Геном хищника. Книга восьмая

Глава 7

Прогноз про несколько недель оказался даже чересчур оптимистичным. На то, чтобы перебраться через горы и выбраться из них на равнину, ушло ровно три недели. И это мы только на ровную землю спустились где-то в такой глуши Ганзо, где даже охотники никогда не появлялись. Плохая земля, полезных ископаемых нет вообще. Или пока ещё не нашли, потому что никто и не ищет. В общем, понятно, что под Гетто вряд ли бы выделили хорошие земли, но эти были совсем ужасными.

Единственное, в чём я не ошибся, так в том, что мы станем настоящими пещерными людьми. Куртка из шкуры, борода, космы — практически Робинзон Крузо, и Пятница моя выглядела соответствующе с поправкой на женский пол. То есть без бороды, а жилетку из шкуры мы ей тоже сделали.

Мы торопились. Первые два дня только позволили себе отоспаться и запастись калориями, а потом в путь-дорожку долгую. Очень красивую, но и такую же опасную. Причём напрягали нас не монстры, а банальная возможность переломать ноги и шеи.

Да и монстров здесь оказалось немного. Парочка интересных скальных червей исключительно на продажу, несколько видов хищных птиц (очень красивых и достаточно умных, чтобы не подлетать к нам на расстояние пистолетного выстрела), и подборка горных парнокопытных. Совсем жёстких и дешёвыми геномами, которые часто принимали фермеры, повышая выносливость. Кайман и тот был интересней, но этих добывать проще.

Мы и добывали, но без фанатизма. Только если к нам цеплялись сами, ну и для еды. Питались довольно однообразно, но много и впрок. У животных это вроде называется зажировка, когда они наедаются перед спячкой. Нам спячка, конечно, не грозила, но на перестройку организма требовалось много топлива.

В общем, поход можно было назвать расслабленным. Конечно, не отпуск на курорте, но и физическое, и эмоциональное состояние мы поправили. То есть просто смогли расслабиться.

А вот шакрасик, кажется, решил отомстить всей Аркадии за те минуты слабости, что он провёл в подвешенном состоянии. Оса, правда, считала, что это переходный возраст во всём его расцвете. Тестостерон бьёт ключом, энергии полно, жестокость в крови — вот это всё и ищет выход.

В тонкости юношеской психологии монстров я, конечно, не вникал. Но переходный возраст наблюдал воочию. Шакрасик прибавлял не по дням, а по часам, разрастаясь на глазах. Казалось, что раньше его что-то сдерживало, а сейчас будто прорвало. Появилась даже теория, что он не торопился расти, пока я не закончу инициацию. Типа у нас конкуренция, и он давал мне фору, а сейчас ушёл далеко вперёд.

Как бы там ни было, но тот зверь, который сейчас кружил между нами, никогда уже не сможет забраться ко мне под куртку. А я, скорее всего, никогда уже не смогу затащить его в гору. По размерам и комплекции он больше всего сейчас напоминал тигра с немного изменёнными пропорциями. Более худое, поджарое тело, зато более мощные лапы, на которых появились уже достаточно устрашающее когти. И вообще, чем больше я наблюдал, как он охотится, тем больше радовался, что делает он это со мной, а не на меня.

Пусть «тигром» он пока был ещё молодым, но уже назревал вопрос, а какого размера нам нужно найти машину, чтобы Пепел («мелким» его уже язык не поворачивался называть) туда поместился, а нам при этом было комфортно?

Хотя вопрос был риторическим. Ни машин, ни даже хижин на горизонте видно не было. И мы шли, шли и шли. Пепел носился где-то вокруг. С момента, как Анна предложила сделать его ездовым зверем, он благоразумно держался от нас подальше.

А мы всё шли, шли и шли… Пытаясь только догадываться, что происходит на Аркадии, пока мы идём, идём и идём…

На следы цивилизации нас вывели стервятники. То есть сначала три чёрные точки, кружившие в безоблачном небе. Выжженная синева светила нам уже четвёртый день, вынуждая прятать подальше наши шубы и превращаться чуть ли не в нудистов.

