Дикий Волк. Том 2

Глава 20

Ханна приходила в сознание нехотя. Белые стены палаты казались чужими и безжизненными после привычного красочного учебного класса. Она попыталась приподняться, но тело тут же отдалось пронзительной, ноющей болью. Стиснув зубы, девушка замерла, прислушиваясь к новым ощущениям. Она чувствовала... больше. Глухой топот за стеной, вибрацию от чьих-то шагов в коридоре — всё это отзывалось в ней чёткими сигналами. Она закрыла глаза, и мир обрёл новые очертания — не зрительные, а осязаемые гранями, проявленные через камень стен и грунт под фундаментом. Так вот о чём твердил Рени на своих изнурительных тренировках...

На её губах появилась улыбка, которую тут же сменила горькая гримаса — память о том, как она здесь оказалась, вернулась во всей своей полноте. Эта стычка ясно показывала, что противник был силён, даже будучи ошеломлённым, и все равно именно она получила тяжелые раны в битве. В этот момент дверь открылась, и в палату вошла девушка в зелёной мантии.

— Отлично, ты уже пришла в себя.

— Да... Где я?

— Ты в лечебнице клана Росарио. Твой господин оплатил всё лечение.

— Надолго я тут?

— Ещё неделю, думаю. Не переживай, сегодня придут твои друзья и лекарь вашего барона. Старайся не двигаться — кости срослись, но организму нужно время на восстановление. А сейчас приступим к процедуре.

Девушка подошла к кровати, её ладони коснулись Ханны и озарились мягким зелёным сиянием. По телу магессы разлилась волна целительного тепла, и она снова провалилась в забытье.

***

Огненное шоу Санчесов вновь всколыхнуло весь город. Эту «невинную шалость» обсуждал уже неделю весь город, возводя в ранг визитной карточки всех пиромантов. Рассказы о том, как праздновал клан встречу с нами, не обсуждал только ленивый.

Очередной заунывный монолог преподавателя о магии молний грозил погрузить меня и Викту в беспробудный сон. За это полугодие в академии не произошло никаких подвижек к лучшему. Разве что преподавателям наконец-то сменили форму. Особенно забавно было встречать того самого мага, что сражался со мной на дуэли, — его новый костюм сидел безупречно, выдавая внезапно проснувшийся интерес к портному искусству. Правда и отдельные студенты уже начали заказывать наш вариант формы.

Когда урок, наконец, закончился, мы дружной гурьбой отправились на тренировочный полигон. Площадка встретила нас оглушительным грохотом и гулом магии. Воздух дрожал от ударов, шипел, заливаясь свистом рассекаемых потоков энергии. Мы разделились на две группы. Викта, Майра и Бренда под бдительной охраной Леви и Рени отправились в клан Росарио — нехватка сильных магов по-прежнему давала о себе знать. Ожидая подлостей мы старались не оставлять подопечных. Да и наши тренировки ужесточились и мы старались пробудить как можно больше граней.

Энтони получил чёткий план — открыть с десяток граней до конца зимы. И, судя по всему, он справлялся на отлично. В его арсенале появились новые умения: теперь он мог буквально бегать по воздуху, создавая на расстоянии до сорока метров видимые платформы, способные здорово попортить жизнь любому противнику.

Новая грань позволяла создавать ловушки, ограничивающие перемещение противника. Метод требовал больших усилий, однако перспектива была многообещающей. Жаль только, что ему пока не был доступен шквальный обстрел — подобный приём, идеально подходивший к его способностям.

Что касается сестёр Гельмонт, то их главными спарринг-партнёрами стали они друг для друга. Лед и пламя были идеальными противовесами, сталкиваясь в шипящих клубах пара, тогда как другие стихии не могли доставить им и половины таких проблем.

В дальнем конце полигона, в самом эпицентре грохота, Аспид и Дуглас отрабатывали связки. Драконида в своём грозном доспехе и металлический монстр с металлическими щупальцами сталкивались с такой силой, что свист рассекаемого воздуха и лязг стали оглушали даже рёв пламени пироманта.

Новая дистанционная атака Аспид не на шутку разожгла в Дугласе дух соперничества, и вскоре он разработал серию собственных приёмов. Самый простой из них — одно из щупалец отрывалось и металось в цель. Более продвинутый способ заключался в том, что этот же снаряд предварительно разогревался до температуры плавления и лишь затем срывался в противника. Подобный скрытый козырь мог оказаться для оппонента фатальным.

