Жена с проблемами

Глава 27

Обида росла, и я давила ее всеми силами. На Эдхарда у меня ни единого права.

— У тебя нет. А вот у Шанталь, законной, между прочим, невесты, все от корки и до корки, — ехидничал внутренний голос. — Заверенные документально. Закрепленные магически.

Я отмахивалась от него, как от злобной назойливой мухи и снова принималась мерить шагами комнату.

Тихая доброжелательная служанка привела меня сюда уже около двух часов назад и, показав где что, оставила наслаждаться тишиной и покоем, в общем, отдыхать. Ибо, как она огласила, вечером будет такой себе полупраздничный ужин только для своих. И меня, естественно, на нем ждут, как спутницу его величества Эдхарда Мак-Альпина Горарского.

Вот собственно я и отдыхала, наматывая круги по светлой наполненной солнцем и воздухом комнате. Минут пятнадцать назад сюда еще и обед приволокли. Он исходил аппетитным паром на изящном столике у окна. А я все отдыхала, то бишь, протаптывала дорожку в белоснежном ковре.

Единственное, что успела — сходить в ванную. Там оторвалась вовсю, вымокла, как морская сирена, казалось, содрала с себя всю кожу, скребя мочалкой, и как минимум утратила половину волос, пока вычесывала и вымывала свой колтун.

Та же служанка порывалась помочь, но я ее заверила, что справлюсь сама.

Признаюсь, конечно же хотелось вновь почувствовать себя принцессой, отдаться в руки опытной камеристки и ничегошеньки не делать, но у меня была причина — крашеные волосы. А я не хотела, чтобы эта услужливая фей-ир заметила мой маленький секрет, корни уже начинали проступать. И хоть я почти была уверена, что фей-ир знают, кто я на самом деле, но подкреплять это еще и своим беспечным поведением не собиралась. Авось и пронесет, авось это лишь мои подозрения. Ведь в кабинете в открытую меня никто не обличил. Вдруг и они не уверены, а просто подозревают, прощупывают почву.

Главное теперь я была чистая, и волосы расчесанные, серебристым потоком струились по спине, а чуть саднящую от усиленного трения кожу обволакивал мягкий шелк халата. Это было чудесно, чувствовать себя так. Если бы, конечно, не Эд. Я просто не могла себе найти покоя, представляя, какие такие личные разговоры ведут они вдвоем с Рхианнон.

В конце концов, ноги таки не выдержали, и я приземлилась на удобный стул возле стола. Обед по-прежнему исходил ароматами, и желудок намекнул, что хозяйка, конечно, может сколько угодно метаться как в по… в ногу раненый олень, а ему, бедному, поесть не мешает.

Я подвинула к себе первую попавшуюся посудину и подняла крышку. В глубокой миске оказался ароматный суп-пюре с морепродуктами. Живот снова заурчал, и пришлось взяться за ложку. Ну не кисейная я барышня, как не крути. Аппетит от злости и ревности не пропадает вот никак. Я голодная и еще больше злая. Может, поем и успокоюсь.

За супом последовал какой-то странный салат, овощи, сладкий пирог… В общем, когда я встала из-за стола, то казалась себе раздувшейся лягушкой. И это при том, что обед и вполовину не уменьшился. Неужели фей-ир были убеждены, что я так много ем?

Взглянула на себя в зеркало — вдруг за дни странствий превратилась в колобок, который только и мечтает набить пузо. Но нет, на меня смотрело нечто бледное и костлявое. Тогда наоборот, увидели изголодавшийся тощий призрак, подобие человека, и решили откормить.

Тихонько вздохнула. Куда мне до Рхианнон с идеальной точеной фигурой, алебастровой кожей без единой веснушки и врожденным фей-ирским изяществом. Керберы бы ее побрали!

После плотного ужина начало клонить в сон. Злость улетучилась, сытый желудок таки помог. И я подумала, что если посплю, то ничего страшного не случится. Проснусь и как начну злиться с новыми силами, тем более, что после сытного обеда и сна этих самых сил прибавится. А там и план как-то придумается, как добраться до источника и избавится от своей проклятой магии.

