Жена с проблемами

Глава 16

Вот, положа руку на сердце, с уверенностью стоило сказать, что ночлег по соседству с лошадьми мне понравился куда больше, чем все вместе взятые ночи в монастыре. Даже те, в которые я умудрялась отоспаться.

Во-первых, я подозревала, что тут никто не поднимет меня ни свет, ни заря на утреннюю мессу, нас не покусают клопы и уж точно не станут будить перепутавшие дверь, подвыпившие постояльцы. Во-вторых, мы хоть и делили с Блондином одну охапку сена на двоих, но эта охапка было настолько велика, что на нее без проблем могли улечься и Черныш с Эдхардом, и еще бы место осталось. И они, уверена, не прочь были бы воплотить эту идею в жизнь — по крайней мере, один из них уж точно — но наше королевское ложе располагалось на втором этаже сарая, под самой крышей, и волк с лошадью вряд ли смогли бы забраться туда по узкой лесенке. Пришлось им довольствоваться первым этажом.

Черныш не вредничал и радостно вошел в пустое стойло. Эдхард, повздыхав и кинув на меня парочку грустных взглядов, решил посвятить ночь или, как минимум, добрую ее часть собственным делам, а не сну. Я, проводив его взглядом и мысленно осенив оберегающим жестом, с чистой совестью закопалась в душистое сено и приготовилась нырнуть в объятья дремы, завернувшись в теплый плащ. Благодаря плотной ткани он совсем не пропускал тонкие острия соломинок, и я чувствовала, будто почиваю на облачке среди ароматных трав, а не на душном чердаке конюшни. Но насладится этим сполна, оказалось, мне не суждено. И причиной, как уже можно с легкостью догадаться, стал несносный Роб.

Бедняга кряхтел и чесался, издавая целую какофонию дивных звуков. Его одежда явно способствовала плотному ознакомлению со всеми прелестями ночевки на соломе. Я ему искренне сочувствовала, но поделиться спасительным плащом не предлагала. И так уже работала с ним наравне: выскабливала от навоза узкие стойла, заменяла свежую подстилку животным, чистила и драила старые, век не видевшие мыла доски, стараясь изо всех сил навести порядок. Ведь понимала, что иначе спать в этой конюшне было бы куда неуютнее. А взвалить всю работу на Роба не позволила совесть и здравый эгоизм — чем быстрее мы бы покончили с заданием, тем быстрее бы улеглись.

После добросовестно вычищенного сарая, не удивительно, что мы валились с ног от усталости, и лишь безмятежный и спокойный сон мог восполнить потерю сил. Блондину, судя по всему, данная роскошь не светила. И мне, из-за него, бессовестного, тоже. Хотя терпела я долго, простодушно решив, что усталость возьмет свое, и я перестану обращать внимание на это дикое копошение. Но спустя полчаса моему терпению пришел конец.

— Да угомонись же ты, наконец, — кинула в Роба пучком колючего сена. — Сколько можно кряхтеть? Право слово, как старый дряхлый дед!

Кряхтение затихло, задумалось и постаралось огрызнуться в ответ.

— Сама угомонись. У меня солома застряла в… в… штанах. Знаешь, как колется?

Я тихо хрюкнула, едва сдержав смешок.

— Предлагаешь мне ее вынуть?

В ответ испуганно икнули. Где-то внизу заржал Черныш.

— Язва! — проворчал Блондин.

— Нытик, — не осталась в долгу.

Вяло обменявшись колкостями и почувствовав себя немного легче, мы отодвинулись друг от друга еще дальше и, наконец, погрузились в сон… по крайней мере я. Возился и кряхтел ли дальше Блондин, я уже не слышала.

Не знаю, что разбудило меня посреди ночи. Может, тихий стук, ржание лошади, сопение соседа по койке… Но я резко распахнула глаза и поняла, что сон куда-то бесследно сбежал, даже не мазнув остатками дремы по тяжелым от усталости векам.

