Жена с проблемами

Глава 21

Мы лежали тихо, словно мыши. Даже дышать боялись.

Острые черенки опавших листьев щекотали нос и забивали легкие тяжелым затхлым воздухом. Но я даже не прорывалась убрать досаждающее растение. Тихие, осторожные шаги звучали уже слишком близко, а у фей-ир, насколько я помнила, исключительный слух.

Совсем рядом едва слышно зашуршала сухая листва. Я скорее почувствовала, чем услышала чужое присутствие. Блондин, лежащий по правую руку, напрягся. Они знали, что мы тут. Но медлили. Продлевали мучительную агонию, чтобы жертва, совершенно изведясь от страха, попала им в руки на грани морального истощения. Это злило. Но я понимала, что подниматься придется. Может, хоть таким образом я отведу опасность от Роберика.

Руки уже напряглись, чтоб оттолкнуться от рыхлой, влажной земли, но внезапно на ноги попытался вскочить блондин. Я едва успела перехватить этого энтузиаста, пребольно сжав его ладонь.

— Ты что удумал? — проговорила одними губами.

На меня сердито сверкнули глазами.

— Спасаю тебя, дура!

— Не стоит, — отчаянно замотала головой. — Они тут из-за меня. Сиди тихо! Ты им не нужен. Я снова попыталась встать.

— Это ты сиди! Я мужчина. И обязан тебя защищать, — внезапно выдал запальчивую речь и, отбросив мою руку, вскочил на ноги.

Я застонала от бессилия и чувства вины.

Глупый-глупый мальчишка. Что же он наделал.

Листва зашелестела громче, и я увидела выходящего из-за деревьев мужчину. Он был высокий и тонкий, словно выточенный из дерева. Темная одежда делала его почти незаметным в сумерках среди черных стволов. В руке незнакомец держал арбалет, небрежно и расслабленно, но я была уверена, стоит только блондину попытаться сделать какую-то глупость, как гибкая стрела пронзит тощую тушку самоуверенного оруженосца насквозь.

— Отвечай, кто ты, и что тут делаешь?

— Хворост собираю, — ткнул дрожащим пальцем в мою охапку под деревом.

Выговор Роба поменялся. Теперь он старался растягивать слова и немного невнятно произносить согласные, подражая неспешному говору селян.

— Один? — подозрительно уточнил мужчина.

— Совершенно! — уверенно кивнул этот герой.

Я закусила ладонь, чтобы не выругаться. Блондин совершенно не умел врать, неудивительно, что за этим последовало.

— Почему я тебе не верю?

Роберик нарочито небрежно пожал плечами:

— Пупсик еще был. Собака моя. Бродит где-то тут… Испугалась…

Я закусила губу и зажмурилась. Но кличка пришлась по душе незнакомцу, он даже хмыкнул как-то невнятно, словно сдерживая смешок. Только на само настроение это нисколько не повлияло.

— А если я скажу, что сейчас выстрелю тебе в руку, если не признаешься? Потом в ногу… В живот… И так пока не узнаю правды.

— Не стреляйте, милорд! Тут, действительно, нет никого! Вот вам знак!

Рука Роба прижалась ко лбу, а потом к губам.

К сожалению, незнакомца это не впечатлило, арбалет взметнулся и направил прицел на Роберика.

Я уже не в силах была это выдерживать. Попыталась подняться, но подлый оруженосец, правильно поняв мои трепыхания, легонько наступил мне на ладонь. А рядом внезапно плюхнулась пушистая тушка.

— Лежи смирно! — слегка прикусил за ухо Эдхард.

Я всхлипнула. Блондин громко закашлялся, заглушая мой голос.

— Не могу, — мысленно простонала. — Это я им нужна. А этот оболтус играет героя.

— Если ты нужна, то, значит, ему ничего не сделают, — спокойно ответил Эдхард. — А мы придумаем, как его освободить.

— Что ж, — наконец, опустил оружие незнакомец. — Тогда пошли со мной.

— Куда? — протянул блондин, растерянно и немного глуповато, продолжая играть роль простодушного деревенского парня. — Меня послали за дровами. Ужин не будет на чем готовить.

— Перебьются твои кашевары, — небрежно хмыкнул мужчина и угрожающе взмахнул арбалетом. — Или все же выстрелить?

— Не-не, — тряхнул головой Блондин. — Я иду, — шагнул навстречу.

Фей-ир отступил в сторону, пропуская пленника вперед. Я снова попыталась встать, желая их остановить. Эдхард мог многое говорить, но если эти фей-ир работали на моего батюшку, то Робу точно придется несладко.

