Геном хищника. Книга восьмая

Глава 24

— Подожди, — я остановился в коридоре. — Ты уверен, что вчера? А то в городе как-то тихо и спокойно?

— А какое сегодня число? — нахмурился Клод.

— Нашёл, что спросить, — усмехнулся я.

— Вот и я о том же. Может, и сегодня, а, может, и завтра, — отмахнулся Клод. — Иди уже, не отвлекай.

— А что за заказ-то был, если без имён и деталей?

Я попробовал дожать Клода, а то вдруг мне такое тоже надо.

— Поисковый сканер, который биомониторы через стены определяет, — нехотя ответил Клод и показал на одну из полок, где лежал приборчик с экраном, напоминающим старый вольтметр. — И сразу нет, просто так тебя не выследят. Чтобы заработало нужен образец ДНК, желательно, кровь, волоска или зубной щётки не хватит. И дальность метров на сорок всего, максимум на пятьдесят, ещё и от толщины стен зависит… Ну, правда, иди уже.

— А когда нашёл, взломать удалённо можно?

— Не с тем оборудованием, которое способно работать на Аркадии, — ответил Клод и отвернулся, демонстрируя, что больше не скажет мне ни слова.

Но к двери подошёл, лязгнув замком, стоило мне оказаться снаружи. Я посмотрел по сторонам, улыбнувшись всё той же милой женщине в окне. Надеюсь, она на грохот двери выглянула, а не всё время за домом следила. Других глаз, обращённых в мою сторону, я не заметил, хотя людей на улице стало больше. Открылся бар, но в этот раз никаких подозрительных типов там не было. Вообще, пока никого не было, учитывая, что район не особо туристический.

Убедившись, что никто не проявляет ко мне внимания, поймал пробегающего мимо мальчишку и спросил, как пройти к полицейскому участку. Я туда и так собирался за информацией, а Клод только подогрел интерес. Стараясь не отсвечивать, но и не вызывать подозрений чрезмерной скрытностью, спокойно прогулялся по городским улицам. Издалека заметил несколько знакомых лиц — тех самых, что Купер обучал в лагере повстанцев. И сначала обрадовался, но потом получше рассмотрел их форму, повязки и окружение. Это были уже люди, так сказать, нового порядка.

На меня они внимания не обратили, куда направляясь по своим делам. Вообще, чем глубже я заходил к центру города, тем больше убеждался, что вчера никакого нападения не было. Вариант, что нападавших переиграли и скрутили по-тихому я не рассматривал, всё-таки не так долго мы их обучали. Тишь да гладь, аж начала закрадываться мысль, что обычным жителям действительно так будет лучше.

Признаки наблюдения я срисовал за два квартала до полицейского участка. Но следили не за мной, а за подступами к переулку, где как раз и разместился участок, а вместе с ним и каменная пристройка, заменяющая здесь тюрьму.

Первого шкета, а это именно был подросток лет четырнадцати, я заметил перед лавкой скобяных изделий. Он очень старательно вглядывался в витрину, будто это магазин игрушек перед Рождеством. Возможно, он был подмастерьем и просто старательно изучал образцы работ — я сам залюбовался красивыми дверными ручками, петлями, а один латунный шпингалет так вообще был произведением искусства. А в отражении витрины было ещё интересней, в ней прекрасно отображалась свежая, только построенная полицейская будка на перекрёстке.

Возможно, совпадение, но чуть дальше на лавочке сидела девушка с детской коляской. Верхушка у неё была закрыта москитной сеткой, и понять, есть ли там младенец, было невозможно. Но когда рядом присел какой-то случайный старичок и попытался позаигрывать с ребетёнком, молодая мамочка тут же на него зашипела и резко отогнала коляску подальше. Ещё и переглянулась с чистильщиком обуви, устроившимся на другой стороне улицы.

Ну, допустим, просто опять паранойя, и опыта с колясками у меня нет, но, кажется, так резко не дёргают, или хотя бы потом проверяют, не проснулся ли? Да и чистильщик какой-то слишком взрослый и умытый, а мне казалось, что таким обычно чумазые пареньки занимаются. Плюс подозрительный грузовик, вроде бы пустой, но кузов почему-то периодически едва заметно пошатывался.

