Геном хищника. Книга восьмая

Глава 12

Взяв след, я его уже не отпускал. Кровавые капли были свежими, и с полным зрением шакраса, пропущенным через чуйку, они чуть ли не светились у меня перед глазами. Реальной подсветки не было, но мозг как-то интересно обрабатывал тончайший запах крови.

Ещё один коридор. Всё такой же тихий и тёмный, и за новой дверью, наконец, открылось большое пространство с высокими окнами, пропускающими немного света. Я заметил человеческие силуэты, но сразу понял, что они не живые. Это были манекены, лишь условно похожие на человеческие тела. Плотный корпус (из чего-то типа потрёпанных канатов), круглая голова (на вид резиновая), руки-палки с шарнирами и одна нога, на которой всё это было прикручено к полу.

Таких я насчитал четыре штуки, разнесённых по центру зала на равное расстояние. Но возле окон были ещё и столбы с торчащими из них палками, что-то типа китайских боевых манекенов. А у стены была стойка с тренировочным оружием: палки, шесты и ножи. Всё учебное, вырезанное из дерева.

След обрывался на одном из манекенов, за который, похоже, послушница попыталась ухватиться. И сам корпус перекосило, и пока ещё фонила смазанная капля крови. Я практически сразу оказался рядом, сливаясь тенью с манекеном. Почувствовал сквознячок, подкреплённый скрипом двери. Но не смог опознать направление звука — получился какой-то стереоэффект и спереди, и за спиной.

В нескольких метрах передо мной от следующего манекена отделилась тень. Он будто бы раздвоился, настолько ровным было движение пока неизвестного противника. Я ожидал стандартную «Ведьму», так чтобы лысая, в балахоне и с кучей амулетов по всему телу, но здесь явно всё было иначе.

Я даже не был уверен, что это «Ведьма». По телосложению похоже — худое, невысокое и явно гибкое тело, затянутое в чёрный комбинезон. Не обтягивающая кожа в садомазо стиле, а скорее мешковатые, маскировочный костюм, как у ниндзя. Аккуратный капюшон, маска на пол лица, а в каждой руке появилось по боевому серпу. По крайней мере, короткие круглые клинки были на них похожи.

— Так вот ты какая, северная ведьма… — прошептал я, оглядываясь краем глаза назад, где образовался второй персонаж в таком же костюме. — Вы клонируетесь что ли?

Я тихонько зарычал, выражая внутреннее недовольство. И прикусил язык, понимая, что в очередной раз накаркал. Ведьмовской ниндзя передо мной сделал ещё шаг в сторону от манекена, но при этом остался стоять на месте. Чёрт, будто отзеркалился, превратившись в двух противников. А с учётом того, что был сзади, то уже в четырёх.

Практически джекпот, блин. Что радует, потому что против Осы тогда останется всего одна. Я слегка кивнул, отмечая, что оценил демонстрацию силы, а чёрные балахоны ещё раздвинулись, окружая меня со всех сторон. Но хотя бы перестали двоиться.

Один из противников попал под лунный свет, рассеянный от окна, и я смог разглядеть глаза над маской. Всё-таки это были «Ведьмы», просто не боевые мутанты, работающие в поле, а некий тренировочный вариант. Ага, как браслеты «Древних» — есть боевые, а есть ученические. В данном случае наставники-инструкторы. С одной стороны, это хорошо. Засиделись они в своей глуши, обучая послушниц. Но с другой, мастерство-то не пропьёшь, особенно если пить особо хитрые эликсиры…

Я отступил от манекена, оказавшись практически в центре между всеми четырьмя, плюс ещё четыре «Ведьмы» в просветах. По левой стенке оставались окна, по правой — деревянные столбы с палками. Стойки с тренировочным оружием в расчёт не беру, помочь там ничего не сможет…

«Буду занят какое-то время…» — я отправил сообщение Анне, а второе Пеплу, призвав его быть поблизости на случай непредвиденных обстоятельств.

Хотя и предвиденных в лице четырёх «Ведьм» и восьми серпов было достаточно. Но оптимизм — наше всё!

С этими мыслями я и рванул в сторону, когда первая «Ведьма» бросилась в атаку. Я воткнулся плечом в жёсткий корпус манекена, пропуская мелькнувшие лезвия мимо себя. Вскинул двустволку и уже почти дёрнул спусковой крючок, собираясь поддать знатного пинка тяжёлой пулей, но меня уже атаковали ещё с двух сторон.

