Жена с проблемами

Глава 23

Шанталь　

Солнце слишком быстро спряталось, мазнуло прощальным лучом и скрылось за горизонтом. Но я все равно сидела у входа, лишь плотнее плащ запахнула, чтоб прохладный воздух не заползал под теплую ткань.

Эдхард убежал, сказал, по хворост. И меня отпустило. Буквально сразу, как только черный волчий хвост скрылся за стволами вековечных деревьев. И легкие начали дышать, и голова варить, и рассудительность вернулась.

— Ты, Шани, в самом деле, утратила остатки разума, — строго сказала себе. — Растеклась перед ним сопливой лужицей, как курица безмозглая. Ни стыда, ни гордости. Он только пальцем поманил, а ты уже объятья раскрыть готова. Права была мадам Дюваль, ты — блудница. Вся в маму.

О маме я знала мало. Только со слов самой же Дюваль. Мол, она была фавориткой отца, это официально. Но как блудницу не называй, а суть так же — продавала собственное тело. И демиурги смилостивились, избавив короля от продажной твари.

А во мне ее гнилое наследие. И нет, она не обладала магией, ни капли. Обычная провинциальная дикарка, единственный талант которой… впрочем, и так понятно, где крылся этот самый талант. Эти откровения я слышала с раннего детства, а когда думали, что меня рядом нет, то и похлеще выражались.

И вот я только что доказала, что такая же. Как себя ни убеждала, как ни контролировала, а проведя несколько дней вместе, уже готова была отдаться королю Горара, и стать его любовницей.

Раздраженно дернула себя за прядь светлых волос. Еще одна причина сматывать удочки. Скоро начнут отрастать корни, и Эдхард задастся вопросом, отчего это блондинка Шэнна внезапно начала превращаться в шатенку.

Медленно подошел Черныш. Ткнулся в ладони мокрым носом, ища вкусняшки.

— Нет у меня для тебя лакомства, — потрепала его по гриве. — И разве тебе мало? Смотри какая сочная травка и листья, — ткнула пальцем в пышную зелень.

Но знала, что этот сластена ожидал от меня кусочек сахара или ароматную хлебную корку.

Черныш обижено фыркнул и вернулся к основательно уже погрызенному кусту, а я снова задумчиво уставилась на сереющее небо. Бежать нужно, и как можно быстрее. Другого варианта нет, как ни крути. Вот спасем Роберика, и попрощаемся. Тем более, что Эд-то уже человек. А если снова в волка превратится, так до его любимых фей-ир тут рукой подать. Разберутся.

Эдхард вернулся, когда на небе уже рассыпались горохом звезды, и узкий полумесяц стыдливо выглядывал из-за серовато-синего облачка. Вернулся в человеческом обличии, неся внушительную охапку хвороста.

— Как ты? Не замерзала? — тут же поинтересовался.

Отрицательно покачала головой, но тут же опровергла, поежившись от сырой ночной прохлады. Забота была приятной, розовый туман вновь нахлынул волной. Едва-едва удалось удержать сознание в трезвом уме и не скатиться в радужные фантазии.

— Ничего, сейчас согреешься, — пообещал, окинув меня нечитаемым взглядом.

Сгрузил дрова на пол пещеры, пошарил в кармане и, достав горбушку, подошел к Чернышу. Тот, не будь дураком, лакомство учуял сразу. Ухватил бархатными губами и радостно захрустел.

— Откуда у тебя хлеб? — удивленно спросила, наблюдая, как исчезает последний кусочек во рту довольного эх-ушкье.

— Из Мантура. Я смотался туда и обратно. Разведал обстановку, пока светло, — прозвучал невозмутимый ответ. — Ближе к рассвету пойду за Робом. Самое удачное время для неожиданных нападений.

— Ты хотел сказать, пойдем… — нахмурилась.

— Я хотел сказать то, что сказал, — отчеканил, даже не посмотрев в мою сторону.

— А я? — как-то даже растерялась от такого.

— А ты, как порядочная женщина, будешь ждать меня тут.

От этих слов залилась румянцем. Вспомнилось все, о чем думала до его возвращения.

— Если ты не заметил, я не порядочная. И не буду ждать тебя, словно покорная овечка.

В груди начал подниматься гнев. Сколько времени с ним не проведи, сколько не объясняй, а ничего не изменится. Он по-прежнему будет меня считать куклой для утех, слепо исполняющей любой приказ.

— Будешь! — посмотрел в глаза тяжелым взглядом.

— Нет!