Следом примелькались два работника, чинящих крышу на здании напротив участка. Вроде утро только началось, а они уже устали и каждые пару минут устраивали перерывы, разглядывая площадь в этот момент.

— М-да, а это, похоже, уже другая команда…

Я перешёл дорогу и вышел на площадь с полицейским участком, какой-то столовой (назвать её кафе или баром язык не повернулся, какая-то большая летняя веранда со столами и лавками), несколько, возможно, административных домов и оружейный магазин, который оказался закрыт. Висела табличка: приём товара, но грузовиков, ни грузчиков видно не было. Либо опять паранойя, либо местный продавец что-то знает и закрылся специально, чтобы ненароком у него оружие не подрезали.

Мимо меня пробежал совсем мелкий пацан, похожий на разносчика газет. В руках у него была охапка каких-то листовок, и я уже порадовался, что к завтраку у меня будет и свежая пресса. Пацан заметил мой взгляд и, прежде чем я успел спросить, сколько стоит, сам вручил мне листовку.

Именно листовку, не новости, а что-то типа предвыборных лозунгов нового правительства. Название придумали — ТКХ, что расшифровывалось как «Трудовая Коммуна Хемстеда» и что-то там дальше мелким шрифтом про содружество городов Трёхи, про некий триумвират и признание Хемстеда фронтиром Пограничья.

Почти половину листовки занимал рисунок с лицом нового лидера. Выполнили его довольно детально, намного лучше, чем мой на плакате с розыском. Видать, с натуры рисовали, и точно «подфотошопили». Широкомордый мужик, в крови которого, видимо, спорили геномы быка с геномом хомяка. Густые, короткие волосы, широкий нос, маленькие уши и очень доброе лицо с тёплым, доверительным взглядом.

Некто Янсет Де Гроот. Я его узнал, не общался, но точно видел в окружении Датча — правда, там он не был Янсетом, использовалось прозвище — Бык. Вроде бы кто-то из старой верхушки Хемстеда.

Художник, который сделал портрет, видимо, местный бог ручного «фотошопа». Я мужика помнил немного другим: первые залысины, сломанный нос и поломанные уши. Дядька то ли бывший борец, то ли кузнец, то ли всё сразу. Такие, наверное, должны нравиться избирателям из Пограничья. Типа свой и надёжный.

Я мельком пробежал список того, как здорово все будут жить, а особенно первое время, когда налоги будут минимальны. Потом посмотрел объявление о наборе людей в местные войска, которые в ТКХ стали именовать жандармерией. Требования низкие, а платят хорошо — скорее всего, просто переманивают несогласных повстанцев.

Ладно, я спрятал листовку в карман. Пригодится, когда буду заново Гранаду открывать и свои спецслужбы организовывать. От полушутливых мыслей даже настроение поднялось, ещё и солнышко вышло, плюс кофе уже принесли и приняли заказ на завтрак.

Отлично, теперь можно и жандармерию рассмотреть, там как раз ещё два работяги сейчас меняли вывеску с названием. Трёхэтажное каменное здание с аркой посередине. На окнах решётки, на стенах следы свежей краски, на гладкой крыше развевается новый флаг коммуны.

Вход был спрятан где-то внутри арки, и чтобы туда добраться, нужно было преодолеть ворота с небольшой калиткой, которую охранял всего один жандарм. А, может, и не охранял, а просто покурить вышел, а когда скрылся в арке, то даже калитку не закрыл.

Хм, это уже не паранойя, и не халтура — это уже чёткая засада на дурачков, которые решат, что здесь проблемы с охраной. И, кажется, как раз этих дурачков я видел на соседней улице. И сейчас продолжаю видеть.

То есть ощущать. Я прикрыл глаза, делая вид, что наслаждаюсь солнышком и, наверное, самым жутким кофе в своей жизни, и, расслабившись, переключился на чуйку. Медленно пошли круги на воде сканера, постепенно охватывая всех посетителей площади и жителей ближайших зданий.