Но на меня буквально упала тяжелая волчья туша, придавив своим огромным весом.

— Я кому сказал, лежать? — прорычал прям в ухо и снова прикусил. Уже чуть больнее, словно наказывая.

Я едва слышно пискнула и затихла, уткнувшись носом в землю.

— Все будет хорошо, Шэнна. Я тебе обещаю. Ты должна мне поверить! Веришь?

— Да, — выдохнула в прелую листву.

А спустя секунду поняла, что на мне уже лежит совершенно не волчья туша, а огромное горячее тело здорового и весьма активного мужчины.

— Упс, — виновато прошептал король в многострадальное покусанное ухо.

— Упс? — взвилась я.

Король был тяжелее волка раза в два. А еще… еще эта близость, это положение, когда он сверху, неожиданно взволновали меня. Стало невыносимо жарко, и трудно дышать. Щеки запылали, внутри екнуло и сладко сжалось.

— Слезь с меня, — трепыхнулась, чувствуя, как Эдхард еще крепче прижался, ткнулся носом мне в затылок и глубоко вдохнул.

Волной прокатилась по телу дрожь, так близко ко мне не прижимался ни один мужчина, так плотно, заставляя каждой клеточкой тела ощущать непривычную, но приятную тяжесть.

— Я готов так вечно лежать, но этого оболтуса действительно нужно выручать, — с сожалением потянул и, наконец, откатился.

Я сразу приподнялась на локтях, словно опасаясь, что он ляжет обратно и вновь вызовет весь тот непонятный спектр чувств, который так взволновал меня. Глубоко вдохнула сырой воздух, стараясь не замечать прокатившее по телу чувство холода и какого-то необъяснимого сожаления.

— Нужно. Иначе… — согласилась, едва не проболтавшись об отце.

Сцепила зубы, останавливая себя на полуслове, но Эдхарду и этого было достаточно, чтобы проявить интерес.

— Иначе? — вздернул брови.

Я отвернулась и села, намеренно постаравшись не встречаться с ним взглядом.

— Шэнна! Ты можешь, наконец, объяснить, что происходит?

Я продолжала рассматривать сухие листья на земле.

— Не могу.

Даже не надеялась, что этих слов будет достаточно, но не под пытками же он будет вырывать из меня правду. Как я уже успела убедиться, Черный Король был самоуверенным, бескомпромиссным, жестким, но отнюдь не безжалостным и кровожадным, каковым его описывала молва. Со мной уж точно он вел себя хоть и по-хамски самонадеянно, но не жестоко.

— Не можешь или не хочешь? — уточнил.

— Одно другому не мешает, — буркнула по-прежнему, не поднимая глаз.

— Я должен понимать, с кем мы имеем дело.

— С чего ты взял, что они охотятся именно на меня? Может, это за тобой пришли, — вспомнила, что лучшая защита — это нападение.

— Несмотря на то, что многие из Дома Иллюзий не гнушаются брать заказы на деликатную работу, против меня никто из фей-ир бы не выступил, — попытался терпеливо объяснить.

Я вскинулась, раздраженно прищурившись, всмотрелась в спокойные черты.

— Да неужели? Рхианнон под опеку взяла? — вырвалось злое.

Мрачный взгляд прошелся по мне. И я втянула голову в плечи, понимая, что переступила черту.

— Нет… Боятся, — веско произнес.

Ледяной тон вызвал толпу мурашек. Я сглотнула, моментально поняв, почему боятся.

— Я не могу сказать Эдхард. Правда, не могу. Не дави, — прошептала, даже не надеясь, что эти слова помогут.

— Хорошо, — неожиданно согласился. — Но если… вернее, когда я сам догадаюсь, ты не будешь мне врать. Договорились? — поставил условие.

— Да… — кивнула, зная, что выбора у меня нет.

Осталось лишь надеяться, что я исчезну из его жизни гораздо раньше, чем он поймет, кто я.

— Отлично! — подал мне руку и помог подняться. — Тогда в путь.

— Тогда в путь, — эхом произнесла вслед за ним.

Мы вернулись на нашу поляну вдвоем. Разбросанные вещи, небрежно кинутый у дерева заплечный мешок, одинокий котелок на траве — все это напомнило о Блондине и заставило сжаться от ощущения вины. Почему я не ушла от них раньше? Почему не попробовала сбежать? Хоть что-то предпринять, чтобы обезопасить их. Теперь из-за моей самонадеянности пострадает невинный оруженосец. Бестолковый в своем благородстве и ненавидящий меня, но кинувшийся защищать. Наверное, это я бестолковая, бестолковая и беспечная дура. Если с Робом что-то случится, это будет на моей совести, только на моей.

