от стакана крепкой выпивки. Глаза заблестели, он гордо вздёрнул голову и выпятил грудь.

— Да-с, вернулся. Думаете, университет — храм науки? Как бы не так! То же захолустное училище, единственно студенты в мундирах щеголяют. Профессора — ну вылитые уездные смотрители: те же сплетни, та же картёжная игра по углам, но вместо в «дурака» — преферанс на интерес. Тьфу! Хотя меня уважали, я вам скажу. Бывало, профессор Мейер читает лекцию по римскому праву, а я только рукой махну: «Э, полноте, Фёдор Иванович, не до пандектов сегодня!» И уезжаю в ресторацию. Приеду, а меня всё общество встречает. Дамы так и вьются, так и вьются! Одна графиня, помню, писала мне записочки с фиалками. А ректор, бывало, встретит в коридоре и говорит: «Тряпичкин, голубчик, может, вам не так прилежно учиться? А то у нас скоро похвальные грамоты закончатся».

Мне оставалось лишь кивать и поддакивать. Тряпичкин же распалялся всё больше и больше.

— Что та столица? Та же деревня, только вывески другие. Что в ней хорошего? Те же чиновники, те же взяточники. Идёшь по Тверской, кругом фонари, магазины, бабы в шляпках… а на душе пусто. Я как это понял, так сразу и решил: брошу всё к чёрту! Мне один важный генерал, знакомец мой, прямо сказал: «Тряпичкин, дружище, говорят, вы в провинцию собираетесь? Ох и завидую я вам! Там и женщины натуральнее, и выпивка крепче, и начальство добрее. А здесь мы все как в тюрьме сидим».

— Говорят, — я сделал серьёзное лицо, стараясь не показывать улыбку, — вы от больших чинов в столице отказались?

— Отказался. — Тряпичкин ещё больше надулся и топнул ногой. — Мне даже департаментом управлять предлагали! Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено. Вроде и легко на вид, а рассмотришь — просто чёрт возьми! После видят, нечего делать, — ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… Можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение? — я спрашиваю.

— Как же я рад с вами познакомиться, Иван Васильевич. С таким замечательным человеком.

Даже Захребетник не выдержал и фыркнул, глядя, как Тряпичкин едва не лопается от довольства.

— Но, признаюсь, у меня была ещё одна причина искать встречи с вами.

— Да-да? Желаете получить мой совет? Что же, я легко дам его вам, мне ничего не стоит.

— Дело в том, что по всем признакам в городе появился тёмный колдун.

— Вот как? — Тряпичкин удивлённо моргнул. — Может быть, ведьма?

— Нет, именно колдун. Причём, как я успел выяснить, очень могущественный.

Тряпичкин облизал губы.

— Может быть, может быть. И что же, вы хотите найти его?

— Думаю, мне не стоит этого делать. Скорее, я бы хотел договориться с ним.

— Договориться? И о чём же?

— Он расскажет мне, кто обучал его тёмной магии. А я буду ходатайствовать о смягчении наказания для него.

— Ха-ха-ха! — Тряпичкин рассмеялся. — А вы шутник, господин хороший. Это про какое же наказание вы говорите?

— Про каторгу. На которую его отправят после того, как я его арестую.

— Арестуете?

— Конечно.

— Могущественного колдуна? Вы⁈

Тряпичкин захохотал в голос. Стал хлопать себя ладонями по бокам и мотать головой.

— Вот уж насмешили так насмешили! Умора! Какой-то мелкий чиновник решил изобразить из себя великого мага! Не могу, прямо анекдот!

— Во-первых, не какой-то, а титулярный советник Коллегии Государевой Магической Безопасности Скуратов. А во-вторых, вы совершенно зря смеётесь, Иван Васильевич. У меня есть средства, чтобы заставить колдуна пожалеть о своём поведении.

Губы Тряпичкина скривились в презрительной усмешке.

— Перестаньте. Как вас там? Скуратов? Так вот, Скуратов, вы не клоун из цирка. Так что не пытайтесь меня смешить. Что вы можете? Жалкий чиновник, который думает, что, лишь помахав своим удостоверением, получит всё что угодно. Нет-с! Вам здесь не столица, где вам все кланялись. И сейчас вы не на того напали. Великий колдун даст вам по зубам, едва пошевелив пальцем. Идите в гостиницу, Скуратов. Молча собирайте чемодан и уезжайте. Тогда колдун оставит вас в живых и позволит тихо сидеть под лавкой. Пока я не возьму под свою руку всю державу.

Я покачал головой.

— Вы плохо себе представляете возможности государевых магов.

— Маги? Никто из них не годится мне даже в подмастерье! — Он взмахнул рукой, и его ладонь окутала густая тьма. — Мне подвластны все тайны мироздания! Только я знаю, как исправить эту тёмную страну. А следом я подчиню себе весь мир! И железной рукой поведу глупых людишек к счастью!