Один серп пролетел у меня над головой и срубил макушку манекена, а второй ударил прямо по ружью. Сильно ударил, чуть не выкрутив мне палец и сделав из ружья обрез.

Удивляться было некогда, хотя глядя на толстый ствол пусть из обычного металла, но всё-таки металла, который укоротился, как бумажный, ненароком в голове промелькнула фраза про что-то там серпом по яйцам! Тут уж каркай — не каркай, а, кажется, я влип по полной.

Эта мысль придала сил, скорости и чёткого понимания, что терять уже нечего. «Ведьмы» были быстрыми. Быстрее, чем я, где-то на уровне Осы, которая проигрывала мне в силе, обгоняя в динамике. Но на этом и можно было строить расчёт…

Я всё-таки выстрелил, пусть уже из обреза и не очень точно. Увернулся от двух новых ударов, пальнул из второго ствола, практически наотмашь куда-то в центр чёрного балахона, и разорвал дистанцию. Рванул, складывая отдельные выступающие части тела, как какой-то конструктор, с тем расчётом, чтобы разминуться с острыми лезвиями. Втянуть плечо, развернуть руку, подобрать ногу и крутиться, крутиться и ещё раз крутиться, лавируя между манекенами и «Ведьмами».

Вздохнуть было некогда, не то что перезаряжаться. Так что обрез я тактически метнул в лоб «Ведьме», притормозив её на «Кондрашке». Сбил ритм и перехватил инициативу, рванул под серпы, сблизился и подхватил лёгкое тело, тут же развернув его как щит под новую атаку. Но долго играть в защиту не стал, тут же метнул «Ведьму» в окно. С такой силой, что вместе с окном выбил и решётку.

Судьба полетевшей меня не интересовала, достаточно было того, что за окном её ждал Пепел. А вот остальные, растерявшись всего на мгновение, снова пошли в атаку. И будто бы даже стали быстрее и злее, словно сила четвёртой распределилась среди остальных. Но я всё-таки успел повторить трюк с захватом.

К сожалению, больше не в окно. Было бы слишком хорошо, чтобы как в стихах, где отец рубит, а я отвожу. Точнее, я откидываю, а шакрас добивает. Крутануться и бросить мне не дали, сразу же перекрыв подходы к окнам. Поэтому отбив серп и схватив вторую «Ведьму», я смог лишь активировать «Бросок» и рвануть по прямой. Мимо мягких манекенов в сторону жёстких, с торчащими заострёнными «руками». На один из таких я и насадил балахон, дважды пробив его вместе с грудной клеткой.

Чуть не лишился рук от удара подскочившей «Ведьмы» и рубанувшей между мной и тренажёром, и начавшей теснить меня быстрыми размашистыми ударами. Буквально включилась двойная мельница, со свистом рассекающая воздух стальными лопастями. Я отступал. То пятился, то пытался рвануть, но «Ведьма» как прилипла, уже трижды зацепив мою куртку и даже покорябать мою броню. Пробить, к счастью, не смогла, но «Поглощение» металось туда-сюда, не понимая, где ещё не болит, чтобы распределить туда нагрузку.

«Аура страха» на «Ведьму» не действовало. Либо они действительно становились сильнее, забирая силу погибших, либо первая проскочившая «Кондрашка» сработала лишь от удивления. Ну или они обучаются и адаптируются.

Я поймал-таки момент, когда «мельница» замедлилась, подставляя меня под удары напарницы и увернувшись от обеих, наконец-то, разорвал дистанцию. Ударил по ним разделённым «Пером», выпустив из руки облако костяных колючек. И ни одной никого не поразил. Как было облако, так и замерло, красиво поблёскивая в лунном свете, лившимся через окна.

Что-то подобное я видел у Осы на болоте, когда она сдерживала москитов. Вот только тогда они вроде не разворачивались обратно и не бросались на своих же. А моё облачко, как в обратной перемотке, ломанулось за мной. Я снова активировал «Бросок», метнувшись вдоль стены, а над головой начало биться стекло. Витраж сразу в двух окнах брызнул во все стороны, будто в него дробью зарядили. Меня засыпало, расцарапав щеку и висок. И я не уверен, осколки это были или мои же «пёрышки» меня достали.

Уточнять не стал, смахнул кровь и бросился дальше. Выхватил, наконец-то, томагавк и сформировал полноценное «Перо». Втянулся обратно к центру, держась между манекенами, чтобы затруднить атаку с флангов. «Ведьмы» уже двигались ко мне. С какой-то убийственной решимостью, наклонившись вперёд, раскинув руки по бокам и отведя их в сторону, словно какие-то анимешные бегуны, обе уже взяли разбег.

