Геном хищника. Книга восьмая

Глава 11

Перевёрнутого стража оценить было сложно. Вроде родственник добермана. Пасть короткая, но широкая, туда вполне можно было буханку хлеба запихнуть. Зубы острые, вместо слюны пена. Торс мощный, лапы худые с настолько чётко прорисованными мышцами, что по их сокращениям можно было легко угадать следующее движение монстра.

Хотя можно было особо не умничать — следующим движением доберман попытался цапнуть меня за шею. Я дёрнулся в сторону, ещё больше запутываясь в живой проволоке. Колючки с листьями впились в кожу, и хоть боли я не почувствовал, но штанина тут же промокла от крови и прилипла к ноге. Доберман клацнул челюстями в паре сантиметров от моей щеки, к моему разочарованию, удержав равновесие и не ударившись в забор.

«Ты чего там завис?» — прилетела мыслеграмма от Анны. — «Давай быстрее, псы занервничали и куда-то несутся».

Вопрос про «завис» получился каким-то двусмысленным. Даже и ответить на него было нечего, а доберман тем временем бросился снова. И снова челюсти разминулись со мной всего на пару сантиметров, но я уже атаковал в ответ. Приноровился к тяге живой колючей проволоки и качнулся, пропуская морду пса мимо. Но в меру, ровно настолько, чтобы ухватить его за ошейник, стиснуть захлопнувшуюся пасть, а потом крутануться на сто восемьдесят градусов, затягивая за собой монстра.

Лапы не успели за мордой, и раздался хруст ломаемых шейных позвонков. Тело пса обмякло, но на перевёрнутом горизонте уже появились два новых чёрных тела. Бежали они быстро, мотивируя, как можно скорее вырваться из ловушки. Я попытался сложиться пополам и дотянуться до плюща, но лишь больше стянул его вокруг лодыжки. Дотянулся только до штанины и, хватаясь за неё, начал складываться. В руке появилось «Перо», я уже зацепился за ботинок одной рукой, а второй рубанул по тонкому плющу, больше напоминающему стальную проволоку. Наконец-то, пригодился серейтор. Несколько взмахов, лёгкий, почти музыкальный скрежет и со звуком лопнувшей струны я спиной грохнулся на землю.

Чуть второго добермана не прибил. Только придавил, ударившись о его костлявый зад и посчитав выпирающие рёбра. Монстр явно не ожидал такого и попытался отпрыгнуть в сторону, чего я ему уже не дал. «Перо» вошло между рёбер, а потом и заскрежетало по позвоночнику. Теперь я уже карабкался по спине монстра, то отбивая попытки цапнуть меня, то вонзая клинок всё выше к шее. Когда дошёл до поводка, монстр уже не вырывался.

От третьего я увернулся с трудом. Он прыгнул, я прыгнул. Но подломилась раненая нога, напомнив, что не чувствовать боли — ещё не значит, что повреждений никаких нет. Пёс тоже обратил внимания на мою ногу. Почувствовал кровь или просто решил, что это слабое место, и прыгнул, пытаясь вцепиться уже в неё. Получил «Стальным кулаком» по морде. Лишился сразу нескольких клыков и первый раз смог перебить «Ауру тишины» смешанным из рычания и скулежа звуком.

К запаху крови добавилось болевое бешенство, и он бросился снова. И снова получил по зубам, по пузырям слюны и крови, брызнувших в разные стороны. Попавшая на броню слюна начала шипеть, беззубо, как теперь и её хозяин, пытаясь разъесть тонкий, древний металл. Запахло палёной кожей, несколько капель всё-таки попали на новую куртку.

Монстр отскочил, почти выбравшись за пределы ауры тишины, но вместо того, чтобы сбежать, оглашая ночной двор воем сигнализации, прыгнул снова. И рухнул передо мной с «Пером», пробившим его грудную клетку.

Я оглянулся в поисках четвёртого, который тоже решил заглянуть на огонёк. Доберман осторожничал, крался вдоль забора, собираясь прыгнуть мне на спину. Я его и почувствовал только задней точкой на волне разогревшейся интуиции. Выбрав нужный момент, монстр прыгнул. Но прыгнул не только он.

Я обернулся, выставив «Перо», но увидел только два пятна. Одно увеличивалось в размерах, готовое на меня обрушиться, а второе перелетевшее из-за забора и обрушившееся на первое.

И тоже не единого звука. Ни грохота удара о землю, ни визга, ни рычания, хотя уверен, что клыки скрежетали, кости хрустели, и кто-то должен был скулить. Пепел рухнул на добермана какой-то небесной карой. Сразу же вцепился зубами в шею, свалил, придавил и либо просто задушил, либо прогрыз до самого позвоночника и перебил его на части.