— Я сказал, будешь! Я тебя не отпускаю! — с нажимом произнес и шагнул ко мне.

Я встала, выпрямилась и сложила руки на груди.

— Женой своей будешь командовать! — вздернула подбородок.

— Я командую всеми. Я король!

Еще один шаг навстречу. Я дрогнула, но не отступила.

— А мне все равно, кто ты! Командовать мной ты не будешь! — разошлась ни на шутку.

— Шэнна, не зли меня… — тихо, я бы даже сказала, вкрадчиво. И мрачный взгляд исподлобья.

— А то что?

Он промолчал. Вздохнул глубоко. Даже глаза прикрыл на секунду.

— Шэнна… милая… скажи, зачем ты там? — уже гораздо спокойнее. — Чем ты поможешь? Просто объясни.

Я задумалась.

— Не знаю, — пожала плечами. — Но я боюсь и переживаю за… за Роба. И не могу сидеть, сложа руки. Не привыкла.

— Может, стоит привыкнуть, что есть тот, кто может решить проблемы. Кто-то сильнее, старше… м-м-м… могущественнее.

Я хмуро посмотрела на него. Он хоть представляет, где бы я сейчас была с такими вот взглядами на жизнь и безоговорочным доверием ко всяким могущественным и сильным?

— А если этот «сильнее» в одиночку против отряда идет? Это ведь глупость! Мы можем действовать вместе. Разработать план. Доверь делать то, что мне под силу. Ведь с товарищем-то сподручнее.

Я тоже начала успокаиваться. Вдруг действительно удастся с ним договориться, как с нормальным человеком… то есть оборотнем, а не «месье я все решил за тебя».

— Ты мне не товарищ. Ты хрупкая женщина, — тут же возразил.

— Не такая уж и хрупкая. Я сильная и умная, и уж точно знаю, что двое лучше одного.

— Нет, Шэнна! Это мое последнее слово.

Я снова начала закипать.

— Ты не имеешь права!

— Имею. Ты моя женщина, моя ответственность, — завел шарманку по новой. — Мне решать что хорошо, а что плохо для тебя, если ты сама не в состоянии и стремишься так глупо покончить с жизнью.

— То есть я глупая, ты хочешь сказать? — буквально прорычала, сдерживаясь из последних сил.

— Я такого не говорил, — примирительно поднял вверх ладони. — Но ведешь себя глупо.

— А ты надменно и самоуверенно, — тут же парировала в ответ. — Ты не считаешься ни с мыслями, ни с желаниями других. Я не беспомощная, но ты в упор этого не видишь. Заладил — хрупкая, хрупкая… Хрупкая может это сделать?

Я взмахнула рукой, и хворост вспыхнул.

— Будешь огнем в них кидаться? — даже бровью не повел. — Ты убивала когда-нибудь?

— Нет! — испуганно округлила глаза.

К горлу начала подступать горечь. Руки задрожали, и кровь отхлынула от щек. В памяти всплыли страшные воспоминания: закопченные стены тронного зала, стоны, чей-то надрывный крик, и испуг в глазах окружающих. Панический ужас и ненависть, слившиеся в тошнотворный коктейль. А еще осознание того, что я невольно сделала…

— Вот и нечего тут плеваться огнем. Я сказал, и так будет!

— Нет! — встряхнула головой. Сама сделала шаг навстречу.

Мы уже кричали друг на друга, и даже Черныш отвлекся от сочной травы и укоризненно посмотрел на нас.

И когда я уже думала, что просто лопну от злости, а Эдхард кинется на меня в порыве придушить, образ короля подернулся знакомой дымкой и через несколько секунд передо мной уже стоял, оскалив клыки, черный волк.

Я закатила глаза и издевательски фыркнула.

— Представляю лица твоих противников, когда ты в пылу битвы вот так обратишься. Сколько волк протянет против вооруженных мечами фей-ир?

***

Мрачный взгляд оставила без внимания и подошла к разгорающемуся костерку. Протянула озябшие ладони к оранжевому пламени.

— Теперь ты уж точно не будешь возражать против моего присутствия, — медленно произнесла. Не может же он в самом деле искренне считать, что волком в одиночку справится гораздо лучше, чем с моей помощью. Как с Робом будет общаться, подумал?

— Буду, — упрямо заявил, сев рядом.

Я только вздохнула. «Ну, это мы еще посмотрим», - мысленно себе сказала и тоже опустилась на землю, выбрав более-менее ровный участок. Теперь, конечно, искренне жалела, что вспылила. Можно было бы и сдержаться.

