Дикий Волк. Том 2

Глава 17

Снег в Орфене шел третий день, но дети с улицы Узорной уже знали: лучшее утро — в поместье Вилд. Они прибегали загодя, толкаясь у ворот в предвкушении зрелища. Каменные ворота открывались сами как по волшебству.

Первым начинал Рори. Проходя на заснеженный двор — он активировал грань, его окутывало с головы до ног огненным доспехом из переливающегося пламени. Жар волнами расходился от него, заставляя снег на крышах и подворье шипеть и испаряться, обнажая сухой камень. Для Рори это была ежедневная тренировка «огненного доспеха» — поддержание постоянного щита, удерживая нужную температуру. Для детей — самое зрелищное начало дня.

Следом за ним на очищенный палисадник выходил Рени. Пары воды послушно взмывали в воздух, собираясь в огромные, переливающиеся на утреннем солнце сферы, которые зависали высоко над головами магов. Движениями рук, будто дирижируя невидимым оркестром, гидромант придавал воде форму. Вот в воздухе застыл ледяной дракон, вот расправила крылья та самая магесса, а вот целая флотилия кораблей. Это было настоящее шоу, заставлявшее детские сердца замирать от восторга.

А в это время Ханна обеспечивала тыл. Пока ее напарники работали на зрелищность, она концентрировалась на тонком контроле. Как маг земли, она чувствовала частицы камня в лавке, в столе, в глиняных кружках. Она заставляла их частицы двигаться, мягко и безопасно разогревая. Лавка становилась теплой, стол — сухим, а чай в кружках, которые тут же расставляла кухарка, — обжигающе горячим. Ханна не просто присматривала за детьми — она создавала для них безопасный и комфортный островок тепла посреди зимнего утра.

И, конечно, плюшки. Щедрая раздача сдобы была не просто добротой душевной. Каждый пряник, каждое доброе слово от слуг Вилда были кирпичиками в фундаменте репутации Люция. «Дикий Барон» мог быть дерзким с зазнавшимися магами, но для простых людей он становился своим — тем, кто дарит детям сказку и теплое утро.

***

Наблюдая за счастливой детворой, я не удержался от улыбки. Знали бы они, чего стоило Рори и Ханне освоить эти, казалось бы, простые навыки для их утреннего представления. Но получилось и впрямь отлично. За прошедший месяц Ханна серьезно обогнала своих подруг в контроле. Думаю, теперь она без проблем смогла бы собрать себе голема и не трястись на лошади. Хотя Гектора, увы, ей пока не одолеть.

Ладно, мне пора было напомнить своей группе, что такое настоящие тренировки. К счастью, детям подобное показывать нельзя.

В подвальном помещении на минус четвертом этаже три несчастных мага уже ждали своей участи. Хоть за это время они и стали сильнее, но сравниться хотя бы с Магоном Фостером пока не могли.

От головы металлического монстра, отходили стальные тросы, готовые разорвать любого противника. Крылатый воин, стискивала в руках двуручный меч, пружиня ногами в ожидании атаки. Рядом стоял обычный человек с обычным полуторным мечом, чья неестественная скорость была его главной ставкой на сегодня. Все они ждали начала битвы, из которой в очередной раз вернутся не все. Чуть дальше работали другие маги, которые подбадривали коллег — чем дольше те продержатся, тем меньше шансов, что их собственные навыки подвергнут проверке.

Заходя в зал, я увидел рабочую атмосферу. Моя группа первой линии что то обсуждала. Я не стал их разочаровывать. Воспользовавшись тем, что меня не заметили, я тут же ускорился и попытался нанести удар Леви. Но тот ловко отпрыгнул и парировал мой меч. Пришлось переключаться на Дугласа, в которого врезалась моя нога. Он не успел среагировать и отлетел в стену. Сбоку на огромной скорости ко мне приблизилась Аспид с двуручником пытаясь нанести вертикальный удар. Впрочем, для меня это было слишком медленно. Я ударил по лезвию открытой ладонью, отведя удар в сторону, и она, потеряв равновесие, получила мой кулак в солнечное сплетение. Вся тройка разлетелась в разные стороны, но лишь Леви устоял на ногах.

— Леви, молодец. Дуглас, хватит спать. Аспид, либо бей быстрее, либо следи за центром тяжести.

Аспид, отдышавшись, выставила в мою сторону обвиняющий палец.

— Ты напал без предупреждения!

— Радует, что ты по-прежнему очень наблюдательна.