Основное же моё время занимала сейчас Лирин. Она достигла заметного прогресса в освоении гравитации — теперь могла создавать вокруг себя зону повышенного давления, тренируясь под нагрузкой. И всё сильнее укреплялось во мне подозрение, что её дар находится на качественно ином уровне. Сражение с любым стихийником для неё было делом техники: ее сфера просто пожирала первородные стихии — и огненный шар или водяной снаряд послушно проваливались в небытие, оставляя противника в ступоре. Даже Рени пришлось изрядно поломать голову, придумывая контрмеры. Ещё более шокирующей оказалась её способность к левитации. Казалось бы, что тут особенного? Но в отличие от Теодора из Эрама, чей полёт был лишь удержанием себя в воздухе, Лирин могла запросто прихватить с собой пару телег груза и непринужденно перемещаться в нужном направлении. Ну и, наконец, прочность её тела. В прямом столкновении она теперь могла на равных потягаться с Аспид.

Но тренировки с ней дали мне пищу для размышлений. Мои щиты, похоже, были из той же лиги, что и её гравитация. В отличие от остальных, Лирин приходилось выкладываться по-настоящему, чтобы просто сдвинуть меня с места. Она не могла так же легко отбросить или притянуть меня, как ту же Аспид. Из этого следовал простой вывод: щиты скрывали в себе нечто куда более интересное, чем просто «ударостойкость» обычных магов-физиков. И я лишь царапал поверхность заложенных граней.

— О чём задумался? — голос Лирин вывел меня из размышлений.

Я посмотрел на нее, отрывая взгляд от собственных ладоней.

— А, прости. Ломаю голову над тем, как вывести свои грани на новый уровень.

— Постой, — она удивлённо подняла бровь. — Ты с такой лёгкостью находишь ключи к моим способностям, а свои развить не можешь?

— Вот такой парадокс, — я горько усмехнулся. — Считай, я упёрся в потолок и пока не вижу для себя выхода. Все известные пути развития для «физиков» уже пройдены. Нужно... что-то другое.

Лирин кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание. Она слишком хорошо знала это чувство — годы бесплодных попыток, когда твой собственный дар кажется тебе проклятьем. Теперь, когда её способности наконец-то раскрылись, всё казалось до смешного очевидным.

— Когда я смогу отправиться с вами на вылазку? — спросила она, в её голосе слышалось нетерпение.

— Когда Ханна придёт в себя, — твёрдо ответил я. — Тогда выступим всем составом.

***

Зал Совета.

Главы кланов с каменными лицами взирали на план, который Айрин Белфорт разложил перед ними. В центре стола приземлился миниатюрный макет полигона — обещание ответа на дерзкий вызов председателя.

— Здесь, — голос Белфорта прозвучал отточенно-деловито, — маги смогут столкнуться с одним гоблином или небольшой группой. Естественный противник. Идеальные условия для отработки навыков без лишнего риска.

— А когда речь зайдёт о крупных стаях? Или о шаманах? — раздался чей-то голос из-за стола.

Белфорт сделал едва заметную паузу, собравшись с мыслями.

— Это — вопрос дальнейшего развития. Сейчас нам критически важны первые данные от студентов.

Председатель молча кивнул, его пальцы бесшумно отстучали ритм по каменному столу.

— Кроме того, — Айрин сново овладел вниманием зала, — нам удалось систематизировать метод для тех, у кого пробуждаются так называемые физические грани.

Он с отточенным жестом разложил перед собравшимися папки. Внутри их ждали варианты изнурительных тренировок, отчёты о прорывах и списки из десятка магов, обретших свои первые грани ценой пота и боли. Единственным, кто даже не потянулся к файлам, был Роберт Санчес, безмятежно улыбающийся в своём кресле. Белфорт, поймав его взгляд, не смог сдержать лёгкую гримасу раздражения.

— Санчес не интересуется усилением своих людей?

— Напротив, — Санчес парировал, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Я уже могу подтвердить работоспособность… вашего... метода. Более того, мы планируем возвести собственный вариант полигона. Разумеется, если председатель не будет против.

