Дикая одиссея. 6 000 км по Сибири, Китаю и Монголии с моими собаками

31

9 марта, Сибирь, 19 °C ниже нуля

Когда я покидаю замерзшую Селенгу, сразу же чувствую облегчение.

На последнем отрезке пути торосы тянулись от одного берега к другому, редко оставляя узкие свободные зоны вдоль берегов, которые были очень и очень опасными, потому что разнобой в толщине льда оказывались слишком существенными. Уже в который раз пара Бюрка и Мивук проявила себя наилучшим образом, обходя ловушки и двигаясь по торосам с мужеством викингов, плывущих по бурному морю.

На небольшой земляной площадке, нависающей над Селенгой (от которой я наконец-таки сворачиваю в сторону, чтобы отправиться в маленькое село Таежное), я останавливаю сани, издаю глубокий вздох облегчения и становлюсь перед собачьей упряжкой.

— Браво, Бюрка! Хорошо, Мивук! Ты выдающийся бегун!

Примерно такие слова я говорю и всем остальным собакам, уделяя при этом немножко больше внимания Квест, которая, чувствуя легкую боль в мышцах на левом боку, преодолела этот этап пути, находясь в санях.

— Вот увидишь. Квест, теперь у нас все будет прекрасно!

Деревня, которую я замечаю вдалеке, находится на расстоянии около двух километров от меня на большой травянистой равнине, покрытой тонким слоем снега. Группе в пять десятков школьников, которые следили за ходом моей экспедиции и работали в рамках разработанной нами программы экологического просвещения, разрешили прийти меня встречать. Встреча должна была состояться возле какого-то моста, но этого моста я не нашел, хотя тропа, по которой я ехал, должна была на него вывести. Хаотичность маршрута, проложенного Аленом и Фабьеном, свидетельствует о том, что они заблудились. Мои друзья свернули в какой-то рукав реки, хотя не должны были туда сворачивать, а затем вообще поехали по ее притоку, из которого затем выбрались, но опять заблудились на равнине. Я замечаю возвышенное место и, заехав на него, останавливаюсь, чтобы осмотреться и решить, каким образом смогу добраться до деревни, и, возможно, увидеть мост. Собаки уже почувствовали характерный запах домов и услышали звуки, доносящиеся из деревни, а потому удержать их на месте не так-то просто… Что уж говорить про Дарка, который делает впечатляющие прыжки вверх?

— Дарк, это невыносимо! Ты успокоишься?!

Я терзаюсь сомнениями относительно того, по какому пути следует поехать. Та ли это деревня, которая нам нужна? Как мне поступить?

Я не могу отправиться в эту деревню, не зная, где там остановлюсь, и не имея ни малейшего понятия, есть ли там местечко, чтобы можно было разместить собак. Если они так беспокойно ведут себя сейчас, то наверняка станут попросту неуправляемыми среди коров, баранов и прочих домашних животных. Уж лучше мне подождать. Арно, который вроде бы должен находиться в деревне или же возле мифического моста вместе со школьниками, в конце концов узнает о том, что я здесь. Поскольку Дарк лает, как ошалелый, а упряжка вместе со мной и санями располагается на видном месте, нас наверняка скоро заметят.

И в самом деле, не проходит и пяти минут, как ко мне едет по равнине какой-то автомобиль.

В нем сидит Арно. Широко улыбаясь, он машет рукой, не меньше меня радуясь нашей встрече.

— Гениально! Школьники тебя ждут.

Мы немедленно организуем встречу на берегу маленького озерца, на которое нам указывают жители деревни, сопровождающие Арно, и которое находится к западу от деревни. Мы просим по телефону, чтобы автобус со школьниками поехал туда. Таким образом, мы сможем уделить школьникам больше времени и у них будет предостаточно возможностей поразглядывать ездовых собак. Вместе со школьниками приедет и группа взрослых, тоже желающих взглянуть на собак.

Встреча длится два часа и проходит в доброжелательной атмосфере. Молодые энтузиасты гладят и фотографируют моих собак. Некоторые из подростков узнают их и называют клички. Они стали им знакомы после того, как эти школьники начали отслеживать мое путешествие с помощью Интернета и «Фейсбука» — так, как это делают тысячи детей во французских школах вместе со своими учителями. Кстати, жители деревни проводят под открытым небом небольшую торжественную церемонию встречи: группа людей в праздничных костюмах танцует, поет и угощает меня стаканом водки и традиционным караваем (нужно отломить кусочек и, ткнув им в солонку, съесть).