Я вновь ускорился со всплеском магии и отвесил ей легкий пинок, заставляя отшатнуться.

— Маги тени в принципе не любят предупреждать о своих атаках.

Этого промедления хватило Дугласу и Леви. Первый налетел на меня, а его тросы попытались опутать ноги и заблокировать обзор. Я рванулся назад, и Леви на полном ходу врезался в собственного напарника. Я не стал расстраиваться и просто отправил обоих подопечных в очередной полет.

— За идею хвалю, за исполнение — осуждаю.

В этот раз инициативу взяла Аспид. Короткий разбег — и в меня врезались все шестьдесят килограммов ее ярости. Я принял удар на жесткий блок, но в этот момент Леви, словно из ниоткуда, подсек мою опорную ногу. Баланс был потерян. Я начал падать, и тут Аспид открыла рот. С легким шипением в меня врезался огненный шар, который отшвырнул меня на несколько метров и вмял в каменный пол.

Я выбрался из-под обломков, отряхиваясь, и увидел паникующую Аспид. Никак не может привыкнуть, что ее атаки не пробивают мои грани.

— Вот это уже отличная комбинация! — одобрил я, вылезая из ямы. — Продолжайте в том же духе. Занимайтесь, а я пока к остальным.

— Так быстро? — Удивился Дуглас.

— Сегодня аукцион, вы должны выглядеть отлично.

Для подобного случая мы заказали другой вариант одежды. Тоже чёрный, но более классического покроя, напоминающий строгие комзолы. Однако главным вызовом стал наряд для Аспид. Платье для неё вышло практически классическим, если не считать одного радикального отступления — полностью открытой спины.

Девушки, увидев эту дерзкую выходку, тут же потребовали себе подобные, чтобы поддержать подругу. Пришлось срочно вносить коррективы в наши планы, но я не стал возражать. Теперь я с удвоенным предвкушением ждал, как наш дерзкий ход взорвёт зал на предстоящем аукционе.

Неожиданным дополнением в наших руках стал Филипп, дополнив список лотов настоящей артефактной одеждой. Весь месяц швеи, находящиеся под нашим патронажем, работали по двенадцать часов без выходных. Каждый вечер к ним заглядывал Леви — не столько как модель, сколько как целитель, чтобы следить за их здоровьем и восстанавливать силы. А финальным штрихом становился сам Филипп, наделяя ткани парой изящных граней.

Первая — «подгонка под фигуру» — делала посадку безупречной на любой, даже самой нестандартной фигуре. Вторая, куда более ценная, — «восстановление». Она позволяла ткани самостоятельно затягивать порезы и дыры, восстанавливая до тридцати процентов повреждений.

Так вышло, что мои картины, изначально считавшиеся гвоздем программы, скромно переместились в категорию промежуточных лотов, разогревающих публику перед настоящими диковинками — артефактами. На самом деле, в списке будет множество незаявленных безделушек. Да, большинство из них бесполезны в бою, но именно такая ерунда и нужна аристократии. Платье, которое невозможно испачкать вином или пылью? Оно потребуется каждой уважающей себя баронессе или герцогине, желающей продемонстрировать и статус, и благополучие.

Конечно же, мы вовсю распустили слухи по Академии, не давая никакой конкретики. Где-то кто-то слышал об уникальных лотах, о вещах, не имеющих аналогов. Информационный вакуум был нашей лучшей рекламой.

Сначала это были простые расспросы от студентов. Викта сыпала заученными отговорками с лёгкостью опытного дипломата. Позже к ней стали подходить старшекурсники, и в их тоне уже чувствовалась не просто любопытство, а настойчивость. Вот тогда Викта вцепилась в меня, словно утопающий в спасательный круг.

А когда подключились преподаватели, чьи «просьбы» предоставить списки товаров звучали как приказы, она и вовсе перестала отходить от меня дальше чем на три шага. Даже во время тренировок она старалась держаться поблизости, превратившись в мою молчаливую тень.

Казалось, сама ситуация — давление из-за аукциона, присутствие наследницы Помпео — пробудило в ней жгучее желание открыть новые грани. Она решила использовать любую возможность учиться, впитывая знания с упорством, которого я в ней раньше не замечал. И её любопытство уже выходило за рамки магии, всё чаще касаясь тонкостей управления и экономики — всего того, что превращало простую крепость в настоящий город.