Я даже порадовался, что аура тишины у шакраса такая мощная. Все эти неаппетитные хрусты начинали нервировать. Я маякнул шакрасу, чтобы проверил периметр, а сам опустился на землю и занялся ногой. М-да, красивый ободок из неглубоких, но потасканных ран. Нога будто в капкане побывала, но до кости не дошло и сухожилия не попортило. А вот из штанов снова можно делать шорты. Всё на Аркадии хорошо, только с одеждой всё время какой-то дефицит.

По привычке уже потянулся к подсумку с эликсирами, чтобы и запить, и продезинфицировать, но вспомнил, что в наличии-то и нет ничего. У «Ведьм» точно должно быть, по-любому что-нибудь да варят. Регенерация работала отлично, не зря мы несколько недель зажировки с запасиком накопили. Кровь остановилась, а раны начали затягиваться. Вот только горело и чесалось всё так, что захотелось самому себе всё обратно разодрать.

«Ну вы где там?» — нетерпеливо прозвонилась Оса. — «Я нашла гараж. Здесь есть фургон. Похоже, на ходу. В доме кто-то есть, надо заходить».

«Уже идём», — ответил я, а потом добавил, объясняя задержку: «Двор зачистили».

Я поднялся, проверил, что маскировка не отвалилась, и посмотрел на особняк. Пока ничего не изменилось. Такой же мрачный, тёмный и совершенно неприветливый.

— Хотя с чего вдруг ему нам радоваться? В гости нас не звали, подарки мы взяли… — прошептал я и, прихрамывая, пошёл искать двустволку.

Подобрал ружьё, поручил Пеплу осторожно осмотреть сад, а сам короткими, кривыми перебежками пересёк открытый участок. Добрался до сарая, с которого начала Оса, нашёл там обычный садовый инвентарь, который в принципе мог бы сойти и за оружие. Грабли, вилы, топор, вёдра и полный набор тяпок и совочков, среди которых меня привлёк ручной культиватор. А по сути, маленькие вилы с загнутыми зубцами, практически лапа хищной птицы с тремя мощными когтями и удобной рукояткой из тёмного дерева.

И ухватисто, и в меру компактно, поэтому прихватил с собой. Ещё задумался на счёт штыковой лопаты, но засомневался, что в доме будет удобно ей размахивать. Зато прихватил два пустых, плотных мешка, где раньше могли хранить удобрения.

Проскочил сарай, ориентируясь в первую очередь по маркеру Анны и держась подальше от окон. Благодаря ауре тишины пока выдать себя мы были не должны, но недооценивать «Ведьм» тоже не стоило. В том числе они могли почувствовать смерть своих питомцев.

Я догнал Осу в гараже, втиснувшись в узкий проход между стеной и каким-то грузовичком, прикрытым тентом. Не части, видать, «Ведьмы» сами катаются, но будем надеяться, что «пепелац» на ходу. Пара полных канистр с бензином и полупустая бочка с маслом в гараже нашлись. И судя по взглядам, которые на всё это добро кидала Оса, если бы не послушницы, то особняк проще было спалить.

— Предлагаю не разделяться, — прошептала Анна, когда я дотронулся до её плеча.

— Поддерживаю, — кивнул я. — Вероятно, это наша с тобой самая здравая идея за последнее время. Дом или сад?

— Дом, — ответила Анна. — Под садом точно что-то есть довольно большое, но, думаю, что вход всё равно из дома. На окнах решётки, без шума не получится. Пробуем через дверь. Если и пошумим, то хотя бы не завязнем и пройдём на скорости. Согласен?

Я кивнул, и первым выскользнул из гаража. Хромой тенью прошмыгнул мимо арки из растений и замер на углу особняка. Внутри было тихо, зато от ароматов, которыми будто даже стены пропахли, сразу засвербило в носу. Пахло сушёными травками какого-то нереального количества оттенков, выделить что-то одно даже с нюхом шакраса не получилось. Тут и кулинарные специи, и больничные лекарства. Единственное, что угадывалось, поверх всего этого запаха — это чёткий запах какой-то сивухи. Похоже, здесь же и гнали основу для эликсиров.

Я притормозил Анну, пару минут просто привыкая к запаху. Тут любой ищейке нюх собьёт, а он может ещё пригодиться. Сканер как раз таки не справлялся, будто чуйку уже сбили. Что-то внутри выделяло помехи, а могло и снаружи — цветочки, росшие в зарослях прямо на стенах как-то уж подозрительно поблёскивали. Хорошо хоть не летали, кусая всех непрошеных гостей.

