Геном хищника. Книга восьмая

Глава 10

Чем темнее становилось вокруг, тем быстрее росло ощущение, что мы попали в какой-то фильм ужасов. В один из тех, где досужие дети или любознательные студенты лезут в заброшенный дом какой-нибудь милой женщины. Например, ведьмы из Блэр…

Ну, на самом деле, это Оса такая впечатлительная. Я-то себе просто представлял замок Франкенштейна, в образ которого у меня вполне вписывалась Дыра, в роли крестьян, напуганных своим сюзереном.

По крайней мере, наш проводник оказался из таких вот напуганных. Степень приближения к обители можно было определять по тому, как он начал ёрзать и потеть. А когда мы выехали на более-менее раскатанный перекрёсток, он и, вовсе не говоря ни слова, соскочил на землю, махнул рукой в сторону нужного поворота и засверкал пятками. Ушёл в обратном направлении, практически сразу вильнув в кусты с дороги. Сейчас он особенно напоминал змею, которую спугнули, и она исчезла в траве.

— Кажется, дальше пешком, — сказала Оса, покачивая головой вслед амплитуде бегуна. — Что-то я за Милашку переживаю. Вдруг его волки здесь без нас съедят.

— Я бы лучше о волках переживал, — я слез с телеги и с опаской подошёл к ослобыку.

Традиционно уже (спасибо Пеплу за тренировки) увернулся от укуса и потянул Милашку с дороги. Завёл его между деревьев и привязал, а потом критически оценил результаты маскировки. То есть телегу, торчащую на полдороги. С другой стороны — никто и не сбежит совсем уж быстро.

Я подхватил дробовик из телеги и проверил, что он заряжен. Знал, что заряжен, но подобные простые вещи как будто бы лучше настраивают. Пусть пули были обычные, без добавления геномов, но в упор всё равно мало не покажется. По карманам у меня рассортировано ещё восемь штук. Считай, по две на «Ведьму». До встречи с ними планировалось, что мы пройдём незаметно.

Я подпрыгнул и подвигался, проверяя, что ничего не гремит. Под рукой «чезет», под другой — томагавк. В принципе, проверку тоже можно было не делать, особо-то ничего и нет. Даже не одной склянки с эликсирами, а всё походное снаряжение мы оставили в телеге. Активировал броню и поймал контакт с Пеплом. Он опять был впереди и уже достиг забора, транслируя о потенциальной опасности, указывая на подозрительные (с его точки зрения) растения.

Встретился взглядом с Анной — сосредоточена, собрана, готова. Мы разошлись по разным стороныам дороги, слегка углубившись в заросли. Не сильно в дебри, чтобы не терять скорость, но и не так чтобы нас было видно в просвете дороги. Активировали маскировку и, сканируя пространство, выдвинулись вперёд.

Двухкилометровая вечерняя прогулка и я уже сам увидел то, что транслировал Пепел. Это были охранные ловушки, и они были живыми. Толстые и крупные тёмные бутоны, которые несмотря на свой размер, еле проглядывались в густой траве или под листьями папоротника. Органические мины-растяжки — вопрос только: сигнальные или с поражающим эффектом. То, что они лопнут, если их задеть, я не сомневался. От закрытых, пульсирующих бутонов по земле разбегались тонкие отростки, покрытые тонкими, полупрозрачными усиками.

Я шёл очень аккуратно, но всё равно чуть не вляпался, когда одна из таких веток неожиданно сдвинулась в сторону. А второй раз сама ветка хоть и застыла, прикидываясь обычным корешком, но зато удлинились датчики, похожие на усики обычных улиток.

В общем, пока я преодолел это минное поле, а бутонами очень чётко засадили десятиметровую линию, идущую поперёк дороги, я даже вспотеть успел. У Осы как-то всё проще получилось, и со стороны вообще можно было подумать, что она танцует. А в ушах у неё наушники с чем-то лёгким, танцевально-романтическим.

Преодолев полосу, я ещё немного прогулялся вдоль, чтобы убедиться, что засажен весь периметр, а не просто мы в локальный садик забрели. И не только убедился, но и заметил вторую линию ловушек. Заметил только потому, что набрёл на труп шакала, ещё не до конца переваренный какими-то маленькими и очень милыми цветочками.