Осмотрел команду, построившуюся у карет. Месяцы тренировок не прошли даром — в их собранных позах читалась готовность к любым неожиданностям. По плану нас ждало три экипажа: два для моих людей и один, который мне предстояло делить с Лирин Помпео. Таковы условности — два знатных дома прибывают вместе.

Я занял место в карете. Наш путь предстояло прокладывать Рори. Он расположился рядом с кучером, его новая огненная броня пылала ровным, сконцентрированным жаром. Снег на дороге впереди нас просто испарялся в радиусе тридцати метров, оставляя за собой сухую, каменную дорогу. Действительно его владение гранями перешли на новый уровень.

Дверь резиденции Помпео распахнулась, и ко мне отправилась Лирин Помпео. На ней было платье красного и черного оттенков, усыпанное россыпью черных кристаллов. Я на секунду задержал на ней взгляд.

— Я вижу, вам удалось раздобыть одну из наших моделей, — отметил я, следуя церемониалу.

— Пришлось расстаться с кругленькой суммой, — парировала она, с лёгкой насмешкой в голосе. — Но я ни о чём не жалею.

— Уже разобрались, как работают кристаллы?

— Филипп лично проинструктировал, как подпитывать кристаллы. Так что теперь я готова к любой подлости от «подруг», — её губы тронула уверенная улыбка.

— В таком случае, прошу в карету.

Подъезжая к замку, который Аргелии арендовали для сегодняшнего события, я не удержался от усмешки. Фасад украшали огромные, кричаще-яркие полотна, а по периметру стояла охрана в доспехах — красивых, но на редкость непрактичных.

— Рори, сможешь убрать снег с главного подъезда и дорожек? — кинул я.

— Уже делаю.

Снег на указанных участках начал таять на глазах, и через пять минут здание предстало во всей праздничной красоте, будто и не было зимней стужи. Пока мы дожидались, когда нашу карету примут, я успел отметить про себя расстановку гвардейцев и расположение выходов.

Выйдя из экипажа, я по светскому обычаю подал руку своей спутнице. Лирин, не колеблясь, приняла её и легонько взяла меня под руку — чётко соблюдая рамки приличий.

Внутри замка уже лилась музыка, а слуги с подносами курсировали между гостями. Большинство дам, завидев платье Лирин, тут же принялись живо обсуждать его. Но когда мы перешли в следующий зал, гул лишь нарастал — видимо, открытые спины в здешних кругах пока что считались смелым новшеством.

Моя группа стояла в центре зала, оживлённо о чём-то беседуя. Приблизившись, мы уловили суть разговора: на аукционе ожидались сам Викт Росарио и Роберт Санчес.

Два лидера Совета Магов в одном месте — это выводило сегодняшнее мероприятие на качественно иной уровень. Интересно, сколько они будут готовы потратить этой ночью.

Большинство знатных дам кружили вокруг витрин с платьями — сегодняшний аукцион должен был определить реальную стоимость нашего товара. Не меньше народу толпилось у моих картин. Магессы здорово постарались, создав в зале антураж искусственной разрухи. В свете горящих факелов композиция смотрелась по-настоящему эффектно.

Внезапно гул в зале нарастает — появляются члены Магического Совета. Рядом с Робертом Санчесом стоял наш старый знакомый Эрик. К моему удивлению, на обоих были наши модели одежды, хоть и в других цветах. И что ещё удивительнее — глава огненного клана не пылал буквально, в отличие от вечно пылающей Эмилии Помпео.

Эрик, заметив нас, сразу направился в нашу сторону.

— Рори, я сдержал слово, — он кивнул в сторону Санчеса. — Привёл главу клана.

Рори вышел вперёд.

— Неожиданно. Что ж, уговор есть уговор. Тренировочный бой — выбирай время.

— В выходные, — с довольной улыбкой ответил Эрик. — Приезжайте в наше поместье.

Поймав мой взгляд, Леви коротко кивнул. Вот оно что. Значит, интерес к нашему товару оказался не таким уж простым. Но новый гул, прокатившийся по залу, заставил отвлечься — появился Росарио. Да, этот вечер и впрямь обещал быть громким.

Как только Аргелии подтвердили, что все гости в сборе, началось основное мероприятие. Все переместились в огромный зал, где маги света создали мягкое, но яркое освещение — под потолком парили сияющие сферы, отбрасывая причудливые тени на стены. У каждого места лежали таблички для участия в торгах.

