Геном хищника. Книга восьмая

Глава 31

И не только я один. Здесь реально сейчас под тысячу человек набилось. Для того чтобы увидеть, что происходит на сцене, и вообще просто оглядеть зал, пришлось изрядно потолкаться локтями. Толпа, как резиновая, лишь снималась, отпружинивая обратно, и не давала сквозь неё протечь. Зато было довольно тихо, народ чуть ли не затаив дыхание, слушал то, что происходило где-то далеко впереди.

И я удивительным образом тоже слышал хорошо поставленную речь, вещающую в слегка саркастической манере. Этакая речь адвоката, когда он хочет высмеять обвинителя. Я задрал голову, удивляясь, работе акустики. Как и положено, пусть и переделанным соборам, потолок был высоко. Единственный момент, здесь не было каменных, расписных сводов, здесь уже вовсю использовались металлические конструкции. Много. И колонны, идущие в несколько рядов по залу, чтобы всё это поддерживать были стальные, и балки с фермами под потолком, и широкие балконы по бокам.

Я не до конца понял предназначение почти половины ферм, прятавшихся в тени под потолком. Часть вопросов не вызвали — на них, как в театре, крепилось освещение. Потом явно была какая-то вентиляция, какие-то акустические панели и какое-то незнакомое оборудование из мира Аркадии, которое работало на геномах. В общем, чёрт там ногу сломит, но зато и мне подходило идеально. Осталось только туда пробраться и не спалиться при этом.

Ещё раз осмотревшись, я прикинул расположение лестниц, поковырял в памяти план здания с входами в служебные помещения, и срисовал ближайшую охрану. Сборная солянка — по углам, как на посту, дежурили местные «гусары», а среди зрителей курсировали замаскированные патрули «Искателей». Но их всех выдавала аура, а некоторых ещё и блестящие лысины. Без татуировок и белой краски, но, видимо, у них это уже вместо униформы.

Ладно. Я сделал глубокий вдох и нырнул в толпу. Ужом вклинился, обтекая людей, и минут за тридцать, продвинулся метров на двадцать. Разглядел впереди просвет — там, где начинались лавки, а потом и кресла, и сдвинулся поближе к стене и лестнице. На боковой балкон пробирался ещё минут пятнадцать, просто наступить было некуда. На каждой ступеньке сидели люди, и, чем выше я поднимался, тем яростнее на меня смотрели, боясь упустить хорошие места.

Ну как хорошие? Один фиг галёрка-галёркой, но уже хотя бы какой-то вид открывался. Похоже было на здание суда. Сбоку стол, за которым сидели пять очень важных старичков — типа судьи. Вдоль стены напротив в два ряда стояли кресла — типа присяжные, но, похоже, места для остальных членов совета. Всего под шесть десятков мест, но занята была только половина.

Я увидел знакомые лица, и все они сидели с краю: ирландский Пастор, Бигхэд с братом, который стоял за спинкой стула, и даже Бык из Хемстеда, обогнавшего меня в дороге. А вот Драго не было, как и «Ведьм» с «Волками». Хотя насчёт последних я был не уверен, мастера Вольфа я не встречал, а он вполне мог оказаться каким-нибудь седым старцем, которых здесь в разных вариациях было человек пять.

Были и женщины, и мужчины — одеты богато, выглядят солидно и важно. Если бы я получше разбирался в городах Ганзы, то, может, по отдельным цветам и элементам в одежде, угадал бы, кто откуда.

Единственное, что всех их объединяло — это массивные круглые медальоны, висящие у каждого на груди. У моих знакомых — блестящие и свеженькие, у остальных — уже потускневшие от возраста. На медальонах была гравировка в виде герба того города или региона, который он представляет.

Собственно «судьи» и «присяжные» наблюдали за небольшой сценой, разделённой пополам условным барьером, на который и бросались адвокаты и участники слушаний.

Дальше, практически сразу шли места для зрителей. Первые ряды с удобными и мягкими креслами, потом попроще и дальше (на совсем небольшом возвышении) уже шли лавки. По сути, здесь можно было не только заседания историко-географического общества устраивать, но и обычные представления давать. Задним рядам, конечно, не особо видно, но иначе билеты в партер не продашь.