— М-да, такими темпами Аркадия вполне отобьёт желание дарить девушкам цветы, — прошептал я, разглядывая то, что я издалека принял за Анютины глазки.

Милая трёхцветная фиалка, похожая на забавную рожицу с глазками и ртом, которую я хотел сорвать для Анны, сейчас была занята высасыванием мозгов из головы шакала. Там целый «венок» со всех сторон облепил шерсть. Часть покачивалась, словно на лёгком ветерке, стараясь продраться через шкуру, а часть влипли, как пиявки, уже преодолев внешний покров.

Я всё-таки срезал один, растущий отдельно, просто чтобы изучить строение. Острых зубов не обнаружил, но сам маленький ротик выглядел, как распахнутая Венерина мухоловка. Микрошипы, короткие усики и блестящие в звёздном свете капельки какого-то растворителя. На меня цветочек кидаться не стал, хотя пока я его разглядывал, капелек выделилось больше. Запах был сладкий и приятный. Ровно такой, как и ожидаешь от красивого цветка.

Осе я его всё-таки отдал, но исключительно, чтобы узнала своего врага в лицо. Что на самом деле очень помогло нам дальше, потому что буквально каждый второй цветок, встреченный на пути, норовил либо присосаться к нам, как пиявка, либо лопнуть семенами-паразитами, шипами или просто чем-то вязким, липким и непременно токсичным.

Ботанический киллер-сад какой-то! Но очень красивый, даже мой, прямо скажем, не разбирающийся в цветах глаз несколько раз хватался за зрачок и вздыхал, поражаясь чудесам ночной природы.

На прохождение второй линии, всего-то каких-то метров триста, мы потратили почти два часа. При этом умудрились не задеть ни одной ловушки, но крутиться пришлось так, будто у нас невыполнимая миссия — нам надо в банковский сейф пробраться, а со всех сторон и на разных уровнях лазерные лучи сигнализации.

Но мы прошли, и после всей этой акробатики следующая преграда показалась уже лёгкой прогулкой среди полутораметровых человеколовок. Но эти были уже знакомыми и, можно сказать, стандартными. С большими раскрытыми пастями, способными схватить и не выпустить крупного древолаза. Пройдя через и эти посадки, мы нашли относительно безопасное дерево и, устроившись на нём, принялись изучать забор.

По словам Джинджер, он был старым, таким и выглядел, если смотреть невооружённым взглядом. Серый, будто бы отлитый из бетона, весь какой-то пошёрканный и щербатый. Он возвышался почти на три метра, перед ним голый, без единого растения, участок чуть ли не выжженной земли, а поверху вместо колючей проволоки росло что-то ползучее, типа вьюна с маленькими листиками и цветочками.

Но это всё только на первый взгляд. Стоило чуть дольше понаблюдать за трещинками в заборе и прищуриться сканером чуйки, как становилось понятно, что каждое отверстие — это чья-то маленькая норка, а каждый листик — это острая тёрка, чуть ли не битым стеклом обсыпанный. Но листики — это мелочи, а вот маленькие шустрые насекомыши периодически снующие между норками выглядели опасно.

Слишком мелкие, чтобы разглядеть их даже с моим зрением, но чуйке они не нравились. И из-за равномерного распределения по всему забору на сканере казалось, что перед нами сплошная преграда, фонящая чуть ли не радиацией. Что отчасти подтверждали полтора метра голой земли, да и дальше трава не сразу начинала расти. Только постепенно выравниваясь от пожухлых травинок-уродцев до нормальной густоты ещё только через пару метров.

Ну и вишенкой на торте, то есть за забором, сканер подсвечивал четыре резких маркера, патрулирующих сад перед особняком.

Как и говорила Джинджер, крыша особняка проглядывалась хорошо. А с высоты, на которой мы сидели, можно было разглядеть и часть верхнего этажа. Предположительно — второго, совсем уже огромной обитель не казалась. Я-то ожидал там какой-нибудь ведьмовской Хогвартс, а там стандартная (по размеру) дача какого-нибудь среднего мажора. «Т»-образное строение с длинной (метров двадцать пять) основой и выступающей по центру частью, сбоку то ли башенка, то ли громадная печная труба, которая могла обслуживать какой-нибудь крематорий, а не просто греть домочадцев холодными ночами.