Мы наблюдали за этим со стороны, втайне надеясь, что местная аристократия сможет расстаться с серьёзными суммами. Тит Аргелий вышел на сцену и начал разогрев публики. Первыми на продажу выставили драгоценности одной знатной баронессы. Неожиданно торги разгорелись не на шутку, и первое ожерелье ушло за полторы тысячи золотых. Второй лот вызвал не менее яростную схватку с тем же исходом.

Затем настала очередь моих картин. На сцену вышли Леонард и Оскар. Полотна демонстрировались по одному, а ветераны живо описывали свои действия в тех самых битвах с гоблинами. Зал загудел: по их рассказам выходило, что уничтожены были не десятки и даже не сотни, а целые тысячи гоблинов. Когда истории подошли к концу, стартовали торги. Цена моментально взлетела до двух тысяч, и половина присутствующих сразу выбыла из игры. Но когда за лоты остались бороться только два представителя совета, мои брови поползли вверх. Стоимость полотен перевалила за четыре тысячи.

— Пять тысяч, — раздался спокойный, бархатный голос Росарио. Он сидел непринуждённо, будто обсуждал не цену на аукционе, а рецепт успокаивающего чая.

— Пять пятьсот, — парировал Санчес. В его голосе слышалось привычная насмешка.

— Шесть, — Росарио позволил себе лёгкую, снисходительную улыбку.

— Семь! — Санчес говорил уже чуть громче, и воздух вокруг него слегка задрожал от жара. — Искусство, несущее отпечаток настоящей битвы, должно висеть в залах, где кипит жизнь, а не пылиться в твоих зеленых садах!

— Восемь, — голос лекаря оставался ровным, словно охлаждая накаляющуюся атмосферу. — Чтобы оценить такую работу, нужна глубина, а не вспыльчивость.

— Десять тысяч, — Росарио задумался, после окончательно откинулся на спинку кресла, и в его позе читалась завершённость. — Я ценю искусство, а не сорю деньгами. Они твои, Роберт. Наслаждайся своей... яркой покупкой.

Тит Аргелий, багровый от напряжения, едва успевал повторять суммы. Казалось, ещё немного — и ему потребуется помощь лекарей. Но вот молоток трижды пробил по столу, и он, срывающимся голосом, объявил Санчеса победителем, «достойно оценившим живопись».

Всё. Тишина. А потом — внутренний взрыв. Словно звезда родилась где-то в глубине груди и ослепительной вспышкой выжгла всё — усталость, сомнения, тревоги. Осталось лишь одно: пьянящее, почти звериное чувство победы. Десять! Тысяч! Золотых! Чёрт, ДА! Кулаки сжались сами собой, сдерживая желание взметнуть их к небу с победным криком. Сейчас главное — не выдать этого на лице. Но сдержать улыбку было невозможно.

Затем настал черёд резной мебели из красного дерева с изящными вкраплениями кристаллов работы Филиппа, что и было немедленно продемонстрировано. Аргелий с бесцеремонной прямотой обнажил меч и нанёс мощный удар, вырвавший из столешницы добрый кусок древесины. Увидев шокированные взгляды собравшихся, он лишь усмехнулся.

— Этот стол способен восстановиться самостоятельно, но мы не станем тратить ваше время. Ваша светлость Росарио, не окажете ли мне честь?

Росарио, рассмеявшись, поднялся на сцену.

— Влейте немного вашей маны в этот кристалл, — попросил Аргелий.

Лекарь на мгновение замер в удивлении, но послушно выполнил просьбу. И прямо на глазах у изумлённой публики стол начал затягивать рану, будто живую плоть. Тем временем отлетевший кусок сиротливо лежал на полу, лишь подчёркивая произошедшее чудо. Увиденное превзошло все ожидания, и зал взорвался гомоном.

— Благодарю вас, ваша светлость! И да, вы не ошиблись в своих догадках. Перед вами — пусть и простейший, но подлинный артефакт, какие существовали в империи. И сегодня один из вас станет его обладателем.

Зал взорвался лесом рук и криками ставок. Росарио же, заворожённый, не отходил от стола, вблизи разглядывая искусную резьбу и многочисленные ящички, идеальные для хранения книг и документов.

— Десять тысяч! — его голос с лёгкостью заглушил общий гвалт.

Санчес уже собирался поднять свой жетон, но, заметив сверкающий решимостью взгляд лекаря, с улыбкой отступил. Оскар же едва стоял на ногах; идея, которую ему подбросил Люций, оправдалась с таким оглушительным успехом, что голова шла кругом. Он встретился взглядом с другом и прочитал в его глазах то самое, я же говорил.