— Что будем есть? — решила дальше не развивать этот совершенно неплодотворный спор. Эдхард не видел дальше своего носа, а я ему не поводырь. Пускай кто-то другой разбирается с самомнением упрямого короля и мирится с диктаторскими замашками. После стольких лет заточения я больше всего ценила свободу, и терять ее не собиралась.

— Я нескольких куропаток поймал, еще в том лесу возле Тито, осталось ощипать и выпотрошить. Достань из сумки, они в ткань завернуты. Все ждал и ждал, пока принесете хворост, не дождался и пошел искать. А вы с Робом, оказывается, развлекались.

— Просто слов нет, как нам было весело, — проворчала, потянувшись за провиантом.

Маленькие тушки молодых птиц и, правда, нужно было подготовить. Зато потом только и останется, что в котел кинуть. Его уже я упаковывала и знала, где искать.

Под чутким руководством волка удалось соорудить кое-какую треногу, выпотрошить куропаток и повесить казан с несчастными птичками. Воды, благо, хватало, возле пещеры протекал звонкий ручей, стремившийся поскорее слиться с быстрыми водами полноводной Утмы.

Бульон варить большого ума не надо, с этим прекрасно справилась и я. Правда, как по мне, специй все же не хватало. Но волк все равно уминал вареную тушку куропатки с огромным аппетитом, лишь я вяло отщипывала от своей части мяса и задумчиво отправляла в рот каждый кусочек. Приятная сытость постепенно разливалась в животе теплом, и начинало нестерпимо клонить в сон. Свой личный план, как организовать спасение Блондина, я давно уже в голове нарисовала, и никакие короли мне были не указ. А Эдхард пускай себе думает, что хочет. Нужно было вообще с самого начала так сделать — притвориться, что согласилась, а самой поступить, как считаю нужным.

После такого ужина устраивалась на ночлег с особой тщательностью. Долго ерзала, ища удобное положение. То укутывалась в плащ, то наоборот, раскрывалась, страдая от жаркой близости костра. Мысли крутились, ворочались в голове растревоженным ульем. А еще я отчаянно боялась проспать. Помнила слова Эдхарда, что двинется в дорогу он перед самым рассветом, и переживала — вдруг не услышу. И когда, наконец, умостилась, сон как рукой сняло. Лежала, завернувшись в плащ, и смотрела в потолок, наблюдая, как мерцают отблески костра на каменном своде пещеры.

— Не спится? — послышалось в голове.

— Нет, — вздохнула.

Почувствовала, как рядом опустился волк. Сразу стало спокойно и уютно. С одной стороны грел догорающий костер, с другой теплая тушка волка.

— Переживаешь? — задала вопрос, который беспокоил наиболее остро.

— Нет. Уверен, что с Робом все в порядке, и я легко смогу его забрать, — прозвучал спокойный голос.

— Я не представляю как… — растеряно проворчала себе под нос.

В голове не укладывается странная картинка. Каким образом одинокий волк собирается одолеть отряд фей-ир и вывести из заточения бедового оруженосца.

— А тебе и не нужно. Главное, чтобы я представлял, — донесся весьма самоуверенный ответ, хотя, собственно, вопрос и не ему был задан. Так… мысли вслух.

Мысленно пожала плечами. Своим личным планом делиться не стала. Гнев улетучился сразу после превращения. Разве можно спорить с животным. Глупо, а с королем еще и не продуктивно. Нужно просто тихо вершить свои дела, как и было решено, не встревая в различные дискуссии.

***

— Расскажи немного о… о… — внезапно запнулась. Задумалась. Хотелось сказать «о себе». Но я отчего-то застеснялась. А ведь всегда была остра на язык и брякала что ни попадя быстрее, чем успевала подумать. — О том времени, которое провел у фей-ир.

Волк кинул на меня изучающий взгляд. Искоса. Осторожно. Словно пытаясь понять суть моего любопытства.

Я всем своим видом изображала подчеркнутый интерес к темному, поразительно скучному потолку.

— Что именно? — в голосе Эда послышалось удивление.

Я осмелилась перевернуться набок и взглянуть в глаза.

— Когда я была маленькой. Совсем крошечной. Еще ни мадам… В общем, еще не принялись за мое обучение… У меня была сестра. Я ее очень любила. А она меня. Мы поклялись всегда быть вместе, что бы не случилось. Но…

Я замолчала. Горло сдавило, словно весь воздух в один миг исчез.

— Но?

