Жена с проблемами

Глава 33

Мы сидели в уютной гостиной Ноэль. На круглом столике дымились чашки с ароматным травяным отваром. Запах мяты успокаивал расшатанные нервы. Я прижималась к Ариэль, еще не в силах поверить, что вновь обрела потерянную сестру. Напротив сидела Ноэль, старшая. Ее я почти не знала. Но по тому, как Ари и Ноэль общались между собой я отчетливо поняла — они близки. И тоненький червячок ревности потихоньку грыз мое многострадальное сердце.

— Как ты милая? — отстранила меня Ари и внимательно взглянула в глаза. — Немного легче?

Глаза все еще пекло, и я чувствовала, как опухли веки от слез. Я плакала, не стыдно признаться. Дорогой человек, которого я думала, что навеки потеряла, внезапно объявился.

Опустила глаза.

— Наверно.

— Если не хочешь, можешь не говорить, — произнесла Ноэль, ставя чашку на стол.

Я кинула немного раздраженный взгляд. Понимала, что это глупо и по-детски, она ничего мне плохого не сделала. Но оказалось, что делить с кем-то любимого человека необычайно больно.

Ноэль догадалась. На ее лицо набежала тень. И мне тут же стало стыдно.

— Ари, я отойду на несколько минут, — она поднялась со своего места.

— Ты куда? — Ариэль недоуменно посмотрела на нее.

— Прикажу еще пирожные подать. Шани, наверное, не против сладкого.

Я покраснела. Конечно пирожные были бы весьма кстати, но тут и дураку понятно, что Ноэль просто хотела оставить нас одних. Я ее невольно обидела. А она была настолько деликатна, что поняла мои чувства без слов.

Ариэль нахмурилась, но опять прижала меня к своему боку. И это было так приятно, ощущать ее рядом, так сладко впитывать это тепло, что я тут же забыла о своем гадком поступке. Как и о том, что в первые секунды порывалась остановить Ноэль.

— Как вы узнали, что я буду там? — поинтересовалась, как только за Ноэль закрылись двери.

— Нам сказала Рхианнон. Вернее она рассказала Ноэль, а та уже меня позвала…

Я немного раздраженно засопела. Королева все равно поступила, как посчитала нужным, и сделала совсем не то, что я просила. Но, тем не менее, я была ей благодарна за это.

— Так ты мне расскажешь, что случилось? — поцеловала в макушку.

— Я сбежала…

— Я догадалась, — по голосу поняла, что она улыбнулась. — Мы тебя так долго искали. И я. И Ноэль. Но ты словно сквозь землю провалилась.

От Ариэль тоже не укрылась моя глупая ревность. И она постаралась показать мне, что Ноэль переживала за меня не меньше. Чувство вины стало еще глубже. Я просто неблагодарная скотина.

— Отец меня отправил в монастырь… Дев Аскетовых…

— Да, он говорил. Но не признался в какой. Мы объездили все, которые смогли отыскать. Но тебя в них не было. Я так хотела хотя бы увидеться с тобой. Сказать, что не оставила, не покинула, что помню и скучаю.

Ее голос задрожал от слез, и у меня самой начало щипать в глазах.

— Он приказал никому не говорить. Арура слушалась и скрывала меня. Они даже Эдхарду сказали, где я только перед тем, как он должен был меня забрать.

— Эдхарду?

Я отвернулась, чувствуя как щеки налились жаром. Даже имя его было больно произносить. Когда я бежала из Энилейна, не осознавала, насколько тяжело будет разорвать эту связь. Уже тут в уютной комнате, окруженная сестрами, их теплом и поддержкой, осознала, что я, возможно, никогда больше не увижу Черного Короля. Или увижу, но с другой…

Пожалуй, мне лучше скрыться, затаиться где-нибудь подальше от мирских новостей и залечить сердечные раны. Хотя Ноэль в самом начале твердо заявила — если мне нужен приют и защита, Ньелокар готов его предоставить. Как и Таканива.

— Шани… Ты… Вы… — у сестренки не получилось закончить фразу.