— Но ведь так не бывает, Леонард, — пробормотал он себе под нос и, поймав осуждающий взгляд, лишь беззаботно улыбнулся в ответ, разом опустошив бокал. — Я точно не разбираюсь в том, как работает этот мир.

Тем временем на сцене появились следующие лоты — изысканные наряды для дам.

— Ваша светлость Санчес, не поможете? — вновь обратился Аргелий.

— Одевать не буду! — парировал маг огня, вызвав дружный смех в зале.

— Нет-нет, стоит лишь слегка подпалить, скажем, вот это платье.

Практически мгновенно на нежной ткани появилась аккуратная, дымящаяся дыра. Но не успела публика ахнуть, как материал начал стремительно восстанавливаться, будто перематывая время вспять.

— Благодарю вас, ваша светлость! Итак, дамы, как вы видите, эти наряды также обладают даром восстановления. Они не боятся повреждений, грязи и, ко всему прочему, идеально подстраиваются под вашу фигуру!

И тут все взгляды обратились на Лирин Помпео. Началась война. Двенадцать комплектов одежды были сметены с молотка по пять тысяч за каждый. Один из аристократов тщетно пытался удержать супругу от столь импульсивной траты, но потерпел сокрушительное поражение в битве за прекрасное.

— Итак, финальный лот на сегодня! Труд нашего художника. Как вам известно, серию картин, посвящённых битве за Эрам, написал непосредственный участник тех событий — Люций Вилд. Сегодня он дарует право заказать личную серию работ, которая будет соответствовать самым смелым вашим желаниям и интерьерам. Начальная цена — тысяча золотых!

Я вышел на сцену, натянув самую почтительную улыбку. Ажиотаж, поднятый предыдущими лотами, означал, что сейчас я — востребованный специалист. И началось: ставки взлетели до семи тысяч, и двое советников вновь вступили в ожесточённый спор, который, казалось, не имел конца.

— Пятнадцать тысяч.

Эти слова, произнесённые спокойным и ясным голосом, будто рев пламени, разрезали шум зала. Даже члены Совета застыли в изумлённом молчании.

— Пятнадцать тысяч... раз! Пятнадцать тысяч... два! Пятнадцать тысяч... три! Продано! Прекрасная дама, право на создание серии картин — всецело ваше. — На этом наш аукцион завершён, но вечер только начинается! — провозгласил Аргелий, и зал ответил одобрительным гулом.

С чувством выполненного долга и лёгким трепетом я направился к незнакомке, так щедро оценившей моё искусство. Она стояла в стороне, словно яркий мазок на полотне вечера: классическое шелковое алое платье и комплект безупречных украшений, безмолвно кричавших о её состоянии.

— Здравствуйте, — начал я, слегка склонив голову. — Люций Вилд. Благодарю вас за такую высокую оценку моего труда.

— Амалия Лористон, — представилась она, и её взгляд — внимательный, изучающий — скользнул по мне. — Мне интересно посмотреть на процесс создания картин. Ваши полотна меня впечатлили.

Мой глаз дёрнулся против воли. Амалия Лористон же лишь улыбнулась, заметив мою мгновенную реакцию.

— Завтра за вами заедет мой экипаж. Вы увидите замок, его антураж и надеюсь, найдёте вдохновение.

В этот момент к нам подошла Лирин и с лёгкой, но властной непринуждённостью взяла меня под руку — жест собственницы и по совместительству пары на вечер. Амалия с холодным интересом окинула её платье взглядом. И в тот же миг наряд Амалии вспыхнул мягким пламенем, ткань затрепетала и на мгновение поплыла, чтобы затем облечь её фигуру в совершенно новый, ещё более изысканный фасон.

— А идея и впрямь хорошая, — невозмутимо заметила Амалия, глядя на Лирин, будто проверяя её реакцию.

— Э-эм, а как вы... — начал было я, поражённо глядя на мгновенную трансформацию.

— Ты же маг, — бровь Амалии изящно поползла вверх. — когда нибудь твои грани дадут подобное. Хотя...

Она не договорила. На этот раз она вспыхнула вся целиком — мягким золотистым сиянием. Свечение закончилось, и на месте величественной аристократки стояла девочка лет десяти, с большими серьёзными глазами. Алое платье, уменьшившись в размерах, сидело на ней с прежней безупречностью.