Андреас Лористо с недоумением приподнял бровь, но после мгновения раздумий кивнул.

— Благодарю. — Роберт наигранно изобразил поклон.

Раздражённый Белфорт поспешно вернул внимание на себя.

— Мы также вносим предложение ограничить размер групп для полевой подготовки десятью магами.

— С чем связано это ограничение? — послышались голоса.

— На текущий момент мы можем рассчитывать лишь на два полноценных замка, — Белфорт отчеканил, — хотя имеем ресурсы сформировать четыре команды вместо двух.

Тут Санчес улыбнулся своей хищной улыбкой.

— А мне, знаете ли, нравится, — он обратился прямо к председателю. — Если четыре замка устоят в течение года, мы получим четыре новых города вместо одного? Ведь логика железная.

— Санчес, я говорю совершенно о другом! — голос Белфорта на мгновение сорвался.

— Основная задача — удержать новые позиции год, — Санчес парировал, притворно-невинно разводя руками. — Те, кто не справляется, присоединяются к более удачливым соседям. Я ничего не путаю?

— Ты путаешь то, что мы должны получить четыре крепких замка или их дымящиеся развалины для следующих групп!

Санчес лишь рассмеялся и поднял руки, демонстрируя свою капитуляцию. Взгляд председателя был тяжёлым и задумчивым.

— Предложение... имеет смысл, — наконец изрёк Андреас Лористон.

Большинство глав кланов не смогли сдержать злорадных ухмылок, наблюдая, как Санчеса ставят на место.

— В следующем году так и поступим.

И тогда Санчес вскочил с места и разразился аплодисментами — громкими, быстрыми, безумно восхищенный финалом.

***

В поместье мы возвращались пешком. Мне отчаянно нужна была эта прогулка, чтобы проветрить голову, выгнать оттуда навязчивый, яростный стук мысли о мести Фостерам. В голове так и стояла картина: ворваться в их проклятые деревни, как герой старых легенд, и одним махом освободить всех угнетённых магов.

Однако стоило Рени выйти на разведку, как всё оказалось куда сложнее и непригляднее. Маги в тех поселениях не томились в цепях. Они просто жили. Работали в поле, торговали в лавках, растили детей. И, что было хуже всего, многие были искренне благодарны Фостерам за крышу над головой и относительную стабильность. А иные магессы и вовсе с надеждой поглядывали на дорогу, мечтая не о свободе, а о том, как удачно выйдут замуж за какого-нибудь проезжего аристократа благодаря протекции клана.

Я остановился, глядя на беспорядочно построенные по улице каменные домишки под черепичными крышами. В горле встал комок бессильной ярости, смешанной с разочарованием. Для этих людей я буду не освободителем, а самым настоящим разрушителем их жизни.

«Нужно переключиться». И первой же мыслью, словно спасительный якорь, стало воспоминание о густом, терпком аромате кофе. Прогрессорство в Орфене не сработает, местная политика просто не пропустит подобного.

Проходя через внутренний двор нашего поместья, я задержался, наблюдая за тренировкой гвардии. Большинство новобранцев с трудом выполняли простейшие пешие перестроения. Они спотыкались, путались в строю, натыкаясь друг на друга и вскоре среди них пробежал ропот, грозящий перерасти в открытый конфликт. Однако командиры, ветераны Эрама, резко остановили занятие и принялись «разбирать» ситуацию — жёстко, без затей, но так доходчиво, что даже у самых горячих голов тут же пропадало желание спорить.

Я не заметил, как ко мне подошел Леонард, пока он не протянул мне дымящуюся кружку чая.

— Вспомнил, как сам когда-то мучился с построениями? — спросил он, следуя за моим взглядом.

— Да, — я принял кружку, согревая о неё ладони. — И, думается мне, придётся вспоминать ещё не раз. Рени уже вернулся?

— Да, все уже в сборе в резиденции. Кстати, Ханна сегодня очнулась. Так что скоро ваша команда будет в полном составе.

— Это лучшая новость за весь день. А как твои дела с алкоголем? — поинтересовался я.

— Благодаря твоему аукциону удалось заключить пару выгодных сделок с самими кланами. Боюсь, мы просто не успеем потратить все деньги, что пойдут от этих контрактов.