Нахмурившись, взглянула в маленькое окошко под крышей и невольно поежилась, встревоженная внезапно откуда-то взявшимся плохим предчувствием. Темное небо давило ночной тишиной, словно надо мной сомкнулись темные воды морской пучины. Редкие звезды подмигивали тусклым холодным светом, а луна и вовсе спряталась за тучами. До рассвета было как пешком до Энилейна, и поспать бы еще хоть капельку мне бы не помешало. Но сон исчез окончательно и ни в какую не желал возвращаться. Блондин посвистывал во сне, а снизу доносились легкие шорохи, которые хоть немного притупили ощущение накатившего страха — если животные ведут себя спокойно, то и мне нечего бояться.

Вот тогда-то я и задумалась, а вернулся ли Эдхард после ночной прогулки. Казалось, беспокоится не о чем. Опытный и умный хищник наверняка сумеет за себя постоять. Но если Черный Король не соврал, и у него, правда, настолько много недоброжелателей, то где гарантия, что не они приложили руку к тому, что он застрял в теле животного. А, если это так, значит, кто-то, скорее всего, попытается уничтожить Эдхарда, воспользовавшись его беззащитным состоянием. Ведь что может сделать волк, против, допустим, полудюжины вооруженных до зубов рыцарей…

Тревога заставила вскочить на ноги и кинуться к лестнице. Стараясь не скрипеть старыми досками, я опустилась на колени и слегка свесилась вниз в попытке высмотреть волка. Но в отличие от освещенного чердака, плотно зарытая конюшня была темна, как самая настоящая керберова преисподняя.

Вздохнув, с огорчением поняла, что спускаться все же придется. Оставаться в неведении и мучится всю ночь беспочвенными терзаниями, не хотелось. А так, тихонько сбегаю, проверю короля и обратно в страну безмятежных сновидений.

Первые ступени лестницы были еще видны, благодаря свету, проникающему сквозь окошко на чердаке. А вот дальше меня ждал кромешный ад. Я спускалась осторожно, ступенька за ступенькой, и с замершим сердцем чувствовала, как прогибаются доски под моими ногами. Лазила я всегда, как ящерица, отлично умела держать равновесие, и не боялась упасть. Но подвела отвалившаяся подметка на башмаке. Зацепившись ею за очередную доску, таки не удержалась и, нелепо взмахнув руками, рухнула вниз.

Все случилось за доли секунды — я и сообразить ничего не успела, даже то, что падение будет громким и болезненным — как меня подхватила чья-то крепкая рука, стиснув ребра и выбивая остатки воздуха из легких. Вторая, накрыла ладонью мой рот, заглушая сорвавшийся с губ крик.

***

Внутренности сделали причудливый кульбит и остановились где-то в районе солнечного сплетения, заныв, будто ударили под дых. Чужое горячее дыхание опалило ухо жаром.

— Тихо-тихо, моя пугливая малышка. Это всего лишь я…

Голос Эдхарда заставил задрожать еще сильнее. Вместо облегчения волной накатил ужас. Что сейчас со мной сделает Черный Король, вновь возвратив себе человеческое обличие.

— Не будешь кричать, Шэнна? — горячий воздух снова колыхнул прядь волос возле уха.

Я, насколько это было возможно, аккуратно покачала головой.

Рука медленно убралась с моего рта, и в легкие хлынул поток прохладного ночного воздуха. Меня осторожно поставили на землю, и я тут же обернулась, чтобы уж точно уверится, что за моей спиной именно Эдхард. Мой нос уткнулся в мужскую грудь, обтянутую знакомым черным камзолом.

— Как? Вы… Вы… ты… как у тебя получилось? — запрокинула голову и всмотрелась в скрытые тенью черты.

— Не знаю, — развел руками. — Еще минуту назад я был волком. Увидел, как ты спускаешься. Подошел поближе, чтобы надрать тебе одно место за глупою и рискованную прогулку в темноте, и увидел, как падаешь. А в следующую секунду уже держал тебя в руках.

Я нахмурилась. Что за чудеса. Разве так бывает? Хотя и застревание в волчьем обличии само по себе удивительно.

— Это окончательно? — спросила с надеждой, стараясь не замечать, как бегут табуны мурашек по коже, там, где его ладони прожигали сквозь ткань.