В деревне уже все подготовлено. Жилые помещения для нас и огороженное место для собак предоставляются в наше распоряжение министерством чрезвычайных ситуаций, которое в последующем будет обеспечивать мою безопасность на озере Байкал.

Нам осталось преодолеть около сотни километров, прежде чем мы окажемся в Таежном. За этим маленьким селом начинается проложенная охотниками тропа, которая пересекает горы, отделяющие меня от Байкала. Есть несколько вариантов того, как туда добраться. Как обычно, мнения по этому поводу очень сильно разнятся, и это мешает мне быстро принять решение.

— Ты должен поехать по реке. Тропа в прекрасном состоянии, и ты сможешь доехать по ней аж до села. А на дорогах, которые ведут в то село, снега либо мало, либо нет вообще.

Еще одно мнение:

— Главное — не выезжай на реку. Она во многих местах не покрыта льдом, и тропы на ней никакой нет. Никто сейчас не ездит по реке. Поезжай по дороге, которая проходит севернее. Она, правда, длиннее, чем та, что южнее, но на ней, по крайней мере, есть снег.

Третье мнение:

— У тебя нет выбора. Нужно ехать по самой короткой дороге — той, что проходит южнее. Дорога, которая севернее, сейчас закрыта, ее полностью разбили осенью грузовики. По ней невозможно ехать.

— А по реке?

— Начало реки — в хорошем состоянии, а затем уже похуже… Но ты можешь проехать по тропе, которая пролегает по берегу параллельно реке.

И так далее и тому подобное. Как же мне поступить?

Единственное решение проблемы я вижу в том, чтобы провести разведку. Именно это немедленно и делают мои друзья.

Благодаря им уже через пять часов у меня появляется реалистическое видение ситуации. Наилучший выход — воспользоваться несколькими маршрутами: сначала проехать километров тридцать по дороге, затем — по реке, потом — по тропинке, тянущейся по берегу вдоль реки и сливающейся километрах в двадцати от Таежного с дорогой, проходящей севернее и покрытой снегом.

Именно так я и поступаю на следующий день. Мы отправляемся в путь еще затемно, чтобы максимально использовать утреннюю стужу, являющуюся для нас благоприятной. И в самом деле, мои собаки бодренько бегут рысью со скоростью более восемнадцати километров в час. Мы добираемся до удивительно живописной реки и мчимся по льду аж до полудня. Около двенадцати часов дня, остановившись под высокой двухсотлетней сосной на ярком солнышке, я устраиваю себе и собакам привал, чтобы восстановить силы.

Дальнейшее движение по выбранному маршруту меня попросту очаровывает, поскольку лесная тропа оказывается идеальной, пусть даже я и сворачиваю случайно на второстепенную тропинку, в результате чего приходится возвращаться, и это добавляет к моему пути лишние двадцать километров.

Мы врываемся в маленькое село Таежное, насчитывающее не больше двух десятков деревянных домов. В этом селе в мое распоряжение предоставляют небольшую отдельно стоящую избу. Все дети села приходят на меня поглазеть и помочь поухаживать за собаками. В этот же день Ком, мой десятилетний сын, вылетает из Франции вместе с Дамьеном, кинооператором и специалистом по киносъемке, осуществляемой с беспилотного летательного аппарата. Мы встретимся через три дня по другую сторону гор, в Бабушкине. Стоит только об этом подумать — и слезы счастья подступают к моим глазам, затуманивая взор.

Тропа, которую проложили два охотника из Бабушкина на своих мотосанях «Буран», не просто идеальная. Она божественная. Это тропа, о которой ни один погонщик собачьей упряжки не осмеливается даже мечтать. Она пересекает обширный гористый район, почти не освоенный, куда никто не осмеливается наведываться зимой. В этом районе весьма разнообразный рельеф. Обширная местность покрыта великолепными лесами, состоящими из осин, хвойных деревьев, гигантских сосен и немногочисленных березок, белая кора которых блестит на солнце. В этом хорошо сохранившемся биотопе имеется многочисленная и разнообразная фауна, и мои собаки с восторгом принюхиваются к запахам диких животных, недавно пересекавших тропу, по которой мы движемся.

И тут вдруг я замечаю вдалеке, в углублении длинного спуска, двух лосей — самку и ее годовалого малыша, который, наверное, весит уже больше ста килограммов. Они стоят прямо посреди тропы, по которой, должно быть, шли, объедая почки на растущих вдоль нее кустах. По обе стороны от тропы снег лежит очень толстым слоем. Если эти тяжелые животные бросятся в такой снег, то в буквальном смысле слова увязнут в нем. Поэтому лоси, осознавая свою слабую сторону, предпочитают использовать и поддерживать в нормальном состоянии собственные тропы или же тропы, проложенные людьми, например лесорубами или охотниками.