Общий подход к архитектуре — готический, и по внешнему виду — заброшенный. В некоторых местах на крыше тоже уже разрослись какие-то кусты. Но не похоже, что защитные, скорее, просто некому за всем этим следить. Где-то в доме горел свет, тускло размывая ночную темноту.

— Не нравится мне этот забор, — прошептала Оса, потянув меня за плечо. — Может, через главные ворота пойдём?

— Думаешь, они тебе понравятся? — отшептался я. — Наверняка в чаще есть запасной вход. Ты разобралась, кто там за забором?

— Как будто бы просто собаки, — неуверенно ответила Анна. — По крайней мере, они ими когда-то были. Ведут себя, как обычные сторожевые псы. Парочка даже дремлет где-то возле дома, остальные гоняют мышей. Или кротов, или ещё какую-то живность, которая смогла пробраться через лес-убийцу. Что в итоге? Ворота или калитка?

— По законам жанра нам нужна колбаса со спрятанным в ней снотворным, — задумчиво произнёс я. — Но сегодня я её с собой почему-то не взял. Мы недалеко углубились от дороги, давай сначала проверим ворота.

Сказано — сделано и уже через пятнадцать минут, проскочив по границе зоны отчуждения забора, мы осторожно выглянули на дорогу. Откуда должен был открыться отличный вид на ворота. Я опять же ждал нечто грандиозное, кованное с острыми пиками, массивным амбарным замком и, возможно, даже статуями гаргулий на колоннах по бокам. Но всем известно, что наши ожидания — это наши проблемы.

И конкретно здесь проблемы выражались в расширенной и углублённой зоне отчуждения. Дорогу прерывал широкий ров, заросший тонкими острыми кольями, похожими на бамбук. Этакая углублённая грядка из палок с гвоздями. Мы посовещались с Анной. По её прикидкам она допрыгнет чуть дальше середины, по моим прикидкам даже со «Спринтом» и «Броском» на кол я сяду где-то ровно по центру рва. И уже не доберусь до поднятого настила, заменяющего здесь подвесной мост.

— Значит, калитка, — пожала плечами Оса.

— Значит, калитка, — согласился я, понимая, что чем дольше мы здесь бродим, тем меньше шансов, что нас ещё не заметили.

К счастью, искать калитку нам не пришлось. Ещё метров через пятьсот, пока мы крались вдоль зоны отчуждения, мы нашли дерево с достаточно крупной веткой, растущей в сторону забора. Подобных деревьев на самом деле было много, но «Ведьмы» за этим следили. Правда, вместо ровных спилов, как на Земле заботятся о высоковольтных линиях, здесь обработка шла навыками и кардинально.

В паре мест основания веток засохли щепками, будто в них молния ударила, а в остальных местах боролись огнём. Дерево, которое мы заметили, избежало этой участи, потому что было молодым (на фоне остальных) и пока угрозы не представляло. Думаю, в следующую проверку и его подрежет шаровая молния, но сейчас мы могли рискнуть.

Снова посовещались, прикидывая шансы. И мои не изменились — скорее всего, и здесь сяду, просто не на кол, а на колючий вьюн. Но это уже был реальный шанс.

Оса первая забралась на дерево, мотивируя это тем, что если ветка сломается подо мной, то уже никто не сможет перебраться. По плану я второй, а Пепел замыкающий.

Мы подождали, пока с той стороны из зоны видимости исчезнет сторожевой маркер, и немного подчистили ветку. Срезали лишнее, что мешало взять нормальный разбег. Не стальная балка, конечно, ближе к трамплину для прыжков в воду. Раскачивается, прогибается, но до определённого момента сможет выдержать прыжок. Осу так точно, меня — вариативно…

Оса немного театрально отлипла от ствола, кивнула мне и, действительно, будто собирается с трамплина прыгать, взяла разбег. Просто тёмное пятно размылось на фоне тёмного неба, качнулась ветка, зашелестели листья, и пятно, перелетев забор, скрылось на той стороне. Заволновался вьюн, острые листики развернулись, превратившись в ровные ряды тёрки, но Анна прошла сантиметров на пятнадцать выше. Сомнительно, что живая колючая проволока ещё и интеллектом обладала, но я чуть ли не физически ощутил вздох-шелест разочарования.

