Жена с проблемами

Глава 2

Разбудило меня ощущения жжения. Кожа головы пылала, будто ее всю ночь стегали крапивой. Спросонья трудно было понять, откуда такой дискомфорт. В первые секунды и вовсе казалось, что я в своей келье и позорно проспала утреннюю мессу. Лишь едва заметный, притаившийся пугливой мышкой в укромном уголке сердца восторг тлел раскаленным угольком. Воспоминания постепенно всплывали в голове обрывочными картинками и возвращали в реальность. И радость уже более смелой волной затопила сознание. Мне удалось! Я таки сбежала. Сбежала, спряталась и перекрасила волосы.

Испуганный возглас сорвался с губ. Мои бедные волосы!

На четвереньках выбралась из укрытия и аккуратно шаг за шагом, цепляясь за поросший кустами склон, спустилась на самое дно оврага. Прямо к весело журчащему ручью.

Утренняя прохлада моментально забралась под шерстяное платье, проскользнула за ворот, заставив поежиться. Передернула плечами и начала осторожно разматывать тряпку. Смотреть, что под ней, было, откровенно говоря, страшно.

– Ох, великие демиурги, хоть бы лысой не оказаться! − мысленно возвела к небу краткую, преисполненную отчаянья просьбу, искренне надеясь, что она вполне может служить чистосердечной молитвой. Кажется, я краску основательно передержала. Рассчитывала проснуться до рассвета, а сейчас не менее десяти часов утра.

То ли светлые, то ли темные демиурги таки помогли. Волосы оказались на месте, но их стянуло на затылке и намертво склеило. Жидкая кашица красителя к утру превратилась в крепкий и твердый цемент. Выбившиеся из общей кучи, пряди повисли жалкими сосульками, облепили плечи.

Глубоко вздохнув, встала на колени и, набрав в легкие побольше воздуха, погрузила голову в воду. Зубы свело от холода, заломило затылок и переносицу. Зато в мыслях окончательно прояснилось, а чувство жжения ощутимо притупилось. Осторожно нащупала ладошкой наиболее пострадавшее место и принялась усилено скрести. Пальцы сразу окоченели и через минуту вообще отказались сгибаться, став похожими на усохшие лапки какого-то животного. Хотелось заплакать от боли и отказаться от этой невыполнимой затеи, но я понимала, что сделаю только хуже. Либо терпеть боль и промывать волосы, пока весь краситель не сойдет, либо остричь их под корень.

Раз на разом скребя кожу, я чувствовала, что кожа на руках лопалась от ледяной воды, превращаясь в сморщенную отвратительную тряпку, но продолжала тереть пока не начала болеть голова. Тут уж не выдержала, вытащила шевелюру из ручья и села на пятки, сжимая в кулаке пучок мокрых волос. Очень хотелось верить, что я сделала достаточно для того, чтоб удалить всю краску. И не смогла не отметить, что даже мокрые, потемневшие от воды пряди имеют пепельно-белый оттенок. Это порадовало, и я уже более оптимистично принялась рассматривать пострадавшую шевелюру.

А удовлетворившись осмотром, скрутила волосы в жгут, выжав остатки влаги, и завернула в пучок на макушке, чтоб не намочить платье. Но когда, довольно посвистывая детскую песенку, подняла голову, едва удержалась от крика. Радостный напев в мгновенье вылетел из головы. Звуки замерли на губах, горло, словно обхватило давящей рукой.

С той стороны ручья на меня, не мигая, смотрел огромный дикий кабан. Его маленькие глазки буравили, будто два раскаленных уголька. Влажный нос подрагивал, а желтые бивни были испачканы чем-то красно-коричневым.

Во рту мгновенно пересохло. Я плюхнулась на попу и, помогая себе ногами, начала медленно отползать.

Огромный зверь склонил голову набок и внимательно посмотрел на меня своими круглыми злобными глазенками. Я видела, как наливаются кровью темные зрачки, и в них разгорается огонь неконтролируемой ярости. Несмотря на свою напускную неповоротливость, кабаны очень быстро бегают, и свирепее их в нашем лесу не сыщешь.

– Ох! – вырвался из горла сдавленный вздох. Животное плюхнулось в прохладные воды ручья и целенаправленно поспешило в мою сторону.

Громкие всплески разливались по лесу тревожным набатом.

– Ох! – снова выдохнула я и кое-как поднялась на ноги, а затем, повернувшись к преследователю спиной, поспешно начала взбираться наверх.

Крутой склон с влажной глинистой землей расползался под ногами. Я соскальзывала, падала на колени, снова поднималась и ползла вперед. Пальцы, скрюченные от холодной воды, плохо слушались, но страх гнал кровь по венам, подстегивал и торопил. Я цеплялась за ветки и почти не чувствовала, как тонкие стебли режут кожу ладоней, лишь злилась, что от крови стебли становятся более скользкими.