— Остановитесь, Иван Васильевич. Пока вы не перешли черту и не стали убийцей, вы всё ещё можете…

Его взгляд потемнел, и стало ясно — он уже убивал с помощью магии. Маленький несчастный человек, у которого тёмное колдовство вытащило на поверхность все скрытые комплексы.

— Что жизни этих глупых людишек, когда я веду к высшей цели? А вы, Скуратов, глупее, чем мне показалось. Идите откуда пришли, и я не стану посылать за вами своих слуг.

— Боюсь, я не могу уйти отсюда, пока не разберусь с проблемой. Колдуну не место среди людей.

— Глупец. Что же, смотри на настоящую мощь!

Он вскинул руку, и с его скрюченных пальцев в мою сторону потекла тьма.

В ответ я направил на него раскрытую ладонь. Свечи гнева и линза силы, как учил Захребетник. Гори. Гори же!

Свет вспыхнул неожиданно и ослепительно ярко. Луч чистого сияния ударил в щупальце тьмы.

— Нет!

Колдуна отбросило на пару шагов. Он дико вращал глазами, тряс головой и корчил дикие рожи.

— Не может быть!

Он поднял обе руки, снова призывая тьму. Но в этот раз я не стал медлить ни мгновения. Свет сорвался с моих ладоней и ударил его по пальцам.

— А-а-а!

Тряся кистями рук, он завыл от боли.

— Ненавижу! Ненавижу! Сволочь! Я избранный! Понимаешь? Она выбрала меня! Обещала, что весь мир должен быть моим!

— Руки за голову! Сдавайся, и обещаю, что суд учтёт твоё чистосердечное раскаяние!

— Нет! Я избранный!

Он дёрнулся и крутанулся вокруг себя. Фигура колдуна окуталась плотными потоками тьмы, похожей на смолу. Дом вздрогнул, и пол под моими ногами заходил ходуном. Свет за окнами померк, и завыл ураганный ветер, через который доносился сиротливый звук одинокого колокола.

— Я есть тьма! — трубным гласом возвестил колдун. — Умри, ибо моё царствие приходит!

Свет бил из моих ладоней, обжигая кожу и слепя глаза. Но не мог пробиться через кокон, которым колдун окружил себя. Шаг за шагом он надвигался на меня, протягивая руки, сотканные из тьмы.

— Я есть смерть! Я есть разложение и тлен!

В этот момент за его спиной мелькнула размытая лохматая тень. В два прыжка подскочила к нему, рыкнула и сомкнула челюсти на филейной части колдуна.

— А-а-а-а-а!

Тьма порвалась под моим ударом, и свет шваркнул Тряпичкина в грудь. Он рухнул на спину, и тут же над ним нависла Принцесса. От её рыка он закрылся руками и тонко запищал:

— Не надо! Не надо! Уберите! Я больше не буду!

С грохотом распахнулась дверь, и в гостиную ворвались Бобчинский и Земляника. Оба расхристанные и с очумелыми лицами. Но настроенные решительно: Бобчинский держал в руке револьвер, а Земляника сжимал в кулаке кубик малахириума.

— Спокойно, господа! Колдун задержан и готов покаяться.

Я склонился над ним, чуть отодвинув Принцессу, и спросил:

— Готов ведь?

Он зажмурился и часто закивал.

— Г-готов! Только уберите собаку! Уберите!

— В наручники его! — Подбежал Бобчинский, протягивая стальные браслеты. — Попался, голубчик!

— Сейчас, минуточку.

Захребетник снова объявился и мягко отодвинул меня от управления. Я не возражал — битва с колдуном порядком меня утомила. Он наклонился ниже и заглянул в глаза Тряпичкину.

— Скажи спасибо, что я тебя на месте не прикончил.

И пальцем нарисовал на лбу поверженного колдуна странный символ, отпечатавшийся на коже как ожог. Тряпичкин вздрогнул и застонал.

— Моя сила! Она пропала!

— Не будет у тебя больше силы. Отвечай, кто тебя учил тёмному колдовству?

— Никто!

Захребетник покосился на Принцессу, и та глухо зарычала.

— Никто, правда! Это всё она, книга!

— Книга?

— Да! Старая, с кожаными страницами. Я её на чердаке нашёл, когда тёткины вещи разбирал. А там — разное: и про колдовство, и про кровь, и про тьму. — Тряпичкин едва не плакал. — Там было написано, что я избранный. Обманула!

— Где она?

— У меня в комнате. Уберите собаку! Умоляю!

Выпрямившись, Захребетник кивнул Бобчинскому:

— Пакуйте и везите в участок.