Я сердито пнула котелок, он, негромко брякнув, покатился по траве.

— Как думаешь, ты надолго в человеческом теле? — нашла глазами фигуру Эдхарда. Он сосредоточено копошился в рюкзаке Роба и что-то тихо бормотал себе под нос. Странно, но второе превращение такого удивления не вызвало, как предыдущее в Тито.

Мужчина повернулся ко мне, задумчиво нахмурился.

— Понять бы причину, по которой я прыгаю из ипостаси в ипостась? — склонил голову набок и внезапно воскликнул: — А вот и она! Я уж думал, он ее забыл…

Из недр заплечного мешка показался сложенный вчетверо желтоватый лист.

— Да, это бы облегчило и объяснило многое… — с любопытством уставилась на находку. — Может, ты превращаешься, когда грозит опасность?

Нахмурилась, припоминая обстоятельства прошлого превращения.

— Может. Только обратно тогда в каком случае? Когда опасность исчезает? Сейчас, например, никто нам не угрожает, фей-ир ушли. А я все еще человек.

— А вдруг не ушли… — предположила.

— Уж поверь мне, ушли все до единого. На Робе мой маячок, скоро мы даже узнаем, куда именно.

— Как? — округлила глаза.

Эдхард довольно хмыкнул и, присев на траву, принялся расстилать тот самый лист.

— Сейчас карту подготовлю и покажу… — довольно произнес.

Я несколько секунд понаблюдала за манипуляциями Эдхагда — он уже разложил карту, а теперь копошился в карманах в поисках чего-то — прошлась по поляне, собирая разбросанные вещи, а потом меня словно молнией прошило. Замерла, сжав в руках тот злополучный казан, и уставилась в одну точку.

— А на мне маячок есть? — испуганно прошептала.

Эдхард оторвался от своего занятия, задумчиво прошелся по мне взглядом.

— Не думаю. Иначе они бы поймали тебя сразу, не тратили время на то, чтобы выманить. Или есть, но долго магически не обновлялся, и информация твоим преследователям поступает искаженная.

— А можно узнать точнее?

Эдхард пожал плечами и поднялся на ноги.

— Попробуем… Если вид маячка, который мне знаком, узнаем. Но это смотря, чем пользовался тот, кто тебя ищет. В случае, когда у него был доступ к каким-то секретным разработкам, будет труднее.

Я кивнула, особо не надеясь. Чтобы мой папочка параноик да не воспользовался своей лабораторией… Быть такого не может. Скорее всего месье Коломб, главный королевский маг, славно поработал, чтобы навешать на меня какие-то свои штучки.

Эдхард подошел ближе, почти вплотную. Прикрыл глаза и протянул ко мне раскрытые ладони. Я замерла, даже вздохнуть не решалась. Тело мгновенно окутало тепло, словно обдуло ласковым летним ветерком. Я тоже смежила веки, пытаясь прочувствовать, что делает король.

Тихий шелест, и то самое тепло уже окутало спину, затылок. Почувствовала, как его руки прошлись в каком-то дюйме от лопаток. Постепенно становилось все горячее и горячее, пока шею не обожгло странным, почти болезненным уколом в районе кромки волос.

— Подними волосы, Шэнна…. - послышался хриплый шепот.

***

Я почувствовала, как едва-едва шевельнулись тонкие волоски на затылке, и за грудиной замер трепещущий комок. Подняла руку, собрала в пучок волосы и приподняла к макушке. Шею обдало теплым дыханием, внутри, внизу живота что-то болезненно екнуло. Пальцы Эдхарда прошлись по позвонкам на шее, и кожа мгновенно покрылась мурашками. Я закусила губу, чтобы сдержать непонятное желание тихо застонать.

— Вот тут, — горячее касание заставило затрепетать. Подушечки пальцев, едва касаясь, обвели какой-то непонятный узор.

— Что? — не узнала свой голос. Хрипловатые нотки сквозили в каждом звуке.

— Тут есть маленький, еле заметный символ, похож на клеймо. Или рисунок. Племена на южных островах украшают свое тело такими, верят, что тогда злые духи преисподней не заберут их души в царство тьмы.

— Клеймо? На меня поставили клеймо? — удивление и чувство гадливости охватило сознание.