Понимаю, что радоваться стервятникам, очень странно. Но это было хоть какое-то разнообразие, а также подсказка на маршруте. Мы выбрали направление и, уверен, что выбрали правильно. Не в этом году, так в следующем, границу с Трёхой мы обязательно пересечём…

Но в остальном у нас толком не было ни понимания, где именно мы выйдем, ни знания населённых пунктов Гетто. План был найти хоть какой-нибудь и попытаться связаться с Ринго и его братом Бигхэдом, сидящем в рюкзаке на спине. Учитывая, что они здесь своего рода шишки, то жители Гетто могли подсказать, как до них добраться.

И, кажется, потенциальную близость одного из населённых пунктов мы, наконец-то, обнаружили. Не сам городок, но человеческое тело, которое как-то здесь оказалось.

Мы направились в сторону одинокой акации, на крону которой и нацелились птицы. У толстого, будто сплетённого из нескольких тонких деревьев, ствола лежало тело. Издалека показалось, что это худой, лысый мужчина. Но, когда мы отогнали недовольно гаркающих птиц, и удалось рассмотреть всё лучше, оказалось, что это девушка.

Совсем молоденькая и практически прозрачная от худобы. Голова выбрита, и судя по миллиметровой щетине, сделали это совсем недавно. Одета в нечто напоминающее рубище — длинная до колен рубаха из грубой бесцветной ткани. Ноги босые, сбитые в кровь, перемешанную с пылью. На запястьях, лодыжках и шее ссадины, которые могли быть следами верёвок или кандалов.

Плечи девушки опирались на корни дерева. А по следу на земле было видно, что сюда она уже просто доползла. Из последних сил цеплялась и вырывала пучки травы, отталкиваясь голыми пятками от острых камней, оставляя ещё больше кровавых следов.

Голова запрокинута, глаза открыты. И вот глаза привлекли больше всего внимания — внутри не только полопались все сосуды, красными корнями разбежавшись во все стороны, а весь белок был залит тёмно-красным, почти чёрным.

— Смотри, — сказала Анна, опустившись рядом с девушкой на корточки. — У неё и вены почернели. Других ранений я не вижу, а вот это всё похоже на передоз мутагенами.

— Ага, а сама она похожа на молодую «Ведьму», — я кивнул, как бы окидывая кивком и худобу, и бритую голову.

— Думаешь, послушница?

— Я не настолько знаком со структурой местных обществ, но похоже, — я махнул рукой в сторону следов. — Пойдём посмотрим, откуда она здесь взялась. На вид, она здесь совсем недавно, так что есть шанс кого-нибудь догнать и узнать детали.

Анна закрыла девушке глаза и подорвалась за мной и Пеплом. Шакрас заинтересовался нашей остановкой, покрутился вокруг дерева и первый, будто он собака-ищейка, выбежал на «тропинку» из следов. Искать их было легко, девушка явно не пыталась скрываться, а неслась откуда-то сломя голову. В конце пути уже ползла, в середине несколько раз падала, а до этого шла, периодически срываясь на бег. Торопилась как могла ради того, чтобы подальше откуда-то уйти.

А мы, соответственно, прийти. На сканере чуйки было ясно, да и сама саванна проглядывалась на несколько километров вперёд. Редкие, пусть и толстые, старые акации, обзор не перекрывали. И пусть впереди их количество росло, казалось, что где-то там дальше будет целый лес и начнутся холмы, но опасности видно не было.

Зато она стала ощущаться в воздухе. Даже не опасность, но некая тревога, которая постепенно превращалась в чувство мрачной обречённости.

— Это не аура, — сказала Оса, когда мы переглянулись. — Просто какое-то гиблое место с плохой энергетикой.