Собаки мчатся во весь опор, и мы стремительно приближается к лосихе и ее детенышу. Лосиха, наверное, весит килограммов четыреста и выглядит очень внушительно, когда выпрямляется, чтобы получше нас рассмотреть.

Неожиданная встреча с дикими животными всегда вызывает приятные эмоции, но сейчас радость очень быстро трансформируется в тревогу. Почему лосиха не пустилась наутек после того, как увидела нас?

Я знаю ответ. Она принимает нас за стаю волков, которые вышли на охоту, и понимает, что единственный шанс спастись от нависшей над ними опасности заключается в том, чтобы встретить ее лицом к лицу и ни в коем случае не обращаться в бегство. Она бы быстро устала, передвигаясь в глубоком снегу, оказалась бы пленницей этого снежного моря и утратила бы возможность использовать свое самое эффективное оружие — ноги с остроконечными копытами, которыми может с высокой точностью ударить волка по голове и раскроить даже самый крепкий череп.

Я знаю, каким грозным является это оружие. Очень многие погонщики упряжек теряли своих собак — иногда много собак — в ходе подобных встреч. Одному из них даже пришлось вступить в схватку с лосем и уложить его топором после того, как тот прикончил пятерых собак из его упряжки!

— О господи!

Пятьдесят метров…

Тридцать метров…

— Хо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!

Я кричу собакам, пытаясь заставить их остановиться, и надавливаю всем своим весом на тормоз, но они продолжают мчаться вперед. Они похожи на котов, перед которыми вдруг появилась мышь.

Все происходит очень быстро.

Двадцать метров…

Столкновение кажется мне неизбежным, когда лосиха вдруг делает гигантский прыжок в сторону, стремительно убегает вверх по склону и исчезает в зарослях. Лосенок моментально следует ее примеру. Мои крики, похоже, заставили ее изменить решение. Где-то в примитивном мозгу животного, должно быть, загорелся огонек тревоги, информирующий, что эти волки уж больно какие-то странные.

Мы были очень близко от нее. Бюрке и Мивуку оставалось лишь с десяток метров до «добычи», и теперь я не могу их сдержать. Обе головные собаки сворачивают в сторону и бросаются вверх по склону вдогонку за лосями, увлекая за собой других собак и сани, которые застревают в зарослях кустарника, причем после того, как я падаю с них на бок. Я барахтаюсь в снегу, безмерно радуясь тому, что удалось так легко отделаться и что все мои десять собак остались живы. Все могло закончиться гораздо хуже. Собаки же воют во всю глотку, выражая свое разочарование по поводу того, что не смогли догнать лосей.

У меня уходит немало времени на то, чтобы привести все в порядок, и мы снова отправляемся в путь. Собаки мчатся по весь опор. Они все еще взволнованы и наверняка надеются, что нечто подобное повторится. Я же надеюсь, что нет…

Поскольку эта дорога зимой не используется, нагруженные снегом ветки кустарников опускаются аж до земли, образуя иногда настоящие заграждения, и те два охотника из Бабушкина преодолевали их на своих мотосанях, срубая отдельные большие ветки. Однако их осталось еще много, и мне часто приходится увертываться, поскольку при столкновении они вполне могут сбить меня с ног. Собаки стремительно мчатся по такой местности, которая для них, вообще-то, привычна, и преодолевают препятствия с ошеломляющей легкостью. Сто километров чистого счастья, которое хотелось бы продлить, если бы меня на берегах озера Байкал не ждала замечательнейшая встреча — встреча с сыном. Встреча, которую я ждал очень и очень долго.

Мы движемся от одного перевала к другому по бассейну самого большого озера в мире. Возраст этого озера — тридцать миллионов лет. Я неожиданно замечаю его вдалеке благодаря небольшому просвету между деревьями, представляющему собой покрытую лишайником поляну в лесу. Огромная водяная гладь бело-голубого цвета, которая окружена горами и в которой отражается солнце.

— Собачки! Мои собачки! Йау-у-у-у-у-у-у-у-у! Мы добрались до него! Мы добрались до него, мои собачки!

Чувствуют ли они мою радость и мое волнение? Я могу без тени сомнения заявить, что чувствуют!