Особо поразглядывать мне не дали, парочка добротных женщин, сквозь которых я протиснулся к перилам, довольно агрессивно сплющили меня обратно, буквально выпилив сразу в третий ряд и ещё долго на меня зыркали, видимо, чтобы я не задумался о попытке отвоевать себе место.

Зато, когда я уже пробрался к двери в служебное помещение, оказавшись за спинами зрителей, то на меня вообще никто не обратил внимания. Дверь оказалась запертой, и пришлось подождать. Можно было, конечно, и сломать, но оставлять следы не хотелось. Ну, ничего, дело МакКензи с Дугласом оказалось довольно забавным. Не знаю, сами ли они выступали, или за них отдувались нанятые адвокаты, но актёры они были великолепные. С таким живым и артистичным шоу и никакие кинотеатры не нужны.

Спорили из-за реки, которая текла на землях и МакКензи и Дугласа. Точнее, из-за добычи в ней. Какой-то очень ценный монстр рыбного типа, который не только вкусное мясо, игра, но и мех, то есть, чешуя, которую использовали в том числе для создания брони. Прекрасно ловилась она на участке одних, а на нерест уходила к другим. При этом делала это на глубине, оставляя владельцев участка без добычи. Вот они и рубились на каждом совете, по очереди выигрывая дело.

В этот раз победил Дуглас, чем вызвал бурю аплодисментов по всему залу. Объявили небольшой перерыв, готовясь к следующему делу, но народ особо не рассосался. Хотя стало посвободней — поток новых прекратился, а старые будто бы утрамбовались. Появились торговцы с лотками, в том числе и у меня за спиной распахнулась дверь и сразу три милых девушки выскочили, призывно расталкивая всех подносами с какими-то крендельками. Я галантно придержал дверь и, как только разносчиц поглотили покупатели, проскочил внутрь.

Всё, а теперь уже серьёзно. Я активировал маскировку, в первую очередь чтобы приглушить звук шагов, но и чтобы сгустить вокруг себя максимум теней в тусклом, но освещённом коридоре. Я проскочил в первую попавшуюся подсобку, пропустив новую группу разносчиков. Сориентировался по тем чертежам, что предоставили «Миротворцы» и уже через несколько поворотов понял, что данные, мягко говоря, устарели. Ни проходов наверх, ни вентиляционных шахт в этом крыле не было. Чтобы не возвращаться в общий зал, где уже гудело следующее разбирательство, пришлось спуститься в подвал и перейти на другую сторону собора, немного поплутав по пыльным и тёмным помещениям.

Я трижды слышал чьи-то голоса впереди и дважды избегал встреч, почувствовав работу чьей-то чуйки. И почти все разы, заранее прятался, избегая встречи. Один раз только пришлось применить «Ауру паники» — заодно и протестировал, тренируясь в силе воздействия. У двух охранников, перекрывших проход, дело чуть до драки не дошло, начавшись с вполне безобидного: какого хрена ты на меня пялишься, думаешь, я не знаю, что ты там подумал…

Пока «гусары» мерились усами, я спокойно проскочил к лестнице. А оттуда поднялся на третий уровень и проник в техническое помещение с вентиляционными шахтами. Застыл в тени между ящиками и дождался пересменки двух ворчливых и скандальных работяг, настолько злых на весь этот мир, что моя аура была бы бесполезна. Там и похмелье, и злость, что приходится работать, когда другие наслаждаются шоу.

Только когда они вышли, я смог пробраться в вентиляционный короб. И уже по нему, медленно, пыльно и бесшумно выбрался под крышу. Сначала на ферму, к которой крепились прожекторы, а потом и к странному прибору, усиливающему звук в зале. Странному — это потому что я почувствовал внутри наличие геномов. Причём разных, что-то похожее на цикад и кто-то типа древолаза, возможно, обезьяна-ревун, совместно усиливающие и разгоняющие громкость. И делалось это во все стороны, потому что я всё слышал так, будто нахожусь в паре метрах от выступающих.