Когда запахи вокруг хоть чуть-чуть сложились и разделились по потокам (можно было хоть приблизительно оценить, где варят, где просто кухня, а где тела хранили до вывоза), я двинулся дальше. Подкрался к фонарям у двери и, не пытаясь разобраться в их конструкции, просто прикрыл мешками, взятыми в сарае. На крылечке разом стало темно, только мерцали цветы и со второго этажа совсем тускло просвечивалось окно.

Присмотрелся к замку, прикидывая, как его проще взломать. Дотронулся до него и, застыл, будто меня спалили, потому что дверь была не заперта. Она тихонько, даже не скрипнув, съехала внутрь, открывшись на пару сантиметров. Изнутри снова ударило запахами, только в этот раз преобладало что-то холодное и затхлое. И, кажется, сильно подгнившее. Достаточно сильное, чтобы перебить запах специй, но не настолько, чтобы предполагать за дверью гнилого зомби.

Образ зомби всплыл у меня в голове, когда я вспомнил эксперименты «Ведьм» в жилище крысоловов…

— Ты чего плюёшься? — шёпотом спросила оса, оказавшись рядом.

— Чтобы не сглазить… — ответил я и, придерживая створку, начал проталкивать её вперёд.

— Стой, — остановила меня Анна. — Чувствую себя героиней фильма ужасов, которая крадётся на чердак, услышав там шаги монстра, а все зрители, как элитные диванные эксперты, сидят и бухтят: вот ведь дура, куда попёрлась, там же смерть…

— И? — я обернулся на Осу, и не сразу смог сфокусироваться на размытом маскировкой силуэте.

— А я всегда думала, ну кто-то же должен пойти и надрать монстру задницу, — полуусмехнулась, полувыдохнула Оса. Видимо, тоже настраивалась. — Так что пошли и надерём столько задниц, сколько сможем найти.

Я поднял двустволку, направив её на дверь, а Анна, проскользнув в сторону, толкнула её. Тёмный коридор встретил нас пустотой. Обычный тамбур с вешалкой на стене, где висели накидки с капюшонами, а на полу стояла пара резиновых сапог с грязной подошвой. Пока всё выглядело очень даже буднично. И вешалка хоть из рогов какого-то оленя, но не из человеческих рёбер.

Тамбур расширился, превратившись в полноценный перекрёсток между комнатами и этажами. В углу была лестница на второй этаж, а в трёх стенах сразу пять дверей. Все закрыты, и, наверное, только про одну я мог с уверенностью сказать, что там кухня. Справа, должно быть, лаборатория. Потоки запахов смешивались вокруг нас, но хотя бы источники можно было угадывать.

На потолке висела большая люстра. Старая и по внешнему виду, и по технологиям — то есть, в неё нужно было устанавливать обычные свечи. Мест под них было несколько десятков, но сейчас горели только два восковых сморчка и ещё несколько уже расплавились до основания, слипшимся воском-сосульками свешиваясь вниз. Света явно не хватало, чтобы развеять тьму в каждом углу, а стоило нам войти в коридор, так и эти две собрались погаснуть.

То ли мы запустили сквозняк, открыв дверь, то ли в дело вступили какие-то потусторонние силы. Потому что, во-первых, почему-то стало холодно, во-вторых, заколыхались огоньки свечей, а в-третьих, раздался скрип половиц. И звучал он совсем рядом, практически перед нами, будто прямо под люстрой сейчас кто-то двигался.

Я заметил, как Оса поморщилась и тряхнула головой, будто сбрасывая наваждение. Я же просто протёр глаза и повертел головой, пытаясь если не прямо, то хоть краем зрения засечь возможное действие чужой маскировки. Но нет. Никого. Но и верить в призраков совершенно не хотелось.

«Какая-то странная здесь акустика».

Я мысленно обратился к Анне и показал стволом дробовика сначала на дверь комнаты напротив (за люстрой), а потом на лестницу и на потолок. Либо там, либо там источник скрипа. Анна пожала плечами и указала стволом «чезета» на дверь.

В этот момент снова раздался скрип, только уже не доски пола под тяжестью, а будто где-то в глубине дома открылась дверь. А вот входная за нашими спинами неожиданно закрылась, а дохлые свечи погасли без какого-либо сквозняка.

Мы пересекли коридор, удивительным образом не издав ни звука. Я даже специально надавил на половицу, но выдавить из неё хоть каплю звука мне не удалось. Как и у Осы при открытии двери. Можно было подумать, что я передавливаю аурой тишины, но было непонятно, что скрипело до этого. Да ещё и повторилось через несколько секунд. Будто где-то босые ноги пробежали, а потом кто-то захихикал…

Нет, про призрачный смех — это уже моё воображение додумало… Просто кто-то шариться, а мы не можем понять кто и где.