Но в момент, когда уже можно было прыгать, бросились врассыпную. Правая на разбеге скакнула на стену и обрушилась на меня сверху, а левая ещё больше ускорилась и начала мерцать, как стробоскоп, пересекая свет, падающий из окон. Под её ногами захрустело битое стекло, но, кажется, это её вообще не смущало.

Напали они одновременно. Я принял серпы верхней на рукоятку томагавка, а нижнюю пропустил мимо. Но и удар тоже пропустил, кончик серпа продавил гибкую броню, и хоть не порвал, но так отжёг по рёбрам, что к искрам от столкновения стали справа у меня ещё и собственные добавились.

Но и в этом был плюс. Не в искрах, а в том, что серп замедлился, как и рука «Ведьмы». Я дотянулся до неё «Пером», воткнув его ей под лопатку почти на половину лезвия. Глубже не дотянулся, вторая уже не дала. Вывернула свои серпы, зацепила меня по руке и выбила топор. Отскочила, оглянувшись на раненую напарницу, прорычала какое-то проклятие, дёрнула крест-накрест серпами, ткнула ими в мою сторону и снова собралась в разбег…

Я отскочил назад, попятился, пытаясь призвать «Перо», но что-то пошло не так. В руке щекотало, потом неметь начало, а внутри всё фыркало, будто у движка навыков аккумулятор сел и завода не хватает. Хрень! Но и безоружным я ещё не был.

Выхватил культиватор, который почему-то сейчас не показался мне таким уж грозным оружием. Не стальные когти, а так, скорее, венчик для взбивания омлета. Но я всё равно угрожающе выставил его вперёд, пока когтями вверх. Ещё и подёргал им в классическом жесте Брюса Ли, типа пальцами подзывая противника. И ещё отступил, заняв боевую стойку. Мимоходом вспомнил про «чезет», но также и забыл про него, чтобы в себя же не пальнуть.

«Ведьма» ускорилась, проскочив уже мимо первой двойки манекенов. А я впитывал её движения, стараясь подгадать нужный момент. Пофехтовать культиватором против двух серпов мне вряд ли дадут, так что нужно всё закончить одним ударом…

«Всё ещё занят? Я тут послушниц нашла. Живых…» — совсем не вовремя пришло сообщение от Анны.

Я не ответил, проигнорировав вызов, и приготовился к атаке «Ведьмы». План-то у меня уже был, но в теории, и как оно пойдёт на практике…

«Ведьма» прыгнула, клинки заблестели в лунном свете. Я тоже прыгнул, но не вперёд, а назад. Подальше к стене, куда-то туда, куда отлетел томагавк. Я не собирался отступать, просто расчищал поляну! Потому что ещё и Пепел прыгнул.

Сначала влетел на подоконник, а потом взвился вверх. Перекрыл свет, набросив тень и на клинки «Ведьмы», и на неё саму, а потом и рухнул прямо на чёрный балахон. Сомкнулась пасть, хрустнула шея — всё произошло даже быстрее, чем с доберманом на улице. Но на этом шакрас не остановился. Моментально оценил ситуацию, просканировав зал, и поднял хвост, повернув его в сторону раненой «Ведьмы». Один за другим свистнули два дротика, и над застрявшем в лопатке «Пером» появилось два новых отверстия. Одно в шее, второе в затылке.

«Что там у тебя происходит? Не молчи, а то я ведь найду отсюда выход…» — уже более требовательно стала пробиваться Оса.

«На связи. Мы с Пеплом, у нас минус четыре», — ответил я, перебив Анну.

«Настоятельница там?»

«Сложно сказать, они не представились».

Первым делом я обнял и поблагодарил шакраса. Мой пацан, достойный напарник растёт. Потом нашёл томагавк и поднял обрез. Покрутил его в руках, разглядывая, как с ним обошёлся серп, и положил обратно. Зато один серп подобрал — сталь «Древних», в работе более чем наглядно себя проявил, можно прихватить, пока «Перо» не восстановится. И только пересобрав снаряжение, проверил «Ведьм», сняв маски.

«Так что? Она там?» — повторила вопрос Оса.

«Честно говоря, понятней не стало. Она нам так важна?»

«Пчёлки говорят, что только у неё ключи. А без них подвал не открыть».

«Пчёлки?» — удивился я.