Странно, но мне даже в голову не пришло отстраниться, отодвинуться подальше и прогнать эти будоражащие ощущения. Я чувствовала себя куклой в руках умелого кукловода. Воля моя была подавлена, как никогда, и отдана чужому разуму в жертву. В голове лишь кружилось от облегчения. Теперь-то, уверена, король не сомневается, что моей вины в том, что с ним произошло, нет.

Эдхард пожал плечами и сам отпустил меня. Отступил на шаг, словно спешил увеличить между нами расстояние.

— Надеюсь, навсегда, — блеснул в темноте глазами.

Где-то далеко пронзительно и тревожно вскрикнула птица. Я вздрогнула от неожиданности, по коже пробежал озноб, и в приоткрытую щель между створками дверей ворвался ветер. Я обернулась, уставилась на скрипящие доски. Смутное беспокойство завозилось ледяными щупальцами под ложечкой.

— Ты ничего не чувствуешь? — хрипло прошептала.

Рядом встревоженно всхрапнул Черныш. Белесое марево заклубилось у приоткрытой двери.

— Я закрою… — прошептала словно в тумане и двинулась вперед. Мне не нравился эта дымка. Она казалась липкой, неприятной и какой-то потусторонней, неправильной.

— Шэнна, стой! — резкий окрик заставил замереть буквально в полуметре от ручки двери.

Я отдернула руку и отступила назад. Не скажу, что привыкла вот так беспрекословно повиноваться приказам, но что-то в голосе короля заставило тревожный набат в голове загудеть еще громче. А потом я поняла, что голос Эдхарда опять звучит в моих мыслях.

Я еще не хотела в это верить, боялась обернуться и снова увидеть волка, но в глубине души понимала, что странное превращение снова завладело телом Черного Короля.

Руки повисли безвольными плетями, и щиколотки обвили влажные щупальца тумана. Но у меня не было сил, чтоб хоть на шаг отступить. Путешествие продолжается, и робкая надежда, что в Тито наши пути разойдутся, разбилась вдребезги, как тонкая фарфоровая чашка.

— Расстроилась? — бедро мазнул пушистый волчий хвост.

Я едва удержалась, чтоб не провести ладонью по шелковистой шерсти.

— Надеюсь, ты теперь веришь, что я тут ни при чем, — глухо выдавила, сжав руку в кулак.

Желтые глаза сверкнули в темноте, словно болотные огоньки.

— Я верю, что если ты и причастна к этому, то не нарочно…

Я огорченно покачала головой. Должно быть правильно, что короли такие подозрительные и недоверчивые, но на себе испытывать эту недоверчивость было откровенно неприятно. А еще неприятнее, что она, как ни крути, была полностью оправдана.

Волк подошел к двери, осторожно выглянул наружу, просунув узкую морду в щель. Хвост резко вильнул из стороны в сторону. Я, не задумываясь, проследила за ним взглядом. Но поспешно отвела глаза, когда Эдхард спрятался обратно и, навалившись лапами на хлипкую створку, захлопнул двери сарая.

— Иди спать, Шэнна, — приказал и, свернувшись в клубок, лег у самого порога.

— А ты?

— А мне лучше пока остаться тут…

***

Я покорно сделала несколько шагов в сторону лестницы. Словно моей волей кто-то управлял, заставлял двигаться туда, куда нужно. Послушные руки взялись за доски, холодные пальцы крепко сжали шершавое дерево. Я уже готова была поставить ногу на первую ступень. Но в последний момент марево спало, как прозрачная фата с головы новобрачной. Сознание прошили тысячи колючих иголочек, врезались в голову изнутри, как колючки молодого каштана.

Я резко развернулась, впилась глазами в волка. Он вздернул настороженно голову и угрожающе оскалил клыки. Он опять это сделал, опять попытался прогнуть меня под свои желания. Язык прилип к небу, моментально высушило гортань. Я и сказать ничего не могла, даже рот открыть. Лишь мотнула отрицательно головой — не пойду. А ночную тишину внезапно прорезал тревожный звук колокола, и вдруг я поняла, что в воздухе ощущается ненавязчивый тонкий запах гари.