Сон охватил мгновенно. Стоило только опустить голову на подушку, как сознание начало уплывать. В голове смешались воспоминания сегодняшнего дня в причудливые картинки, которые вскоре превратились в невообразимые и слегка глупые сновидения. Впрочем, в полудреме они казались полностью адекватными. Я улыбалась, дивясь их нелепости, и все больше и больше погружалась в сладкие грезы, которые внезапно показали Эдхарда, тихонько входящего в комнату. Там, во сне, совсем не удивилась его присутствию. Наоборот, улыбнулась еще шире. Во сне ведь можно не злиться и не ревновать? Во сне он может принадлежать мне. Исключительно мне. И существовать для меня.

— Шани, — прозвучало протяжно.

— М-гу, — тихонько проворчала, неосознанно потянулась к нему.

Его губы были так близко, что захотелось опять получить пряный, запретный поцелуй. Он был чудесен. Слаще шоколада. Ароматнее ванили. Нежнее воздушного безе.

— Маленькая хитрая мышка, — прошептал мне прямо в губы.

Я снова угукнула, решив, что беспрекословное согласие подвигнет Эда на решительные действия. И, наконец, получила то, что было настолько желанным. Свой десерт, свой долгожданный поцелуй.

— Сладкая мышка, — на секунду отрывался, и снова начал целовать. Нежные пальцы зарылись в волосы. Обвели скулы. Прошлись по плечам.

Я невольно выгнулась под его руками, стараясь впитать каждой клеточкой неожиданную ласку.

— Как жаль, что это не может длиться вечно, — пробормотала, почувствовав, как его губы переместились на мой подбородок, спустились к шее, вызывая приятные показывающие мурашки, и тепло, зарождающееся где-то в низу живота, сладко затрепетало.

— Я подарю тебе эту вечность, — неожиданно пообещал Эдхард, отстраняясь.

— Подари! — разрешила.

Во сне ведь можно все что угодно. Даже представить себя женой Черного Короля, который будет мне верен. И никаких Рхианнон!

Повернулась набок и уткнулась носом в подушку.

— Никаких Рхианнон, — пробормотала глухо в ее мягкий бок.

— Никаких, — твердо пообещал Эдхард. Ведь во сне можно и не такое обещать…

Я чувствовала его неизвестно чем удовлетворенный взгляд, но потом он исчез. А сон стал более глубоким и крепким, но, все же, умудрился сберечь ту капельку тепла и нежности, с которой так приятно начинался.

***

Проснулась под вечер. Отдохнувшая и полная сил. А спустя секунду в дверь послышался деликатный стук, и в комнату заглянула служанка. Я невольно сморщила лоб, пытаясь вспомнить имя. Она ведь представлялась… Сильвия, Серена, Синтия, Сания… Точно, Сания!

— Мадемуазель Шэнна? — неуверенно произнесла, опуская ресницы.

— Да, Сания, я не сплю, — села на кровати и потерла кулаками глаза. Под веки будто песку насыпали. Режет…

Служанка вошла несмело, немного стесняясь, и я искренне не понимала из-за чего такая неловкость. Несколько часов назад было все по-другому… более открыто… более непринужденно.

Откинув одеяло, спустила ноги на пол. Еще не до конца привыкнув к роскоши и удобству пошуршала пальцами в высоком ворсе ковра, наслаждаясь мягкой текстурой.

— Как спалось, мадемуазель?

Лукавый взгляд Сании заставил недоуменно осмотреть комнату. Сразу вспомнился сон, про то, как приходил Эдхард. Ласкал. Целовал.

Щеки вспыхнули. Но не может же Сания знать, что мне снилось… Или может. Она ведь тоже фей-ир. А вдруг Эд вовсе и не снился. Вдруг приходил на самом деле.

— Отлично, — уже полностью встав на ноги. Потянулась, разминая тело, еще раз украдкой пошарив глазами. Нет, ни единой улики, которая бы обличала Черного Короля.