Даже перебор получился, слишком много объектов разом мой навык обработать не смог. Маркеры размылись, чуйка пыталась заменить качество, количеством и не давала точных подсказок, у кого какие геномы. Но вот общий фон ауры — животный страх, тревожность диких (причём точно травоядных) зверей, и, наоборот, предвкушение добычи прямо фонили целыми участками. Шакрас так, наверное, во время охоты понимает, где добыча, а где конкуренты.

Тревожно-трусливая, но решительная аура постепенно окружала жандармерию. А злобная в основном сосредоточилась внутри и в соседних зданиях. На мой взгляд, можно было найти места как для засады, так и для прорыва получше. И особенно продумать пути отхода, но, похоже, отходить будет уже некому. Стоит потенциальным заговорщикам войти в арку, назад их уже не выпустят.

Странно, что они этого не понимают. Хотя молодость тех, кого я уже срисовал, могла бы это объяснить. Типа сканер купили, пленника по-быстрому найдём и свалим?

Пленник, я надеюсь, Датч. И это хорошо, а вот то, что его хотят спасти какие-то дилетанты — это уже плохо. И странно. Неужели совсем у Голландца не осталось союзников.

Я встряхнулся, сбрасывая первые данные чуйки, и запустил сканер по новой. Но теперь уже сфокусировано, проталкивая «волну» в жандармерию и отсекая лишние шумы. Геном Датча я узнаю, так сказать, с закрытыми глазами и угадаю с трёх генов. Ещё бы метка в обе стороны работала, но чего нет, того нет. Нет шансов у капибары в одном рое с шакрасом оказаться, остаётся только дружить.

Ладно, пошутили и хватит. Чуйка отработала, а результат нулевой — Голландца внутри не было. На уровне подвала прощупывался кто-то очень похожий, но аура была у него уж больно довольная. Точно не Датч, а подсадная утка, на которую собирались ловить остатки трушного сопротивления. А они-то и не в курсе, будет вдвойне обидно, что совсем зазря полягут.

Я переключил чуйку на поиск заговорщиков, внимательно просканировав тех, кого уже нашёл, и засёк ещё несколько похожих. В общей сложности двенадцать человек, возможно, пятнадцать (там за углом не очень чётко было, кто-то мог и по другой причине нервничать). В якобы пустом грузовике пряталось сразу четыре человека, и один из геномов показался мне знакомым. Всё таки хищник.

Это был майконг. А с таким геномом я знал только одного человека — Деми. И сразу как-то всё встало на свои места. С её то характером и не попытаться освободить отца? Ага, скорее снег пойдёт на Аркадии или я «Миротворцем» стану…

— Плохо, — задумчиво прошептал я, и почувствовав движение сразу в обеих проекциях (и на сканере, и на улице), добавил: — Капец, как плохо…

Послышался шум двигателя и на площадь заехал небольшой грузовик, переоборудованный под тюремный. Пара маленьких окошек, закрытых решётками, и надписи свежей краской: охрана и сыск. Машина развернулась и сдала задам впритык к воротам жандармерии. Хлопнули задние двери, скрипнула калитка на воротах. И этот довольно тихий звук прозвучал, как громогласный сигнал для людей вокруг.

Начиная от официантки, которая не дошла до меня всего пары метров и, ойкнув, развернулась. Потом работники на крыше вдруг подобрались к краю и спрятались за ним. Заканчивая разносчик листовок, пятки которого резко засверкали в конце улицы. Я и глазом хлопнуть не успел, ещё аромат не донесённой еды не развеялся, а площадь уже опустела. Остались только заговорщики, и, кажется, их внимание было приковано только к фургону.

Если уж решили штурмовать, то хоть бы темноты дождались, блин. Она же ещё и друг молодёжи в конце концов. Но, думаю, что ребят грамотно спровоцировали. Сами-то жандармы темноту не любят, вот и пригнали перевозку, имитируя вывоз пленника. Не удивлюсь, если сейчас и выведут кого-нибудь с мешком на голове в цветастой рубашке, как у Датча.

И что делать? У меня с собой только усы, хвост из навыков и «чезет» для подстраховки. А Деми надо спасать. Сам переворот и смену власти я уже пропустил, нужно хотя бы Деми помочь.