Ладно, звук я потерплю, намного важнее было, что меня не видно снизу. Дальше был открытый участок, потом снова акустические рёбра-щиты, и ближе к центру крыши под самым коньком был целый ряд широких балок, на которых можно было выбрать наилучшее место для стрельбы. Так чтобы сцена как на ладони и пути отхода такие, чтобы не сразу попасть под пули, и не сразу переломать себе ноги. Лёгкой прогулки точно не будет, но хотя бы есть варианты.

Я устроился поудобней, чтобы не выпасть из своей нычки, и стал ждать. Одно заседание, другое, третье, четвёртое… На пятом мне уже стало скучно, даже виртуозная игра адвокатов уже приелась, зато на седьмом прямо на сцене началась драка, которую быстро растащили бойцы «Искателей», выскочившие из неприметных дверей. И это, впрочем, было интересно: количество охраны, зоны контроля, скорость реакции. А потом опять скукота, во время которой я не мог позволить себе уснуть. Нужно было поддерживать маскировку ауры, а во сне я пока это ещё не умел. Ну и не свалиться бы, а то внизу не поймут.

Наконец, четвёртый день заседаний подошёл к концу. Не всех успели заслушать, и не все этому были рады, но их настойчиво проводили на выход сразу же за довольными зрителями. Недовольным теперь либо ждать следующего заседания, либо разбираться в городских судах, а радостные явно пошли продолжать праздник. Сейчас, наверное, во всех трактирах будут пересказывать увиденное.

Как только зал опустел и закрылись двери, из подсобок повалили уборщики. Стали собирать мусор в зрительских рядах и двигать мебель на сцене. Вынесли столы, к которым подставили кресла. И всё так по банкетному рассортировали, чтобы наблюдать за центром было удобно всем. В сам центр четыре амбала с явным трудом прикатили какую-то крестообразную статую, прикрытую простыней. С ещё большим трудом сняли её с платформы и установили на полу.

Это оказались весы. Толстая, массивная с кучей кованых завитушек центральная стойка и подвижные плечи. Простыню сняли и вынесли два больших диска, подвесив их на цепях. Тут же появился сутулый мужичок со складной стремянкой и начал настраивать конструкцию, чтобы тарелки выровнялись. Это так Совет будет голосовать, каждый участник положит свой медальон на чашу весов, склонив их в сторону того или иного решения. Путеводитель говорил, что этой традиции уже десятки лет, и конкретно эти весы использовали во время самого первого заседания. А сами медальоны изготавливают из разных металлов, чтобы выражение «вес в Совете» было неголословным.

Пока сутулый занимался весами, девушки-разносчицы накрыли столы — не банкет, но по-деловому. Никаких угощений, только бутылки с водой, плюс папки с бумагой и письменные принадлежности. Потом внесли ещё один стол, поставив его чуть в стороне, как бы против остальных. Предположу, что это для представителей «UNPA».

А ещё часа через три, когда уже стемнело, за окнами, я, наконец-то, остался один. Выбрался из убежища, размялся и, всё равно продолжая скрываться, по стальному мостику пересёк открытый участок. Забрался на перила, а с них подтянулся на балку. Забрался на неё и поскакал по «рёбрам», чувствуя себя внутри огромного кита. Расстояние между ними было метра два, но ширина самих балок достаточная, чтобы, даже потеряв равновесие, не свалиться вниз.

Я пересёк уже половину зала, как внизу скрипнула дверь и внутрь вошла «Ведьма» — кажется, та же самая, что глазела на меня на входе. За ней появились фрики-ищейки, разбежавшиеся по всему залу. Я застыл, согнувшись так, чтобы балки скрыли меня от «Ведьмы». На «ищеек», ведущих себя так, будто они ищут спрятанную бомбу было пофиг, мой уровень маскировки уже превышал их навыки, но за движениями «Ведьмы» я следил и сдвигался по мере её приближения.

Она остановилась перед сценой, раскинула руки и запрокинула голову вверх. Капюшон свалился, явив гладкое, бледное лицо и такие же белые глаза, лишённые век.