Она засмущалась, и я поспешила ее заверить:

— Нет Ариэль… Я сбежала. Это долгая история… — грустно опустила взгляд. Еще не хватало снова распустить нюни. И так голова болела от слез.

В этот момент двери отворились, осторожно вошла Ноэль. Я посмотрела на нее. На то, как она искренне переживает, и поняла, что она такая же мне сестра, как и Ари. Любит меня и беспокоится, готова встать на защиту. Это ощущение дома, семьи было таким сладким, таким непривычным, что слезы снова начали течь. К керберам головную боль! И я знала, что должна делать. Ведь Ноэль первой не осмелится, боясь испугать.

Поэтому решительно встала и сама обняла ее. Крепко и сильно.

И сдавленно прошептала:

— Я так рада, что вы у меня есть.

А спустя минуту к нам присоединилась Ариэль, и мы уже все втроем ревели ручьем, тесно прижавшись друг к другу. Сколько времени прошло, когда мы, наконец, отважились разомкнуть объятья, не известно. Опять расселись, неловко опустили покрасневшие глаза и застенчиво улыбнулись.

— Так что ты там рассказывала. Сбежала? От самого Эдхарда… — смущенно прокашлялась Ариэль, пытаясь разрядить обстановку.

— Она сбежала от Эдхарда? — удивленно повторила Ноэль.

— Трижды, — покраснела. — Если считать самый первый, когда улепетывала из монастыря.

— Он обижал тебя? — сжала губы Ноэль.

— Заставлял что-то делать… неприятное? — подключилась взволнованная Ариэль.

Я испуганно округлила глаза.

— Нет-нет! Что вы! Он очень добр был, и терпелив. И вообще… Это я плохая… Я в такую гадость сотворила… — поспешно протараторила, самозабвенно кидаясь на защиту Эда.

Сестры перекинулись понимающими взглядами.

— Это должно быть захватывающая история… — задумчиво пожевала губу Ариэль.

Ноэль лукаво взглянула из-под ресниц:

— Нам очень интересно ее послушать…

И я, словно только и ждав этого, принялась рассказывать все без утайки от самого начала побега до сегодняшнего дня. Лица сестер изумленно втянулись, особенно, когда добралась до момента превращения Эда в волка, приключений, которые ему пришлось пережить в роли моего пса, собачью невесту и нахального стражника- сваху… Они так искренне и заливисто хохотали, что и я не удержалась от улыбки. Вспомнила чай с фей-ирским перцем, вредного эх-ушкье и Блондина, который вечно на меня сердился, и неожиданно поняла, как соскучилась по ним. Даже по Робу.

— Ты его любишь Шани, — внезапно заявила Ариэль.

И Ноэль согласно кивнула:

— Любишь…

А я не могла отрицать очевидное.

— Меня он видел лишь своей наложницей, пока не узнал, кто я на самом деле… — опустила взгляд, стиснула до боли подол платья. — И я совсем не уверена, что любит. Желает, как недостижимую игрушку, но не любит. А игрушкам свойственно надоедать. Их выбрасывают, когда появляются новые.

Сестры обменялись понимающими взглядами. Я нахмурилась:

— Кажется, в дверь стучат, — заметила, использовав предлог, как прекратить слишком болезненный разговор.

— Войдите, — громко крикнула Ноэль. И буквально в ту же секунду в комнату вбежала белокурая девочка.

— Мам, я не могу уснуть! — громко оповестила она. — Смотри, что нарисовала! Для тебя! — сразу же взобралась на колени, сунула Ноэль листок и только затем обвела нас настороженным взглядом. — Я бы еще раньше пришла, но Нэн меня не пустила. Спать заставляла. А я не хотела! — засопела обижено, явно недовольная, что ее не взяли на наши девичьи посиделки.

И только тогда я заметила застывшую в дверях пожилую женщину. Она стояла там, закаменев, и смотрела на меня неотрывно и немного испуганно, словно видела привидение.

— Нэн, — Ноэль тоже заметила странное поведение пришедшей и аккуратно спустила с коленей дочь, чтобы подняться

— Иоланта! — внезапно прохрипела, прижав пальцы к губам, будто пытаясь сдержать крик. — Иоланта!