Пока Бобчинский надевал на уже бывшего колдуна наручники, Захребетник обернулся к Землянике:

— Не ожидал, что вы вот сюда ворвётесь. Вы же говорили, что только малахириум выдавали.

— А что оставалось делать? — развёл тот руками. — Когда небо тьмой затянуло и ураган начался, мы подумали, что он вас того, убивает. Вот и кинулись на подмогу.

— Спасибо! Обязательно напишу в Москву, чтобы вас представили к награде.

— Да чего уж там, — Земляника махнул рукой. — Больше-то город спасать было некому.

Бобчинский поставил на ноги Тряпичкина, и Захребетник довольно осклабился.

— Ведите его на улицу, Пётр Иванович. А мы с Артемием Филипповичем должны здесь ещё кое-что сделать.

Подхватив Землянику под локоть, Захребетник потащил его к лестнице на второй этаж. А поднявшись наверх, быстро отыскал комнату колдуна-неудачника.

— Чувствуете, Артемий Филиппович, как фонит? Нет? Ну, ничего, научитесь ещё. Ага, вот и та самая книжица.

Он указал на здоровый том, лежащий на столе посреди комнаты. Вокруг него чем-то красным была нарисована кривая звезда со множеством лучей.

— Не трогайте! — Захребетник шлёпнул Землянику по руке, едва тот потянулся к книге. — К этой дряни лучше не прикасаться вовсе.

— Вы знаете, что это?

— Знаю, к несчастью.

Захребетник обошёл вокруг стола, разглядывая древний фолиант.

— Это Некрономикон Секундос. Второй том Книги Мёртвых душ. Её автор, маг Абдул Альхазред, сошёл с ума, когда прочитал написанное. Она считалась давно утерянной, но, как видите, нашлась в самом неожиданном месте.

— Ммм… Нам, наверное, нужен свинцовый контейнер, чтобы её забрать?

— Нет, — Захребетник покачал головой. — Её нужно сжечь. Немедленно.

Он выставил палец в сторону книги, и она вспыхнула ярким пламенем. Ни дыма, ни гари не было, лишь огонь весело плясал по ужасному фолианту. Страницы начали переворачиваться сами собой, тая на глазах и рассыпаясь невесомым пеплом.

— Вот и всё, — улыбнулся Захребетник, когда книга догорела. — Идёмте, вам следует оформить дело как положено и передать арестованного для суда.

— А вы разве мне не поможете? Я, признаться, не силён в таких делах.

— Увы, увы, — Захребетник широко улыбнулся. — Но я здесь не в командировке и не могу сделать за вас вашу работу.

На следующий день в Моголь прибыл поезд с одним вагоном, зато сразу с двумя сотрудниками Коллегии и десятком вооружённых полицейских. Это Корш среагировал на мою открытку и прислал помощь. Вся эта компания наделала много шума, появившись в городе и увезя с собой арестованного колдуна.

Я же потратил полдня на почте, переписываясь с Коршем срочными телеграммами. Описал произошедшее, ответил на вопросы и получил скупую благодарность за проявленную бдительность. А также указание: продолжать поездку, но отчитываться о своём местоположении при каждой остановке.

Впрочем, я получил ещё две неожиданные награды. Во-первых, весь город оказался в курсе моего сражения с колдуном. Жители видели и тьму, вызванную Тряпичкиным, и ураган, пронёсшийся по улицам. А Бобчинский растрезвонил по городу, кто именно спас жителей от ужасной участи. Так что общественность потребовала меня отблагодарить. И Сквозняков, с делегацией лучших людей города, вручил мне срочно отчеканенную серебряную медаль «Спасителю Моголя», грамоту, а также титул почётного гражданина города. Ну и местные купцы преподнесли мне конверт с тремя тысячами рублей. Как заметил по этому поводу Захребетник: «Не взятки, конечно, но тоже приятно».

А во-вторых, в ночь перед моим отъездом ко мне в номер пришла Мария. И буквально набросилась на меня с недвусмысленным намерением.

— Герой! — страстно шептала она. — Всю жизнь мечтала поцеловать героя! Вы идеал, Михаил! Рыцарь!

Скажу честно — я не монах, и отказаться у меня не хватило ни душевных сил, ни желания. К тому же Захребетник деликатно отвернулся и сделал вид, что ему происходящее совершенно неинтересно. Так что заснул я только под утро, а проснувшись, никого рядом с собой не обнаружил.

«Дело молодое, полезное, — хмыкнул Захребетник. — Главное, не обещай этой девице ничего во время прощания, чтобы она не ждала тебя тут до старости. Ну, чего разлёгся? Бегом собираться, у нас поезд скоро!»

И я пошёл собираться, довольный, что остановка в Моголе наконец-то закончилась.