— Да чтоб тебя… — беззвучно проворчал я, пытаясь понять, куда она вообще смотрит. Если вообще смотрит, а не просто сканирует пространство.

Внутри у меня всё похолодело, будто бы шакрас внутри меня ещё и температуру снизил, чтобы тепловизором не засекли. Я замер, «Ведьма» застыла в своём сканировании, даже «ищейки», кажется, что-то почувствовали и сделали стойку — в огромном зале и так было пусто, а теперь словно вакуум разлился. У меня в руке появилось «Перо».

Из вязкого наваждения меня вывел звук шагов. На входе появился пожилой мужчина с сединой на висках. Я видел его первый раз, но сомнений, что это был мастер Вольф собственной персоной, у меня не возникло. По моим прикидкам ему должно было быть уже за сотню, но геномы явно творят чудеса. На вид едва ли шестьдесят, поджарый, худой, особенно лицо — тонкая кожа на вытянутых скулах была натянута на костях, формируя чёткий силуэт черепа и челюсти.

Конечно, не вылитый волчара, но и симпатичным человеком его назвать было сложно. На груди медальон с волчьей головой, в руках бестиарий на манер библии. Он чем-то действительно напоминал этакого серого пастыря, который ведёт свою паству, то есть волчью стаю, к спасению. Или куда-то там ещё, выглядел мужик жёстким. Думаю, что сыну его не особо повезло, и далеко ему до него было, хотя общие черты во внешности угадывались.

Вольф подошёл к «Ведьме». Походка мне его тоже не понравилась, вроде просто идёт — тихо, мягко, но будто охотится и всё время начеку. Он говорил шёпотом, но и акустика усилила, и у меня всё на пределе было, и я расслышал вопрос.

— Всё по плану? — спросил Вольф.

«Ведьма» кивнула, наконец отлепив свои слепые глаза от потолка.

— Пойдём, надо подготовиться, заседание будет сложным, — Вольф свистнул «ищейкам», а «Ведьма» опять кивнула.

Когда за ними захлопнулись двери, наконец, остался один. На крыше ощущались посты часовых, в подвале дежурили работяги, а вокруг собора курсировали патрули. Но рядом никого не было, навалилась темнота, скрыв луну за тучами, и я тенью скользнул дальше. Добрался до очередного акустического блока, но уже расположенного в зоне прямого и более чем уверенного выстрела. Проверил панель на прочность и забрался вглубь, учитывая расположение блоков, будто на антресоль залез и отполз поглубже, чтобы меня ненароком не заметили.

Закапал «Глюкозу», взбодрился и принялся собирать «древнеган». Соединил все части, прикрутил сошки и всё проверил. Примерился, компануясь в своей нычке, так чтобы ствол не выступал за пределы акустических щитов, и чтобы совсем уже не заржаветь в такой скрюченной позе. Разложил перед собой патроны с геномами, пока не решив, что именно отправится в цель.

И пока не увижу Драго вживую, решение не приму. Шустрый много чего рассказал про прошлое покушение. И про мутацию кожи, превратившую Драго практически в бронированного ящера, и про обычную броню, от которой он по старой памяти с Земли не отказался, и про отряд «Ведьм»-телохранительниц с навыком или специальным биополем, которое может замедлять быстролетящие предметы.

Не думаю, что у страха, то есть у Шустрого, слишком уж велики глаза. И даже если он это всё наблюдал издалека, то всё равно ясно, что просто не будет. Будет шанс только на один «отравленный» выстрел, даже попадать не нужно, лишь чиркнуть и попасть в кровь. Пять разных видов геномов, которые могут, как оказать и прямое действие (огонь, холод, ток), так и запустить побочку. Моя задача — просканировать Драго и понять, на что у него может быть «аллергия».

Если всё получится, то попавший в кровь геном вызовет перегрузку с, я надеюсь, летальным исходом. А если не получится, то план отхода есть, а об остальном подумаем позже. Сейчас вообще не хотелось ни о чём думать. Я принудительно выветрил все мысли из головы, сосредоточившись только на маскировке. И стал ждать, обновив дозу «Глюкозы».