Тревожный всплеск обрушился на громкой ноте и затих. Сердце подпрыгнуло в груди − кабан выбрался на сушу. Его угрожающее похрюкивание звучало все ближе и ближе.

Последние метры показалось, что я взлетела. Обретя под ногами ровную поверхность, пустилась сломя голову в самую чащу, искренне надеясь, что вставшие на пути, хлесткие ветки будут мешать огромному кабану не хуже, чем мне. Прятаться в своем убежище не было смысла, острые бивни прекрасно справлялись с корнями и успешно подрывали самые стойкие растения. Меня могло спасти лишь удобное дерево, на которое я смогу взобраться.

Преследователь не отставал. Довольный, преисполненный азарта хрюк подсказывал, что мое бегство только раззадорило упрямое животное.

Я бежала, не разбирая дороги, слышала топот, и за спиной вырастали крылья. Почти не касаясь ногами земли, перепрыгивала через стволы и высокие кочки, миновала глубокие рытвины и колючие заросли дикого шиповника. Пока, наконец, не увидела подходящее дерево. Спасение было так близко. Призывно шелестело густой кроной, блестело капельками росы, которые не успело осушить утреннее солнце, и влекло меня, как чаровницы-серены заблудших моряков. Оставалось совсем чуть-чуть до вожделенной цели. Но опасность появилась, откуда не ждали. Прямо мне на перерез из густых кустов выступил огромный воин.

Его меч сверкал в утреннем солнце угрожающей молнией. Рука в кованной перчатке сжимала рукоять крепко и надежно. Благородный воитель растерянно замер.

Я пронзительно вскрикнула, заметив краем глаза легкий взмах меча. Из последних сил попыталась остановиться, но подвела влажная земля. Левая нога поскользнулась, подбила правую, я распласталась на скользкой прелой листве и проехала по ней вперед, угодив в пышно разросшиеся кусты. Голую кожу рук и лица обожгло огнем. На глазах выступили слезы. А за спиной раздался предсмертный хрип моего неутомимого преследователя.

Я тихо заплакала одновременно от боли и чувства облегчения. Попыталась подняться, снова упала, ощутила, как начинает наливаться жаром и заплывать правый глаз. Листья ядовитого фей-ирского плюща уже выпустили свой яд в мою кожу. Лицо опухало, жгло и чесалось. В агонии выл кабан.

– Ей, девочка, слышишь? – надо мной склонилась темная тень.

Теплые руки аккуратно обхватили за плечи, перевернули лицом вверх.

– Ты как? Больно? – лицо воина невольно скривилось.

Я заплакала еще горше, понимая, что эта гадливая гримаса вызвана моим внешним видом.

Он попытался поставить меня на ноги, но я валилась на землю, словно из меня в один миг вынули все кости. Колени дрожали, подкашивались. Меня трясло и знобило, будто в лихорадке.

– Не нужно плакать, слышишь? Все позади, девочка, – сказал он, кинув едва заметный взгляд в сторону.

Я знала, что там, но не повернулась. Смотреть на убитое животное не было сил. Тем более, что и смотреть-то я теперь могла лишь одним глазом.

– Тебе нужен лекарь, – внимательно осмотрел меня мужчина.

Отчаянно замотала головой. Лекаря в этой чаще можно найти только за стенами монастыря. А возвращаться туда для меня было равносильно смерти. Лучше дикий кабан.

– Отпустите меня, – попыталась вывернуться из захвата. – Я пойду… Мне нужно.

Страх снова расцвел в сердце черным ядовитым цветком. В воспаленном мозгу билась лишь одна единственная мысль – бежать!

– Не бойся, не обижу, – понял по-своему мои отчаянные сопротивления. – Меня зовут Эдхард … И клянусь честью, от моей длани ты не пострадаешь.

Кабан казался все более и более привлекательным. Мне был известен лишь один Эдхарда, который в этот момент мог прохаживаться по Шивонскому лесу. Я забилась в его руках сильнее, попыталась вырваться. Большие ладони теснее сомкнулись на талии. В голове начало пульсировать, кожу обожгло огнем. Яд начинал проникать в кровь, туманя сознание.

– Отпустите! – попыталась крикнуть. Но с губ сорвался лишь сип. Даже я сама с трудом могла разобрать, что лепечу. Губы тоже начали распухать.

– Не обижу, слышишь! – повторил воин, пытаясь достучаться до моего сознания. – Тут недалеко есть монастырь, там должен быть врачеватель. Я отвезу тебя…

– Нет! – прошептала из последних сил.

Перед глазами закружилось, завертелось. В голове полыхнула яркая вспышка, и я провалилась в темноту.