Я не смог сдержать эмоций. Такая степень контроля над собственной гранью вызывала вопросы... Это была демонстрация силы, недосягаемого уровня мастерства.

К нашему маленькому островку потрясения подошёл Роберт Санчес. Его взгляд скользнул по детской фигурке Амалии, и на его лице расплылась ухмылка.

— Ну что, ваша светлость, впадаете в детство? — обратился он к ней тоном старого приятеля.

— Решила, что с хандрой покончено, — парировала она с лёгкостью, не соответствующей её новому облику.

— Это радует, — Санчес усмехнулся. — Может, спарринг, как в старые добрые? Проверим, не растеряла ли ты форму?

— Не-е-ет, не хочу! — она сделала гримаску, как капризный ребёнок. — Лучше пойдём танцевать! Ты же не разучился за эти годы?

В следующее мгновение его окутало вихревое марево жара. Пламя вспыхнуло и погасло, оставив после себя второго ребёнка — красноволосого мальчишку с озорным блеском в глазах, который был точной копией Санчеса в его юные годы. Амалия со смехом ухватила его за руку, и они, как два сорванца, помчались в сторону бального зала.

Мы с Лирин остались стоять в полной прострации.

— Они... они только что... — я безуспешно пытался подобрать слова.

— Может тоже потанцуем?

Переведя взгляд, я увидел зависть в ее взгляде и усмехнувшись повел ее в бальный зал.

На танцполе уже кружились дамы в наших нарядах, с радостью демонстрируя все достоинства новых моделей. В мелькающей толчее пар я заметил Рени, танцующего с Фреей, но задерживать взгляд не стал — уже в следующее мгновение мы с Лирин плавно двинулись в такт музыке.

На этот раз она хранила молчание, и я решил последовать её примеру — расслабиться и просто получить удовольствие. Последнее время выдалось слишком напряжённым. Краем глаза я уловил, как Эрик ведёт в танце нашу Леону. Вот о чём следовало подумать раньше, — с лёгкой досадой подумал я. Теперь в наше расписание придётся вписать и уроки танцев.

— Чему улыбаешься? — тихо спросила Лирин, не сбавляя шага.

— Многому. Но в основном — хорошему вечеру.

— Держаться ты стал увереннее.

— Ещё бы! — фыркнул я. — Мои щиты теперь закрывают ноги. Никто не отдавит мне больше пальцы.

Лирин лишь закатила глаза, продолжая двигаться с изящной, отточенной грацией.

***

Викта с плохо скрываемой яростью наблюдала за этой Помпео. Явилась из ниоткуда и ведёт себя как полноправная хозяйка! Топнув каблучком, она окинула взглядом свою группу. Увы, среди её подопечных не нашлось ни одного, умеющего танцевать. «Ну и ладно!»

Взгляд выхватил из толпы Рори. Он был самым невысоким из парней, а значит, рядом с ним она бы не смотрелась мелкой. Решение созрело мгновенно. Викта стремительно подошла и, не дав опомниться, схватила его за руку.

— Пошли!

— Ты чего? — Рори с ужасом осознал направление. — Стой! Я не умею! — запаниковал пиромант, но его уже тащили на паркет.

— С гоблинами справлялся — и тут справишься, — прошипела она ему на ухо. — Танец несложный. Просто кружимся, и всё.

— Да я не… — начал было он.

Но Викта уже начала движение, и вскоре они, пусть и неуклюже, закружились. Бедный Рори не знал, куда деть руки, ноги и взгляд. Его ужас достиг апогея, когда ботинок наткнулся на какое-то препятствие. Наступил! Я точно наступил ей на ногу! — с ужасом подумал он, но на лице Викты застыла всё та же натянутая улыбка.

Отчаявшись, он начал копировать движения других пар и заметил пару детей, которые не столько танцевали, сколько дурачились. Их незатейливые движения показались ему спасением. Сосредоточившись, Рори стал их повторять.

***

Аспид с тоской наблюдала за весельем. Ей тоже хотелось присоединиться, но она не могла себе этого позволить — одно неловкое движение, и крылом или хвостом можно было снести с ног половину зала. Пришлось довольствоваться ролью зрителя.

***

Дуглас и Леви, посчитав танцы глупой затеей, нашли гораздо более достойное занятие — они атаковали шикарный стол с угощениями. Однако вскоре Леви услышал до боли знакомое покашливание. С вздохом он отложил тарелку, вытер рот и приведя себя в порядок, обернулся.