— Неважно… — отбросила со лба мешающий локон. — Иногда я не могла заснуть. Возможно все дело в магии… в том, что просыпалось во мне. Порой казалось, что-то сжигает изнутри как лава. Тогда сестра рассказывала мне истории.

— Сказки?

Я задумалась.

— Может и сказки. Только не обычные, которые сама придумала. И я успокаивалась.

— Тебе сказку рассказать?

— Не думаю, что у тебя получится. Просто расскажи что-нибудь. Я жила довольно-таки закрыто. Даже до того, как попала в монастырь, — немного покусала губу, тщательно взвешивая каждое слово. — Нигде не бывала, кроме родных стен, никуда не ездила.

Об единственном путешествии в Трисьюд решила не упоминать. Затолкала в подсознание призраки прошлого, похоронила воспоминания, так нечего и ворошить. Лучше продолжать убеждать себя, что произошедшее было лишь дурным сном, а пришел рассвет и его развеял.

— Наверное, это так чудесно видеть разные места, города, знакомиться с их жителями, — мечтательно прикрыла глаза. — Я столько читала, столько представляла себе. Очередная страничка новой книги для меня была окошком во внешний мир. А ты это видел не в своей голове, не в мыслях, а вживую.

— Малышка, обещаю, когда все закончится, я повезу тебя в каждый уголок нашего мира. Куда захочешь, — хриплый голос прозвучал неожиданно многообещающе.

И так хотелось ему верить, так хотелось отбросить все сомнения. Перестать барахтаться, как та лягушка в кувшине с молоком. Только я ведь понимала, к чему приведут подобные действия. Нужно продолжать бороться, чтобы не утонуть. А я так устала, и молоко все не превращается в масло.

Видимо что-то такое в моем взгляде Эдхард и прочитал. Потому что сразу же смолк. Шутливые, немного легкомысленные нотки мгновенно исчезли из его тона. Лишь в глазах блеснуло неожиданное понимание.

— Из всех мест, где мне удалось побывать, Энилейн воистину можно назвать самым чудесным, — слышится внезапно серьезное. — Сколько раз бы ты там ни был, а все равно до конца не изучишь, не познаешь его тайн. Все, что видишь вокруг, это только отражение твоей собственной души. Для кого-то — чудесный, белоснежный город, сотканный из солнца и света. Для кого-то — неприступная крепость, суровая и несокрушимая. Для меня в какой-то момент он стал домом. Безопасным, дающим надежду, лечащим от ран. Для девятнадцатилетнего мальчишки именно это и было нужно. Знать, что все сможет преодолеть сам, но чувствовать за спиной поддержку, верить, что кто-то в случае чего поставит плечо. Не даст упасть и скажет правильные слова в нужное время.

— Рхианнон?

— Она. И Бриннэйн. Они стали для меня такой поддержкой. Пожалуй, теми, к кому бы я пришел за помощью после самых близких, оставшихся в Демиро. Впрочем, я бы тоже не раздумывая кинулся им на помощь. В то время мне действительно не хватало знаний, я был в отчаянии, понимая, что дядя так и останется ненаказанным, никто не отомстит за смерть родителей и сестры, друзей. А я навеки останусь в памяти своего народа сумасшедшим принцем, который убил невесту лучшего друга.

— А Рхианнон и Бриннэйн помогли?

— Не просто помогли. Поделились знаниями. Позволили окрепнуть не только физически, а и морально. Дали возможность учиться. Ты ведь знаешь, что в нашем мире порталы существуют, но не создаются новые.

— Да, магия порталов навеки утрачена, — припомнила из учебного курса истории. — Лишь артефакты, такие как арки переноса, могут переместить в пространстве, ну и спонтанные порталы, образованные естественным путем, которые иногда возникают в самых разных уголках мира.

Он согласно кивнул:

— Но фей-ир обладают этой магией.

— И ты, — моментально припомнила, как мы попали сюда.

Отчего-то в тот момент это совсем не вызвало удивления. Настолько была ошеломлена поставленной меткой, настолько нырнула в воспоминания, что даже не задумалась. Приняла как должное. Отметила мысленно, да и только. Раз род Данилэ умудрился скрыть от всех принцессу, обладающую даром огня, то род Мак-Альпин с таким же успехом мог утаить портального мага.

— В том-то и дело, что нет, — покачал головой.

— Но как же? Я ведь видела! — перестала уже что-либо понимать.

— Ты видела, как я нас переносил. Но это не моя магия. Это накопители, — удивил незнакомым словом.

— Что такое накопители?