— А может, феромоны какие-то? Или дурман какой-нибудь цветёт и пованивает? — спросил я принюхиваясь. — Нет, не чувствую.

Интуиция тоже молчала, но чем дальше мы по следам, тем поганее становилось вокруг. И пусто. Мы прошли уже почти три километра, и даже к нам за спину не вернулись стервятники, а впереди так вообще никого не было. Даже мелкие грызуны, на которых всю дорогу довольно успешно охотился Пепел, и те куда-то растворились.

Да, в принципе, всё куда-то растворилось в плавающем перед глазами мареве. Было жарко, солнце зависло в зените, добавляя ощущения замершего вокруг нас мира. Ни ветерка, ни звука. Шаги гасли в траве, и даже громко дышать не получалось, чтобы не обжечь лёгкие.

— Эх, а дома-то сейчас где-то в эти дни Новый год уже, — неожиданно сказала Оса, разрушая оцепенение. — Ёлки наряжают, оливье готовят, мандарины опять же…

Блин, а ведь, действительно! Как-то на Аркадии было не до того, чтобы за месяцами следить, когда у тебя кризис в минутах исчисляется. А тем более сопоставлять с Земными праздниками. Да ещё и снега нет, климат либо жаркий, либо очень жаркий. Особо смену времён года не заметишь, то если в сезон дождей.

— Можем нарядить акацию, — сказал я улыбнувшись. — Мандарины, может, и не найдём, но манго или бананы здесь часто попадаются.

— Не хочу, — отмахнулась Анна. — Просто дом вспомнился.

— Скучаешь?

— Не особо, — Оса задумалась. — Если только по маме немного, но она у меня активная, не пропадёт без меня. А ты?

— Вот и мне особо не по кому, и не по чему… — ответил я. — Хотя всем, кто меня знает на Земля, я бы пожелал счастья и радости. Чтобы все их желания исполнялись, а они сами и их близкие были здоровы…

— Ага, передал послание в космос и хватит, — Оса остановилась и достала «чезет». — Кажется, пришли…

Мы как раз подошли к невысокому, метров восемь, но длинному и пологому холму, от которого ощущение тревоги не только вернулось, но начало ещё сильнее шарашить. Ещё и запах появился какой-то странный, будто сначала вскрыли могильный склеп, а потом его какой-то химией засыпали.

Я присмотрелся к земле и увидел несколько чётких следов, а воображение тут же нарисовало, как та бедная девушка, шатаясь на нетвёрдых ногах, бежит, спотыкается, падает, поднимается и снова падает, кувырками скатываясь к подножью холма.

Рука тоже потянулась к пистолету, но на полпути замерла, а я поймал себя на мысли, что рефлекторно уже не хочется схватиться за ствол. Уже хочется ощутить тяжесть «Пера» внутри ладони, за секунду до его активации. Придержал себя, не стал создавать новый, вынув из-за пояса готовый.

Мы переглянулись с Осой и чуть растянувшись, начали подъём. Пепла рядом не было, но ждать его не стали.

На вершине я оказался первым и замер, осматривая то, что было открыто с другой стороны холма. Яма. Большая яма. И всё-таки могила.

— Твою же аркадианскую мать, — донёсся возглас Осы. — А я уже было начала скучать по людям, забыв, что они порой творят.

Вот тут я готов был её поддержать. Сам за этот месяц вынужденной изоляции подумывал, что буду рад встретить людей. Но, похоже, ошибся.

Внизу, в углублении между нашим и соседним холмом дополнительно выкопали яму. Насколько глубокую было не видно, потому что она сплошным слоем была завалена костями. Человеческими скелетами разной степени сохранности. Наверху лежала пара иссушенных тел, в которых ещё можно было разглядеть какие-то детали. Под ними несколько скукоженных мумий, в просветах между которыми блестели белые и жёлтые кости.

В телах, которые ещё можно было идентифицировать, угадывался типаж той девушки, которую мы нашли ранее. Та же рубашка, худоба, бритые головы — верхние тела были раздвинуты в стороны, будто наша беглянка выбиралась как раз отсюда.