— Ваша светлость Ингрид Росарио, безумно рад вас видеть. Что заставило сияющую особу снизойти до тупого недоучки вроде меня?

— Дом Росарио — это не только учёба, — холодно ответила девушка. — Мой отец желает, чтобы ты присоединился к нашему клану. Поскольку ты кое на что способен, мы готовы принять тебя штатным лекарем. Тебя ждёт работа с лучшими и безбедное будущее.

— Ох, как неожиданно! — Леви с комичным драматизмом схватился за сердце, но затем его взгляд стал насмешливым. — Я сражён. Но мой ответ — нет. Мой путь выбран, и менять его я не намерен.

— Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? — голос Ингрид зазвенел, как лезвие.

— Ещё бы! — Леви начал загибать пальцы. — От необоснованных требований, от бесконечной гонки за чужими гранями, конечно же, от вашего общества. Меня здесь всё устраивает.

— Ах ты! — вспыхнула она. — Да за такое… Ты хоть понимаешь, что теряешь? Можешь представить, какая жалкая жизнь тебя ждёт?

— Ваша светлость, мой ответ окончательный. Не поднимайте этот вопрос снова. Люций называет нас друзьями, а в вашем доме я буду всего лишь еще одним слугой.

Услышав это, Ингрид резко развернулась и удалилась, громко топая каблуками. Леви тяжело вздохнул и почувствовал, как его по плечу похлопывают. Обернувшись, он увидел улыбающегося Дугласа, который протягивал ему последнюю, уцелевшую тарталетку.

***

Викт Росарио с удовлетворением наблюдал, как слуги бережно грузят его новое приобретение — хоть и простенький но артефактный стол. Дочь не подвела — её совет оказался дельным. Он был так поглощён процессом, что заметил молодого человека лишь тогда, когда тот оказался в паре шагов от него.

— Поздравляю с покупкой, — раздался спокойный голос.

Росарио медленно обернулся. Взгляд скользнул по статному пареньку, и через секунду его лицо исказила гримаса холодной ярости. Это был тот самый сопляк, который когда-то крутил роман с его старшей дочерью. Мысли потемнели, и его кулак, сжатый до хруста, взметнулся в челюсть наглеца раньше, чем тот успел моргнуть.

Удар пришёлся не по плоти, а в хрустальную перчатку, вспыхнувшую вокруг руки Филиппа. Прозрачный материал покрылся сетью трещен, но прежде чем Росарио успел ощутить удовлетворение, трещины поползли друг на друга, срастаясь на глазах. Через мгновение перчатка снова была цела и готова принять новый удар.

— Выжил, значит, — прошипел маг жизни, его голос был низок и опасен.

Филипп, слегка бледный, но с кривой усмешкой, кивнул:

— Да, честно говоря, не ожидал, что мы так скоро увидимся.

— Одурманил мою дочь, опозорил наш дом, и думаешь, я позволю тебе просто так ходить по земле? — Росарио сделал шаг вперёд, его тело покрылось зелёной дымкой, воздух вокруг них сгустился предвкушая жаркую битву.

— Насчёт этого… — Филипп, не отступая, достал из внутреннего кармана аккуратную шкатулку из красного дерева. — Передайте ей, пожалуйста.

Взгляд Росарио на секунду прилип к шкатулке, а затем метнулся к столу и обратно к Филиппу. В его голове мгновенно сложилась простая, но ясная картина.

— Значит, это… — он кивнул в сторону стола. — Тоже твоих рук дело?

— Сам стол — нет. Но его способность к восстановлению — да, — парировал Филипп.

Маг жизни почти машинально взял шкатулку и откинул крышку. Внутри на чёрном бархате лежал изящный комплект: колье в виде кленовых листьев с вкраплениями чёрных кристаллов, серьги и браслет. Все изделия были из чистого, почти белого серебра, что создавало элегантный и сдержанный контраст.

— Не мог сделать из золота? — буркнул Росарио, хотя уже знал ответ.

— Она не любит золото, — просто ответил Филипп.

В повисла тягостная пауза.

— И когда же ты собираешься объявиться? — наконец спросил Росарио, и в его голосе прозвучала не столько угроза, сколько усталое любопытство.

На губах Филиппа мелькнула та самая дерзкая улыбка, что когда-то свела с ума его дочь.

— Как только верну долг одному напыщенному индюку, так сразу и явлюсь.