«Пока тихо. Вижу сарай. Прячусь от патруля. Жду», — Оса отчиталась мыслеграммой и скрылась из видимости моего сканера.

Зато появился новый патрульный, сошёл со своего маршрута и покружился в месте, куда приземлилась Оса. И, похоже, растерялся, когда не смог взять след. Ещё повертелся и, наконец, поляну освободил. Я подошёл к забору и метнул через него сначала рюкзак, а потом и двустволку, после чего забрался на стартовую площадку. Прижался спиной к стволу, срезал ещё одну лишнюю ветку, способную ткнуть меня в глаз. С новой защитой, пусть, не выколет, но приятного будет мало.

Я замер, поймав себя на мысли, что не особо-то и хочу прыгать. Высота почти три метра, можно было уже полностью разглядеть особняк с садом. В окнах второго этажа горел тусклый свет, но разглядеть ничего было нельзя. И витраж не прозрачный, и решётка на нём, и плотные шторы внутри. На первом этаже темно, но на входе, по бокам от толстой и массивной на вид двери, светились два фонаря.

С этой высоты появилась новая информация: каменная одноэтажная пристройка возле толстой трубы. Конечно, там никакой не крематорий, а вот алхимическая печь, а то и не одна, должны быть. Рядом с домом просматривался вход куда-то вглубь территории, выполненный в виде живой арки. Неизвестный кустарник, усыпанный жёлтыми ягодами, каменная дорожка, ведущая в темноту, и отсветы на сканере, намекающие, что особняк здесь не основное жилище. Всё самое важное было глубже. И глубже под землю, и глубже по территории.

Показалось, что на втором этаже дёрнулась занавеска и промелькнула тонкая, но высокая тень. Ещё и по мурашкам скользнул чужой сканер, но не зацепился, лишь нагнав немного холода. На улице, конечно, тоже ночная прохлада уже отвоевала всё то, что успело нагреться за день, но всё равно меня не покидало ощущение, что мы всё глубже и глубже забираемся в какую-то паутину. И хоть вокруг всё внешне красиво и самой паутины на ветках нет, то паучих мы там точно найдём…

Я потоптался на коре, выбирая надёжную опору для рывка, выдохнул и активировал «Спринт». А когда силы ветки уже не хватало, чтобы держать мой вес прямо, активировал «Бросок». Оттолкнулся я раньше, чем Оса, не рискнув вообще сломать всё на фиг, и пролетел, соответственно, меньше… Блин, надо было рыбкой прыгать!

Чудеса акробатики закончились в тот момент, когда правый ботинок зацепил верхушку забора. Острый вьюн сработал, как удавка. Я надеялся, что пусть и продырявлю ботинок, но смогу оттолкнуться и уйти во второй прыжок. Но живое, ползучее растение решило иначе. Как в капкан попал, или в удавку, вмиг затянувшуюся вокруг ноги.

Как капкан сработали листья, как зубами, впившись в мою лодыжку. Цапнуло крепко, вгрызаясь и затягивая меня в кучу растения. Но и удержать всё это меня не смогло. Я перевалился вперёд и рухнул головой вниз. Совсем чуть-чуть не лбом не достиг земли и начал раскачиваться, подвязанный за одну ногу.

С радостью успел заметить, что внутренняя сторона забора идеально гладкая. Без норок с паразитами, хотя и не чистая — вся поверхность была исписана длинными строчками. Меня раскачивало и крутило довольно быстро, так что вчитаться я не успевал, но буквы были современные. Возможно, латынь…

Почему-то это было важно, как-то умирать на заборе, где написано про «дрова» не хотелось. Латынь как-то в этом плане успокаивала. Поэтому, когда я, наконец, перестал крутиться и прижался спиной к стене, то даже не расстроился, увидев перед собой перевёрнутую распахнутую пасть местного сторожевого пса.