Следов насильственной смерти на костях видно не было. Черепа гладкие — без пулевых отверстий, кости в основном целые, в одном месте я заметил сломанную лучевую кость, но это могло быть последствие кандалов.

У тех, кто уже повялился на солнце, или совсем ссохся, странно выглядели вены. Они сильно выделялись, будто все жизненные соки испарились, а то, что бродило по венам, осталось. Проверять не хотелось, но на одном трупе ссохшаяся кожа треснула, и там проступила чёрная паста. Уже рассохлась и раскрошилась, но точно не с неба сюда упала, а вылезла изнутри.

Я прошёлся по краю ямы и вытянул сканер «Миротворцев», пытаясь попасть датчиком в чёрное пятнышко. Лезть в костяной бассейн не хотелось совершенно, но даже все мои снайперские навыки не помогали. Первые три раза вообще датчик вообще прошёл мимо, четвёртый и пятый попытался проанализировать кожу с костями, но результата не выдал.

И только на шестой раз, когда я уже накренился в опасной близости от пары скалящихся и будто зовущих черепов, датчик пискнул и запустил анализ. Дольше обычного, но и результат оказался сильно шире, чем от простых геномов. Сканер смог распознать целый букет из местной фауны, и ещё несколько не распознать. Двенадцать видов трав и ни одного генома животного.

— Интересно, — задумчиво пробурчал я или просто подумал, но Оса меня услышала.

— Что именно?

— Подходы некоторых к собственным улучшениям. «Волки» за чистоту генома, а «Ведьмы» вообще какие-то веганы. Реально, в этом мутогене одни травки. Часть которых даже «Миротворцам» неизвестны, а я так, вообще, только одну узнал.

Узнал я свой любимый «золотарник». И пока не понял, рад ли? С одной стороны, он повышает когнитивные способности, а уровень крутости некоторых «Ведьм» я на себе успел испытать. Но с другой стороны — результат применения также был перед глазами в виде тех, кто это испытание травами не прошёл. А то, что это результат неудачной инициации, я уже не сомневался.

— Как думаешь, это кладбище непослушных послушниц? — спросила Оса.

— Или свалка неудачных генетических экспериментов.

— Однако очень старая свалка, — кивнула Оса и скривилась, вероятно, пошли какие-то ассоциации и воспоминания.

— Судя по разнице сохранности тел, пополняют не массово, но регулярно, — подъехали выводы моей воображаемой криминалистической лаборатории. — Лет сто уже точно.

— Думаешь, это действительно «Ведьмы»?

— Надеюсь, — пожал я плечами. — Потому что наличие ещё каких-то маньяков на этой, видимо, богами забытой планете, будет уже перебор.

Я непроизвольно оглянулся. Если это и «Ведьмы», и какой-то их ритуал условного «испытания травами», который не все послушницы могут пережить, то явно они сюда не из Ганзы трупы свозят. А воображение уже нарисовало этакий монастырь или замок местного Дракулы, одиноко стоящий на окраине этого мира.

Но ничего подходящего в округе не было. А вот сбоку от ямы я заметил следы колёс от узкой телеги, на которой сюда привозили тела.

— Бедняжка, — грустно сказала Анна. — Я когда очнулась в холодной лаборатории, не особо-то в своей тарелки была. А её, видимо, приняли мёртвой и скинули сюда, а она выжила. Представляешь, что она испытала, когда очнулась среди костей?

Вопрос был риторическим и звучал больше как приговор. Пока звучало само предложение, голос Анны менялся от сочувствующего послушнице до уверенно-стального, не обещавшего ничего хорошего тем, кто это с ней сделал.

Оса тоже заметила следы от колёс и накатанную регулярными завозами дорожку. Посмотрела на меня и, дождавшись утвердительного кивка, первая вступила на тропу. Войны, наверное, по другим-то не ходим…