— О, тут можешь не переживать, — я усмехнулся. — Строительство нового города оставит нас не то что без штанов — а без сапог и портков.

— А почему бы нам просто не развивать Эрам, как раньше? — Леонард тоже посмотрел на новобранцев.

— Потому что нельзя всю жизнь сидеть в обороне. Кроме того, мы стали сильнее. И нужно пользоваться моментом, пока Совет даёт нам такую возможность.

Сделав последний глоток чая, я с удивлением понял, что тяжёлый ком гнева и разочарования в груди наконец-то пропал.

— Спасибо, Леонард.

— Всегда пожалуйста, командир.

Поднявшись в кабинет, я снова разложил на столе карты. Две потенциальные точки для новых городов были уже обведены. Всё упиралось в два ключевых фактора. Первый — грани Викты. Второй — наши отношения с Эриком и его кланом. При самом удачном раскладе мы двинемся прямиком к океану. При неудачном... мы всё равно двинемся к океану. Просто наш путь станет значительно дольше и извилистее.

***

В день выписки Ханны, я был единственным встречающим — остальные были на занятиях. Девушка молча наблюдала, как он методично заполняет кипу документов в приёмной клана Росарио, а лекарь отсчитывает ему сдачу с того немалого депозита, что был внесён заранее. У входа в замок их уже ждала нанятая повозка.

— Я открыла новую грань! — выпалила Ханна, едва они уселись и кучер тронул лошадей. Она не в силах была дольше держать это в себе.

— Я знаю. Видели все, что осталось от твоего голема. Поздравляю с прорывом, — я ответил спокойно, глядя на мелькавшие за окном улицы. — Но в следующий раз либо сразу настраивай броню, либо делай кабину побольше. Выживание — приоритет.

— Хорошо... Но эта грань... она такая... другая.

— Рени долго к ней привыкал. Есть два пути. Первый — тренироваться с повязкой на глазах, чтобы обострить «внутреннее» зрение. Второй — как можно чаще управлять големом вслепую. Рени в повязке способен сражаться на расстоянии пятисот метров. Без неё дистанция падает до двухсот.

Осознание того, насколько могущественны её друзья, заставило Ханну по-новому взглянуть на их отношения. Даже обида на Гектора Пьера на мгновение отступила. Но лишь на мгновение — мысленно она всё равно поклялась когда-нибудь вызвать его на дуэль.

— А почему мы едем к городским воротам, а не домой? — спросила она, заметив, что повозка сворачивает не в ту сторону.

— Сегодня мы поедем делать тебе транспорт. Я захватил кое-какие чертежи. Уверен, тебе понравится.

Мы арендовали повозку — место, которое я присмотрел, находилось недалеко от дороги, и риск столкнуться с гоблинами был минимальным. Однако мне пришлось горько пожалеть, что не прихватил с собой Рори. Мы тряслись по разбитой колеями дороге и совместно проклинали погоду. Встречные крестьянские телеги лишь усугубляли ощущение, что путешествие на многоножке Даны было куда комфортнее. Возвращаться было глупо, и приходилось терпеливо продолжать путь.

Чтобы скоротать время, мне удалось разговорить Ханну. Та, оживившись, рассказала о своей жизни до пробуждения дара. Она выросла в одном из детских домов Аркадонии. Еда была простой, но голода они не знали. Одежду донашивали за старшими. Подрабатывали, чем могли: разносили товары, помогали в лавках. Один из мальчишек даже умудрился наладить бизнес — выторговывал у окрестных крестьян продукты и перепродавал городским торговцам. Правда, его предпринимательская карьера быстро закончилась, когда все поняли, какие барыши он снимает.

Добравшись до намеченного места — скального выступа с выходом к прочному граниту, — Я спешился и подключил усиление, чтобы втащить повозку с Ханной на склон. Лошадь, к её счастью, почти не устала — основную тяжесть работы взял на себя. Ханна же хохотала, качаясь в повозке, как при качке на корабле, и уже начала отказываться от любого другого транспорта.

Наконец добравшись до гранита, я развернул перед Ханной чертежи. Она окинула их оценивающим взглядом, затем обернулась к гранитному массиву. Без лишних церемоний она шагнула в камень, словно в густой туман. Каменная порода заструилась вокруг нее, послушно принимая заданную форму.