Новая волна ярости, на этот раз в удар вложено намного больше сил, наглые слова заставили Росарио нанести ещё один удар. И снова — оглушительный хруст и мгновенное восстановление кристаллической перчатки. Всего пару лет назад этот мальчишка бежал от него, пятками сверкая. Сейчас же он сдержал два удара любой из которых убил бы его прежнего, и Росарио отдавал себе отчёт: чтобы пробить эту защиту, ему придётся приложить куда больше усилий.

Кивнув — жест, полный презрения и негласного, временного перемирия, — маг жизни отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Филипп не заставил себя ждать и быстро ретировался в сторону фуршета, где, как он знал, должен быть лекарь Люция. Блокировать удары главы Росарио — одно, но расплачиваться за это пришлось костями. По крайней мере, рука явно сигнализировала, что остановить удар как хотелось не получилось.

***

Когда основные танцы закончились, я начал собирать нашу разбредшуюся по залу группу. День и впрямь выдался сумасшедшим. Двадцать пять тысяч золотых... Цифра отзывалась в сознании приятным, весом и звоном. Целого города на это, конечно, не построить, но вот воспитать костяк верных и сильных людей — более чем реально. Теперь можно нанять еще больше гвардейцев, закупить лучшее снаряжение и, наконец, выдать первые серьёзные деньги своим подопечным.

Через пять месяцев многим из них предстоит отправиться по домам. В таких условиях траты неизбежны — нельзя позволить им вернуться к родным с пустыми руками. Их семьи должны увидеть прогресс, а что расскажет о благополучии лучше, чем звонкая монета?

Мой взгляд упал на Леви, который в тени колонны, стараясь не привлекать внимания, латал руку Филиппа. Я нахмурился. Похоже, их «разговор» с главой клана Росарио прошёл не так гладко, как хотелось бы.

— Готовы возвращаться в поместье? — бросил я, собрав всех взглядом.

Получив кивки, мы направились к каретам. Викте пришлось остаться — её помощь старшим была необходима. Но в целом вечер прошёл блестяще.

В карете Лирин, вымотанная танцами и постоянным вниманием, наконец расслабленно растекалась по сиденью, сбросив маску светской неприступной крепости.

— Держалась ты прекрасно, — нарушил я молчание. — Завтра все будут судачить о том, что ты — первая, кто заполучил зачарованное платье.

Она лишь лениво махнула рукой, отмахиваясь от будущих сплетен, как от назойливой мухи.

— Ну их... А тебя, похоже, стоит поздравить? Твой вечер триумфа.

— Если хочешь сделать комплимент своей бабушке, напомни ей, что у неё хранятся самые ранние работы художника, чьи картины теперь стоят безумных денег.

Карета тронулась, и на несколько минут воцарилась усталая тишина, нарушаемая лишь стуком колёс.

— Тренировки будем вести в прежнем режиме? — наконец спросила Лирин, прикрыв глаза.

— Пока нет смысла что-то менять.

— Но ты ведь ходишь со своими вглубь гоблинских территорий! — в её голосе прозвучала лёгкая обида.

— Ты пока не готова. Да и полигон скоро откроют.

— Но с вами ходит даже та... мелкая!

— Потому что её дар незаменим в походе, — жёстко парировал я. — Как только откроешь с десяток граней и научишься не терять голову в ближнем бою — тогда и поговорим. Пойми, там тебя ждёт не романтика, а грязь, кровь и смерть. С этим не стоит торопиться.

— И что же делает эта... «мелочь»? — язвительно бросила она.

— Старается не падать в обморок от усталости и делать свою работу. Мы приехали.

Карета остановилась у её резиденции. Лирин с неохотой выпрямилась, снова облачаясь в образ светской львицы.

— Спокойной ночи, барон, — сказала она, выходя.

— Спокойной ночи, ваша светлость.

Мы отправились в обратный путь. Из окна кареты открывался вид на затянутое свинцовыми тучами небо, с которого сыпался густой, слепящий снег. Похоже, завтра у Рени прибавится работы, и количество ледяных статуй в поместье удвоится. Интересно, что ждет меня в замке Лористон?

Карета неспешно подкатила к резиденции. Пока я счищал с плаща налипший снег и проходил к своим покоям, до меня донеслись оживленные голоса. В главном зале царило непривычное оживление. Филипп, раскрасневшийся и довольный, поднимал бокал в компании Леонарда и Оскара. Похоже, для них продажа мебели и вина через Аргели стала не просто выгодной сделкой, а настоящим триумфом, открывавшим новые финансовые потоки.