— Это чудесно, — уже более открыто улыбнулась Сания. — Значит, весь вечер сможете развлекаться.

Я нахмурилась, еще не полностью придя в себя после пробуждения. Вечер… Ох, точно, вечер! Для своих, как сказала Рхианнон. И я иду туда с Эдхардом.

Сердце подпрыгнуло к горлу и сделало там тревожный кульбит. Как я справлюсь? Я же опозорю короля Горара. Ни разу не была на таких приемах. Даже в детстве. Да и надеть мне нечего…

— Вам ее величество передала кое-что из нарядов, — Сания снова без труда угадала мои мысли.

Я смутилась.

— Сания… — медленно, подбирая слова. — Не думаю, что наряды… подойдут мне.

Скептически глянула на себя в зеркало, вспоминая прелести Рхианнон.

— О, конечно же подойдут! — округлила глаза Сания. — Ведь их для вас заказывали…

Я покраснела, развернувшись, посмотрела в ясные искренние глаза служанки.

— Для меня? — окинула взглядом ворох одежды в руках у девушки.

В нем не меньше пяти разных платьев. Как можно так быстро сотворить столько нарядов?

Видимо вопрос весьма прозрачно читался в моем взгляде.

— Мы все старались для вас, мадемуазель. Даже… даже… я одно сделала, — Сания снова покраснела и смущенно опустила ресницы.

Я снова воззрилась на кучу пестрых тканей, которые служанка принялась раскладывать на кровати.

— Минуточку, — пискнула и скрылась в ванной.

Вот глупышка. Прижала прохладные ладони к пылающим щекам. Как могла забыть, что нахожусь в самом Нардгейле. Ведь для фей-ир колдовать, как дышать. Что им стоит сотворить несколько платьев из воздуха, как там, в кабинете, угощение.

— Может, и не из воздуха… — уже спокойнее, немного придя в себя от смущения, поймала свой взгляд в отражении. — Из той же ткани… но не вручную…

Принципы фей-ирского волшебства до сих пор никому не известны.

Умывшись прохладной водой, снова посмотрела в зеркало. Густой румянец сошел, на щеках остались лишь слегка розовеющие пятна. Впрочем, они смотрелись вполне мило. И я решила, что можно выходить.

За это время Сания уже успела убрать кровать, застелить шелковым покрывалом и разложить на нем наряды.

Она, нервничая, застыла чуть в стороне и сцепила перед собой руки.

Я не понимала такой реакции и ободряюще улыбнулась девушке.

— Они все чудесные, — ничуть не покривила душой, пробежав взглядом по пестрым нарядам. — Давай, все перемеряем.

Я действительно соскучилась по таким мелочам, которые раньше, честно говоря, считала недостойными внимания. Воспринимая как должное и даже чуточку презирая, относилась к нарядам, как к чему-то совершенно пустому, неважному. Чем могут забивать мозги лишь пустоголовые дурочки.

Но, пять долгих лет напяливая на себя колючую робу монахини, а затем несколько дней щеголяя в мужской одежде, поняла, насколько соскучилась по чему-то прекрасному, женственному. По чему-то, что сделает меня не тощей замарашкой, а вполне приличной и привлекательной мадемуазель.

Сания обрадовавшись моему предложению, едва не захлопала в ладоши от восторга и сразу же кинулась облачать меня в невесомые обворожительные ткани.

Я крутилась у зеркала то в красном, словно маков цвет, наряде, страстном и ярком, то в нежном, голубом, как весеннее небо, то в насыщенном зеленом, будто прозрачные изумруды. Мне нравилось решительно все. Каждый цвет и фасон по-своему подчеркивал мои достоинства: глаза, румянец, цвет волос, и скрывал недостатки.

— Какое выберем? — снимая с меня последнее, розовое, как заря, поинтересовалась запыхавшаяся Сания.

— А какое посоветуешь? — ответила, не менее запыхавшись. Я кружила и танцевала в каждом из платьев, представляла себя на балу. Решительно убеждала себя, что это только, чтобы проверить его удобство, но в душе знала — просто наслаждаюсь моментом и радуюсь.