«Ну, послушницы. Живых было восемь. Три уже невменько совсем, а пятеро уже усиленные, но ещё адекватные. Не бросать же их. Вот я и подумала, может, мне пора свой отряд собрать…»

Оса выдала довольно длинную мыслеречь, ещё и подкрасив её эмоциями, в которых чувствовалось волнение, но и некая гордость.

«В общем, найди настоятельницу. И будь осторожен с её стражем», — продолжила Анна.

«Кто такой?» — спросил я, оглядываясь и проверяя сканер чуйки.

«Пчёлки не видели, они недавно здесь, но слышали, что ведьма кого-то создала в лаборатории. Начни оттуда. А я пока внизу осмотрюсь. Здесь что-то типа комнаты для брифинга. Карта Ганзы, список стран и имён. Некоторые уже перечёркнуты с пометками, что и как их убило. Я не очень разбираюсь в местной политике, но, похоже, что в обители готовят киллеров и идут прямо по списку. Есть заметки и по Пограничью, там Датч, какой-то пастор и ещё пара имён… Всё, устала. Найдите ключ…»

Оса оборвала связь, и так удивив меня, как долго мы смогли общаться. Растёт навык, ещё пара месяцев тренировок и трещать будем, как по безлимиту. Я встряхнулся и потёр ушибленный бок. Кивнул Пеплу, вернул маскировку, снова превратившись в режим «тиши воды, ниже травы» пошёл к дверям. Выскользнул в новый коридор и хоть следов крови больше не было, с новой силой вернулся запах сивухи и сушёных трав. Для моего нюха это была уже даже не ниточка, и не кофе из рекламы, а целая скрутка канатов, которая чётко вела за одну из дверей-близнецов.

Я остановился перед неё и, не особо доверяя своей чуйке, посмотрел на шакраса. Но тот лишь чихнул и попятился, мысленно предложив снова покараулить на улице. Но настаивать не стал, и, когда я приоткрыл дверь, первый проскользнул внутрь. Следом вошёл я, с «чезетом» в одной руке и серпом в другой.

Вошёл и выдохнул, даже с каким-то внутренним спокойствием. Наконец-то, нормальное, понятно ведьмовское логово. Понятное в том плане, что тех, кто таким занимается, нельзя считать невиновными.

В центре большого (совсем чуть-чуть компактней, чем тренировочного) зала стоял хирургический стол, на котором лежало тело, накрытое белой простыней с проступившими пятнами крови. Силуэт человеческий и, скорее всего, мужской. Широкая грудь, узкая задница, крупная голова, холмик в районе ступней. Пятна крови на простыне проступили в области головы, груди и паха.

Чтобы там ни делали с беднягой, разглядывать подробности у меня желания не было. Хватило вида хирургических инструментов на небольшом столике рядом и кучи кровавых с гнильцой тряпок на полу, по которыми ползали какие-то жуки с блестящими изумрудными панцирями.

Без сканера я уверен не был, но похожи были на жуков-нарывников. В моё поле зрения они попали в очередной познавательной передаче, посвящённой шпанской мушке, которую в восемнадцатом веке использовали в роли афродизиака. Кантаридин — яд, который выделяют эти жуки, в малых дозах действительно вызывает приток крови к половым органам, и жуткие отравления в больших. Так что померло от шпанской мушки людей больше, чем кайфануло. А вот зачем это «Ведьмам» — это уже вопрос…

Как, впрочем, и все остальные странные ингредиенты, которые находились в лаборатории. Вдоль каждой стены были столы с оборудованием. Горелки, аламбики, какие-то просто кастрюли — всё это соединялось стальными трубками, закрученными в спирали. Над столами висели полки, заполненные банками и склянками — где-то просто разноцветные жидкости, но почти в половине тары внутри что-то плавало, пузырилось и бродило. Я разглядел и панцири насекомых, и лягушачьи тушки и просто какую-то хрень, похожей на чайный гриб. Картину ведьмовского логова дополняли пучки сушёной травы, развешанной под потолком. Десятки ниток с разнообразными вениками и даже отдельная деревянная стремянка, чтобы всё это доставать.

Ну и финальным аккордом было круглое окно в крыше, в котором будто специально сейчас сдвинули облака и застыла открывшаяся полная жёлтая луна. Призрачный свет упал прямо на хирургический стол, и хоть я не собирался смотреть, что там под простынёй, но спрашивать меня не стали.

Тело, которое только что лежало без малейшего намёка на движение, вдруг дёрнулось и начало подниматься, а простыня заструилась на пол.