Я подумал, чтобы сейчас сказала Оса, и даже представил, как вернусь из города не один. Получилось как-то не очень, что-то в духе: ты что, привёл сюда свою бывшую?

— Ну если так смотреть, то звучит, конечно, не очень…

Я сам себе ответил на ещё не заданный вопрос и встряхнувшись, активировал браслеты с бронёй. По коже под костюмом пробежал холодок, и следом я уже незаметно потянулся за пистолетом. Официантка свалила, но за парой столов ещё оставались люди. Подставные жандармы, совершающие сейчас примерно такие же движения и пряча руки под столами.

Прикинув самый быстрый путь до грузовика с Деми, я поднялся и поторопился на выход. Почувствовал на спине тяжёлый, подозрительный взгляд одного из жандармов, и ускорился.

Но всё равно не успел! В калитке промелькнуло крупное тело с мешком на голове и цепями на руках и ногах. Увидь его Деми, она бы поняла, что не отец. Но с нашего ракурса я оказался только вместе с «мамочкой», и она сорвалась первая. Практически киношным кадром коляска отлетела в сторону, а вместо младенца в её руках появился какой-то кустарный пистолет-пулемёт.

Одновременно с ней водитель грузовика дал по газам, и грузовик с заговорщиками влетел на площадь. И тут началось! «Мамочка» открыла огонь по машине жандармов. Успела дать одну очередь в лобовое стекло и рухнула на землю с простреленной головой. Пока одиночный выстрел раздался с крыши, а в момент, когда из фургона выскочила Деми с ещё двумя бойцами, стволы торчали уже со всех сторон.

Стрелки были на крышах, жандармы выскочили из арки, мои соседи по столовке расчехлились и все целились в горе-нападавших. Ещё и по бокам пошло движение, скрутили чистильщика обуви, который успел вынуть обрез из-под своей тумбы. Он даже вскинуть его не успел, как его сбили с ног и упаковали лицом в землю.

— Бросайте оружие, и я обещаю вам справедливый суд, — из арки раздался громкий голос, настолько громкий, что показалось, будто он идёт из громкоговорителя.

Но нет, потом появился владелец голоса, и в руках у него была только трость. Правда, её легко можно было использовать, как дробящее оружие. Рукоять была сделана в виде бычьей головы с двумя рогами, торчащими в разные стороны.

Янсет Де Гроот, он же Бык, собственной персоной. Почти собственной — перед ним выскочили два жандарма, прикрывая на случай опасности. Деми с парнями оружие пока не бросили, но стволы были опущены.

— Деми… Деми, — со снисходительными нотками в голосе пожурил девушку Бык. — Я же тебя предупреждал. Ну что мне с тобой делать, а? Ты же мне как племянница.

— Отец же вам верил, — с трудом сдерживая слёзы, ответила Деми. — А вы…

— Бросай оружие, — перебил её Янсет. — Останетесь живы, ещё и отца, может быть, на рудниках встретишь. Бросай!

Бык почти рявкнул последнее слово, добавив в него что-то ментальное. Я так застыл на входе в столовую, частично скрытый колонной, подпирающей крышу, но и до меня долетел отголосок ментального давления. Напарник Деми рухнул на колени, но автомат не выронил. У неё самой задрожали руки, будто хочет направить ствол на Быка, но на руки давит бетонная плита.

Надо что-то делать. В голове лихорадочно формировалась трёхмерная картина площади. Все стрелки, все укрытия и прострелы, расстояние между машинами, ближайший проулок, даже люк-нычка «Крысоловов», знак которой я разглядел двери в подвал соседнего здания. На всё это накладывалась проекция дальности «Ауры страха», расчёт скорости моего «Броска», оценка оставшихся неподалёку заговорщиков, которые ещё не успели спалиться. Что-то ещё подсказывала интуиция, но её прогнозы мне пока не нравились.

— Ну нет, так нет, — пожал плечами Янсет, скорчив грустную, но явно показную, гримасу. — За неповиновение и нарушение законов Трудовой Коммуны Хемстеда, вы приговариваетесь к…

— Эй, Бык! Так дело не пойдёт, — над площадью прогремел громкий голос, и я неожиданно понял, что это мой собственный голос.