Сначала выросли сегменты — достаточно похожие на задуманные, как на чертежах. Затем появилась увеличенная кабина, которая нелепо смотрелась на фоне маленьких ножек. Каменная жила, казалось, охотно делилась своим материалом, и вскоре передо мной стояла готовая многоножка. Уменьшенная копия оригинала, но все равно впечатляющая своими размерами.

Видя это стало ясно: Ханна значительно перегнала своих подруг. Потому мы немного переработали концепцию, эта версия получилась меньшей длины и ширины. Зато внутри можно было спокойно разместится, Ханна также смогла сделать стекла для освещения. Ехать в темноте мне категорически не хотелось.

Хотя у моей подопечной уже был опыт управления подобным конструктом, раньше она направляла его извне. Теперь, оказавшись внутри, Ханна пыталась приспособится, она заново осваивала все действия. Первые движения были резкими и неуклюжими, трясло так, что, казалось, вытрясет всю душу.

Но уже через пару кругов рывки сменились плавными волнами. Многоножка, повинуясь воле хозяйки, начала изгибаться увереннее, её каменное тело послушно двигалось повторяя каждую мысленную команду. Ханна осваивалась.

Теперь обратный путь выглядел иначе: по дороге, весело перебирая лапками, шла гранитная многоножка с сияющей от восторга Ханной в теплой кабине. Наш транспорт был погружен в багажный отсек с удивлённой, но вполне довольной лошадью, которую впервые в жизни везли как пассажира.

На дороге Ханна быстро освоила управление, и вскоре мы уже двигались в сторону города с приличной скоростью. Нас даже попытался остановить конный разъезд стражников, но разглядев, что это местные маги испытывают новый транспорт, ограничились почтительными поклонами. Многоножка пока не могла тягаться в скорости с лошадиным галопом, но я знал — это лишь вопрос времени и практики.

Стража у городских ворот сперва переполошилась, завидев каменного монстра, но узнав меня и увидев, как Ханна покидает свой транспорт, успокоилась.

Высоту многоножки пришлось уменьшить, чтобы она протиснулась через ворота. Наш поезд медленно продвигался по улице, шокируя горожан. Ханна, контролируя каждую конечность, аккуратно вела его через повороты к нашей резиденции. Основное же действо началось, когда магессы камня увидели многоножку, заходящую во двор. Восторженные крики и оглушительный ор стояли на всю улицу.

Магессы в экстренном порядке принялись перекладывать садовые дорожки и расчищать часть сада, чтобы многоножка могла поместиться. Эту махину пришлось повертеть и подвинуть с полдюжины раз, чтобы она встала ровно и не портила вид нашей резиденции. Мне оставалось только предполагать, что будет, когда их станет трое. Хотя я уже знал ответ: пора задуматься о подземном паркинге.

Глядя на горящие глаза магесс, я понял: теперь они будут стараться еще больше, видя подобный транспорт у своей подруги. Викта же просто бегала и радостно пищала вокруг всего происходящего. Она отлично понимала, что этот транспорт будут использовать для ее доставки. Сбывалась ее мечта — больше не трястись на лошади в леденящих доспехах.

Уловив это спокойное, умиротворенное настроение, я отправился писать первую картину для заказчицы. Счастливый город — счастливые горожане, живущие свою неспешную жизнь благодаря удачному стечению обстоятельств. Холст давно стоял в нашем зале перед окнами, и оставалось только приступить к делу. Композиция уже стояла у меня перед глазами: небольшие прилавки с разными товарами, бегущие дети и не поспевающий за ними старичок, смеющаяся пара и закатывающие глаза стражники. На дальнем плане — парочка недостроенных зданий, голубое небо, крошечные фигурки на далёкой стене...

Когда за окнами окончательно стемнело, я обнаружил Рори и Рени, играющих рядом в шахматы. Рори поддерживал на ладони ровное пламя, чтобы в комнате было достаточно светло.

— Рени, вытянешь лишнюю влагу?

Не отрываясь от доски, гидромант жестом дирижёра провёл рукой по воздуху. С поверхности холста тонкие струйки влаги потянулись к его пальцам, сливаясь в сверкающий шар. Кисть легла ровнее, краски заиграли глубже.

Удовлетворённо кивнув, я откинулся в кресло. Команда в сборе. Значит, пора строить планы первых вылазок.