Как на животное, на корову поставили метку. Великие демиурги! Как можно было так поступить с живым существом, с собственным ребенком… Хотя, разве для отца я была ребенком? Человеком? Существом, имеющим душу, чувствующим боль и страдания, существом, которое ничем не отличалось от него…

— Как? Когда это сделали? — спросила скорее себя, не Эда.

— Это ты скажи. Подумай, может тебя куда-то водили, скажем, к лекарю… магу…

Я нахмурилась. Ничего такого совершенно не помнила.

Мы с сестрой Ариэль свое детство провели в закрытом деревенском поместье Розенфаль. Вдали от столицы. Вдали от всех людей. С нами жили несколько верных слуг, а еще гувернантка и нянюшка… Отец словно прятал нас, своих дочерей, стыдился. А потом Ариэль отослали в далекую страшную страну драконов.

Я плакала навзрыд и неделю ничего не ела. Но постепенно отошла. Милая няня, единственный родной человек, нашла способ достучаться до бунтующего подростка. В один из дней моего добровольного заточения она вошла в комнату, твердым размашистым шагом. Резко открыла тяжелые шторы, распахнула окно и, повернувшись ко мне, строго сказала, что нужно жить дальше. Ари меня всегда будет любить и помнить. Может, мы когда-нибудь встретимся, пути демиургов неисповедимы. А вот если я умру, истощив себя голодом, то точно никогда больше не увижу сестру. Да еще и душу отдам демиургу Отступнику за такое поведение.

С придворным магом я познакомилась лишь, когда в первый и последний раз прибыла в столицу Ханара, Трисьюд.

Сама столица произвела на меня неизгладимое впечатление. Огромные, каменные дома, узкие улицы. Странные, обряженные в сущие лохмотья люди. Вдоль дорог нищие, просящие милостыню беззубыми покрытыми язвами ртами, протягивающие руки, изрытые струпьями и свежими ранами.

Я отвернулась, задернула шторки на карете и больше не смотрела, пока мы не подъехали к дворцу. Впрочем, даже там я старалась не поднимать головы, глядеть только в пол и не привлекать к себе внимание. Словно чувствовала, неспроста батюшка послал за мной.

Именно тогда мне и сообщили о монастыре, куда отправляют. Мол, мадам Дюваль не справляется с моим воспитанием. Я плохой, вздорный ребенок. Мои дерзкие манеры даже розгами не выбиваются. В общем, необучаемая, бестолковая и гадкая. Отродье тьмы и душа, заклейменная Отступником. Только свет обители дев Аскетовых способен излечить от скверны мою душу и тело. На выражения батюшка не скупился.

Я всегда его боялась. Он нечасто приезжал в Розенфаль. Раза два, не больше. И каждый раз при встрече меня охватывало непередаваемое чувство ужаса и паники. Черные глаза короля Роверта казались мертвыми, пустыми, словно два иссохших колодца. Заглядываешь в них и знаешь, что оттуда полезут чудовища, затянут тебя на самое дно, захватят душу, измучают тело.

Но в тот день он просто бы вне себя от гнева. Черные глаза горели диким сумасшедшим пламенем. Он неимоверно постарел с того времени, когда я видела его в последний раз. Но показался в тысячу раз опаснее. Мне хотелось сжаться в комочек, исчезнуть, превратится в маленькую невидимую мошку, только вот таким даром, к сожалению, я не обладала.

Даже месье Коломб, придворный королевский маг, старался не попадать ему под руку. Да и мадам Кану сидела притихшая и поникшая. Бледная до синевы, исхудавшая, даже какая-то иссохшая, потухшая, словно из нее выпили все силы. Такой эту надменную горделивую даму я не видела ни разу в жизни.

— Можешь быть свободна, Шанталь. Тебя проведут в твою комнату, а на рассвете вы выезжаете!

Это были последние слова, которые я услышала от отца. В тот момент сердце буквально разбилось в дребезги, рассыпалось на кусочки, сморщилось и превратилось в тлеющий горячий уголек.

Я помнила, будто это было вчера. Огонь побежал по венам, воспламеняя душу и тело. Осознание, что я никогда больше не вернусь домой, не прижмусь к любимой нянюшке, ища тепла и защиты, не поцелую ее в сморщенную щеку, не отправлюсь на поиски Ариэль, сломало все бережно возведенные бастионы. Стихия вырвалась на волю, с яростью и вожделением принимаясь за щедрое угощение.

— Нет. Я ничего такого не помню, — тихо ответила и опустила руку.

Волосы упали на спину, скрывая метку.