Оса сделала шаг в открытую дверь, я за ней, но в последний момент задержался, почувствовав новый прохладный поток воздуха. Ещё и почудилось движение за спиной, будто кто-то пробежал по коридору и скрылся за одной из дверей. Снова в тишине, зато появилась и тут же растаяла полоска света, упавшая от двери.

«Твою же мать», — ругнулся я мысленно.

— Да твою же мать, — а потом и вслух, когда обернулся и увидел, что дверь, куда ушла Оса, заперта, а самой Осы рядом нет.

Тут же распахнул дверь, вглядываясь в новый узкий коридор и совершенно пустой коридор. Только ещё по три двери с каждой стороны и в самом конце, вроде как поворот за угол и мелькнувший там сгусток более плотной темноты.

«Аня?» — требовательно и слегка напряжённо отправил я мыслеграмму.

«Здесь я», — к счастью, ответ пришёл практически моментально.

«Где здесь?»

«Не знаю, провалилась куда-то. Там ловушка в полу, на третий шаг. Подвал какой-то, трубы под потолком, есть несколько проходов».

«Подожди меня, я сейчас».

Я сделал ещё шаг вперёд, как раз на уровне трёх шагов Анны. И ничего не произошло. Не считая нового шороха и скрипа половиц в большом коридоре, где опять кто-то проскочил. Хм. Я вгляделся в пол, не видя, где в щелях между досками может находиться люк. Потоптался, а потом и подпрыгнул, надавив в момент приземления. Эффекта ноль — ощущение, будто прыгаю на бетонном полу, накрытым ковриком для йоги. И мягко, и непробиваемо.

Ладно. Я достал топор и уже замахнулся, чтобы начать здесь всё крушить, как пришло сообщение от Анны.

«Только не ломай ничего там. Здесь защита. Какие-то коконы и корни. Жесть, они прямо на глазах растут. Я поищу выход, а ты нормальный спуск».

Соглашаться на это чертовски не хотелось. Но воображение у меня хорошее, уже представило, как я здесь рублюсь несколько часов, а на Анну падают какие-то паразиты из растревоженных коконов. Ладно. Должен же у местных быть и нормальный проход на нижний уровень, осталось только его найти.

« Принял. Будь осторожна, на чердак не лезь».

«Кто-то же должен», — Анна вернула мне усмешку, которая в мыслеречи передалась просто тёплой волной эмоций.

Я потянулся к чуйке и попытался зафиксировать маркер Осы так, чтобы он постоянно маячил на краю зрения, но при этом и не отвлекал.

Потом толкнул ближайшую дверь, тоже оказавшуюся не запертой. Замок на ней был, но снаружи и в виде стального засова, будто это тюремная камера. Ну или предполагаемая комната послушницы. Камера, келья или даже палата — всё в одном и с минимальным комфортом. У стены массивная кровать со стальной спинкой, к которой были прикреплены кандалы. В углу небольшой стол со стулом, всё без острых углов. А на столе какой-то костюм с длинными рукавами, похожий на смирительную рубашку. Такая себе «школьная» форма, очень сомнительно, что здесь по доброй воли послушаются.

За всеми соседними дверями картина обнаружилась похожая. Небольшие вариации: в одной комнате не было ни смирительной рубашки, ни кандалов, зато на столе была посуда и лежала довольно свежая книга, которую я закинул в рюкзак. Не листал, только прочитал название: «История Ганзы». А в другой комнате, наоборот, помимо кандалов, поперёк кровати ещё добавили кожаные ремни. Видимо, пример камеры хорошей послушницы, принявшей идеи «Ведьм» и плохой, жаждущей свободы. Или просто плохо перенёсшей мутации.

Понять бы ещё, куда они все делись? Постели смятые, на кожаных ремнях нашлась довольно свежая кровь. Как будто послушниц совсем недавно подняли и спешно куда-то увели. Вероятно, в тот самый момент, когда всё-таки почувствовали наше приближение.

За поворотом обнаружилось новые, такие же пустые, камеры, потом снова коридор. Не дом, а какой-то чёртов лабиринт! И главное — все двери одинаковые. Что в камеры, что между коридорами, что на входе в кухню. Чтобы не запутаться, я начал крестики «Пером» писать на стенах и стрелочки, куда уже заглядывал.

Оса двигалась примерно параллельным курсом, тоже бродя по лабиринту. Отчиталась, что пока сплошные тупики. А вот у меня, кажется, появился след! Я заметил несколько капель крови перед очередной дверью.