— Я не могу… — расстроено пожевала губу служанка. — Если скажу, какое понравилось, то назову свое, если укажу на другое, совру.

В ее глазах сквозила искренняя борьба.

— Хорошо. Давай тогда я выберу, — предложила. — Ну а ты мне потом скажешь, какое было твое. Так можно?

— Так можно, — просияла девушка и замерла, даже не дыша.

Я недоумевала, почему так важно, чтобы я выбрала именно ее платье. Возможно, за это причиталось кое-то вознаграждение или презент. И задумалась серьезно. Хотелось сделать Сании приятно. Но и платье рассчитывала подобрать по собственному вкусу.

Мне больше всех понравилось ярко-красное, с золотистыми вставками. Нежная расклешенная шелковая ткань, разлеталась при каждом шаге, а лиф плотно облегал грудь, оставляя открытыми плечи и шею. Мои глаза от этого оттенка становились глубже, загадочнее, а золотистый цвет кожи не казался землистым и бледным. Само платье выглядело гораздо смелее, чем те, которые были привычны при дворе отца, и даже остальные четыре немного уступали ему. Но я все равно остановилась на нем. Не только из-за открытого фасона… именно в красном я чувствовала себя увереннее, смелее и старше. И это для меня было сейчас главнее всего.

— Пожалуй, это! — указала на понравившейся наряд.

— Ой! — захлопала в ладоши Сания. — Это мое, мое! Я так долго придумывала его, подбирала ткань. Мне показалось, что оно безумно подойдет вам! Вы такая смелая, огненная просто.

Вздрогнула от неожиданности. Огненная? Она и про силу мою знает? Но в глазах Сании царила безмятежность, и я решила, что это просто относится к моему характеру.

— Почему это так важно? — погладила рукой яркую ткань.

— Ну, как же! Одевать избранницу короля — это так престижно. Девчонки все локти себе изгрызут.

Я рассмеялась искренне и заливисто, и отдалась в руки умелой горничной. Она снова облачила меня в наряд и принялась колдовать над прической.

— Можно я сама придумаю? — замялась, пытливо заглянув в глаза.

Я, пожав плечами, кивнула.

— Да, конечно.

Было любопытно, что она подберет к платью, учитывая, как хорошо подошел наряд.

— Ми переделаем, если вам не понравится, — уточнила Сания и сосредоточено взялась водить гребнем.

Кивнула опять, уже не заботясь об отросших волосах. Чувствовала, секрет мой еще не долго продержится.

А спустя полчаса на голове у меня красовался изящный узел. Сания не стала его утяжелять ни заколками с камнями, ни обручами и гребнями. Лишь закрепила меленькими, почти крошечными булавочками и переплела локоны золотистыми нитями с такими же камушками, как и на лифе платья. Казалось, что в волосах ничего нет, пока я не подворачивала голову. И тогда они вспыхивали, создавая иллюзию, что в волосах рассыпаны капельки росы. Это выглядело так волшебно и изящно, будто я и сама принадлежу к лесному народу.

— Спасибо, Сания! — искренне поблагодарила. — Мне очень нравится!

Девушка довольно улыбнулась.

— Мне показалось, что именно такие украшения вам подойдут, — засмущалась служанка.

Я кивнула, понимая, что мне с ней безумно повезло. Если бы все фей-ир были такими искренними и добрыми.

Пока мы собирались, за окном начали сгущаться сумерки. Я ждала Эда, он должен был вот-вот зайти. И переживала, понравлюсь ли ему. Это желание казалось глупым и совершенно бестолковым. Только душу выматывало. Но я не могла сдержать волнение.

А когда в дверь раздался тихий стук, и вовсе замерла посреди комнаты как истукан.

Сания бросилась открывать, а я нервно сцепила дрожащие пальцы за спиной, кляня себя на чем свет стоит.

А в голове набатом стучало: понравлюсь или нет?