— Мы с Бриннэйном создали накопители магии. Необычные сосуды, которые могут стабилизировать любое заклинание, ввести в стазис и активироваться, если повредить стенки самого сосуда, — принялся объяснять.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что любой может воспользоваться заклинаниями, магией? Даже тот, у кого совершенно нет способностей? — рывком села и вытаращилась на волка.

Это невероятное заявление не просто удивило, повергло в чистейший, незамутненный шок. Классовое неравенство между магами и немагами, например, в том же Ханаре, было более чем очевидно. А с каждым годом пропасть становилась все больше и больше, учитывая, что магов рождалось меньше, и более слабые, чем предыдущие поколения. Это и было поводом для войны. Драконы изолировали сердце Атара — источник магии во всем Мизелье, пользовались ею сами, а человеческое королевство обходилось жалкими крохами.

— Конечно, — тут же подтвердил Эдхард. — Ведь согласись, через арку портала перемещаются все, не только маги. То бишь пользоваться магией доступно всем без исключения. Это и было толчком для моей идеи. Осталось только найти материал, способный накопить в себе заклинание любой силы и не разрушиться со временем.

— Но это же существенно меняет мировой порядок! Великая война могла быть выиграна Ханаром.

— Могла. Но не будет. Хотя Роверт и предлагал мне. Собственно, поэтому был и заключен наш брак с принцессой Шанталь.

— Зачем тебе эта глупая принцесса? — не удержалась от вопроса.

Эдхард как-то странно посмотрел на меня. Желтые глаза в темноте блеснули непонятным светом.

— Династический брак. Мне принцесса ни к чему. Гораздо более интересны отданные в приданое залежи горного хрусталя из которого делаются сосуды. Я — Роверту поставки оружия, то бишь некоторых заклинаний. Он мне — полезные ископаемые.

— А без принцессы и хрусталя никак?

— Никак, моя милая мышка. Только в Ханаре добывается такой вид кварца. Другой не подходит. А у нас весьма нестабильная и шаткая ситуация. Мне и свою армию нужно кормить, одевать, обувать и вооружать. У нас под боком воинствующие химеры, драконы, желающие оттяпать все Таканивы вплоть до самого моря. Да и Ханар, несмотря на мой брак с принцессой, дружественен лишь постольку поскольку. Я знаю Роверта. Сегодня он твой верный партнер, а завтра нож в спину не побрезгует всадить.

— Так зачем тогда с ним дело иметь?

— Слышала поговорку: «держи друзей близко, а врагов еще ближе»? Только есть одна маленькая деталь, малышка. У королей нет друзей. Есть временные взаимовыгодные связи, не больше. Если те же драконы внезапно посчитают нужным объединиться с Ханаром и вдвоем напасть на меня, я особо не удивлюсь. Это политика. Враг моего врага мой друг.

— И кто же тебе враг?

— Внешне… пока никто. Но это ничуть не означает, что он не появится через некоторое время. Пока ближайшие соседи все же заняты своими внутренними проблемами.

Я вздохнула и обратно опустилась на подстилку. Это действительно так и было. Отец уж точно в ближайшее время ни на кого не осмелится напасть. Война с драконами настолько истощила казну и измотала людей, что некому там воевать. Не женщин же с детьми посылать. Но то, что он что-то гадкое задумал, я не сомневалась. Иначе, зачем собирать оружие, сотрудничать с Эдхардом.

Я ведь прекрасно знала отношение моей страны ко всем другим расам. Ни мадам Дюваль, ни мадам Кану ни одного доброго слова не сказали ни разу по отношению к драконам, оборотням и тем более химерам. Драконы у них были похотливыми чудовищами, оборотни — грязными дикими животными, химеры — и вовсе гадкими противоестественными тварями. Лишь люди, наделенные покровительством Демиурга Аскета, заслуживали восхищения и любви. Смирение и благочестие, которое нам завещалось блюсти с самого рождения, должно привести к небесным чертогам. Для остальных туда путь закрыт. По крайней мере именно это мне втолковывали с младенчества.

Но, несмотря на интереснейший разговор, ночь незаметно подступала все ближе и ближе. Сон на мягких кошачьих лапках осторожно заглядывал в освещенную костром пещеру. Утомленное за день тело потихоньку расслаблялось. Уютное потрескивание огня, и тепло, исходящее от волка, убаюкивали, успокаивали. И постепенно дрема охватывала сознание, позволяя мыслям разлететься и отправиться путешествовать по извилистым коридорам памяти.