Принюхалась. Терпкий привкус дыма оцарапал голо, оставил горечь на языке. Мне прекрасно был знаком и этот вкус, и этот запах. А еще то, какой опасной может оказаться вырвавшаяся из-под контроля огненная стихия, каким ненасытным нутром обладает и непомерной жаждой людских жертв. Ее бездонную утробу ничто не способно удовлетворить. Ничто… кроме…

От ужаса все внутри похолодело, и я резко бросилась к двери. Но Эдхард в последний миг перехватил меня, слегка прикусив за бедро. Возмущенно зашипела и потерла неприятно покалывающее место.

— Там пожар! — крикнула, не понимая, почему должна объяснять очевидные вещи. — Вдруг нужна помощь!

Теперь уже отчетливо слышался и нестройный гул голосов, и отчаянные крики, и что где-то там, совсем рядом, надрывно плакал маленький ребенок. Он звал маму, громко и жалобно, сквозь разрывающие душу рыдания и острый ужас. Я словно наяву видела охваченное языками пламени маленькое тельце, запачканные сажей щечки и набитого соломой игрушечного зайца, которого малыш крепко прижимал к груди.

— Пусти! Нужно помочь! — таки вырывалась из захвата и уже почти открыла тяжелую створку.

— Стой, глупышка, погоди же!

Черный волк внезапно со всей силы толкнул меня в бедро. Я, тонко вскрикнув, упала на спину. Воздух выбился из груди, легкие болезненно сжались. Я едва была способна дышать, придавленная весом огромной звериной туши. Лохматая морда зависла всего в нескольких дюймах от моего лица. Взгляд волка, серьезный и немного обеспокоенный, изучающе прошелся по мне. Глаза казались заполнены жидким золотом, искрились в темноте, как самые яркие звезды.

А крики между тем звучали все громче и громче. Удушливый запах заползал в щели между досками, отравляя все вокруг тошнотворным смрадом. И ребенок кричал, еще больше захлебываясь, отчаянный зов прерывали звуки хриплого надрывного кашля.

— Пусти! — попыталась отпихнуть Эдхарда.

В меня словно вселился какой-то демон. Я отбивалась изо всех сил, колотила кулаками по звериной груди, стараясь избавится от тяжести чужого тела. Кричала и брыкалась, будто от моего сопротивления зависит жизнь.

— Шэнна! Очнись! Посмотри на меня! — сквозь липкий туман проник в голову ясный, как хрустальный ручей приказ.

Заполненное дымкой сознание словно омыли ледяные воды горной реки, на миг замораживая все внутри. Будто в жару хлебнул из источника, и лоб заломило от холода чистой воды.

Уши заполнила странная тишина. Она оглушила, заставила ошеломленно замереть. Прерывистый вздох вырывался из груди и вместо наполненного дымом воздуха в легкие проник свежий аромат раннего утра. Я снова вздохнула, принюхалась, ошалело хлопая глазами.

— Успокоилась, малышка, — Эдхард медленно, словно боясь дать мне волю, отступил.

Я хрипло прокашлялась, снова сделала глубокий вдох, растерла ладонями мокрые щеки. Оказывается, я плакала и даже не заметила этого.

— Что… Что это было? — удивленно спросила.

Медленно села на земле, невольно поморщилась. Оказывается, я крепко приложилась об пол и даже не почувствовала боли.

— Иллюзия, малышка.

— Иллюзия?

Глупо повторила, как тот дрессированный ворон, которого видела однажды в цирке.

— Да, и направлена она была конкретно на тебя.

— На меня — снова повторила.

Видимо при ударе об пол из меня не только дух вышибло, а и остатки мозгов.

— И я бы хотел узнать, Шэнна, кто тебя ищет. Причем настолько могущественный, что заручился поддержкой фей-ир, а именно древнейшего рода Дома Иллюзий.

Я сглотнула. Грудь расперло, будто в легких поселился огромный огненный шар, и он рос… рос, пытаясь прожечь меня насквозь.

— Что такое «дом иллюзий» — спросила едва слышно, чувствуя, как волосы на загривке становятся дыбом.