Мы испуганно переглянулись. Ноэль подбежала к ней, подхватила под руку. Женщина была неимоверно бледна, и я всерьез опасалась, что с ней случится припадок.

— Нэн… нэн, что с тобой? — пыталась дозваться сестра.

Но она молчала, тяжело опираясь на руку сестры, медленно, покачиваясь, подошла к нам и с помощью Ноэль буквально рухнула в кресло. Ариэль поспешно налила в чашку отвар и сунула в руку старушке.

— Выпейте, леди Лирой…

Та трясущимися руками перехватила посудину, и поверхность напитка сразу же пошла волнами от дрожи. Сделала несколько жадных глотков, нервно сжимая сухими пальцами ушко чашки. И на щеки постепенно возвратился румянец.

— Извините, я ошиблась, — медленно промолвила.

— Нэн, — девочка встала рядом, прижала ладошки к щекам старушки и серьезно произнесла. — Ты меня испугала. Больше не пугай!

— Не буду, Фиона, — убрала с ее лба вьющийся светлый локон. — Просто леди мене кое-кого напомнила…

В груди начало тревожно пощипывать.

— Кого?

— Мою… хм… дочь моей племянницы. Ты вылитая Иоланта. Но она погибла около двадцати лет назад.

Я сглотнула удушливый комок в горле. Волоски на коже стали дыбом.

— Как? — прохрипела, понимая, что вот-вот подберусь к чему-то необычайно важному.

— Ее убили. Во время войны…

Взгляд пожилой леди Лирой затуманился, и она погрузилась в болезненные воспоминания.

Иоланта была единственной дочерью ее племянницы Сиобейн. Двадцать лет назад война была в самом разгаре. И страшная болезнь, выведенная человеческими магами, вовсю косила драконью популяцию. Лихорадка Алиллы убивала почти всех, оставались жить единицы. Но и они уже не были полноценными драконами. Лихорадка навеки разделяла человеческую и драконью сущность. После выздоровления уже больше никто не мог перевоплощаться во вторую ипостась и вновь ощущать стремительную красоту полета.

Иоланта тоже заболела, как и ее родители. Они жили в небольшом городке прямо на границе с Ханаром. И крепость Бертовен достойно обороняла кордоны Ньелокара, пока лихорадка не выкосила всех защитников. Бертовен сравняли с землей, сожгли дотла близлежащие деревушки и сам город. Не выжил никто. Думали, что никто…

Взгляд леди Лирой остановился на мне.

— Я… — замялась. — Я не знаю, кто моя мать. — Виновато отвела взгляд. — Она умерла во время родов. Мне лишь рассказывали, что она была наложницей от… — запнулась, что-то мешало произнести это слово. Он, на самом деле не заслужил называться отцом. — Наложницей Роверта.

Рядом Ари ободряюще сжала мою ладонь. У нее ситуация лишь на чуток лучше. Ее мать была просто мелкой аристократкой. Но тоже не выжила… Любовь короля Ханара для все его избранниц была губительна.

— Я вижу в тебе наши фамильные черты девочка. Ты наша… наша кровь. — уверенно произнесла леди Лирой.

— Но я не дракон, — засмущалась. — Рхианнон тоже говорила, что моя магия…

Тут уже все навострили уши, даже маленькая Фиона, стоило мне заикнуться о магии. И я четко поняла, что увильнуть от рассказа о моем ужасном преступлении не получится. Почему-то в этой уютной гостиной было необычайно легко делится болью, переживаниями, неудачами и позорными ошибками. Лишь когда рассказывала о срыве, мой голос дрожал, и слова выталкивались с трудом.

Я понимала, что они могут от меня отказаться, узнав, какое я чудовище. Действительно могут… И от этого осознания становилось еще больнее. Но эти несколько минут призрачного чувства, что я обрела семью останутся со мной навсегда, они все компенсируют. А скрывать правду у меня больше не было сил, таить в себе неподъемный груз вины. И я говорила сквозь боль, стыд и чудовищное чувство вины, порой запинаясь, забывая слова, через силу заставляя себя продолжать и ничего не утаивать, ни капли, как бы стыдно и страшно не было…

— Несколько придворных пострадали, они выжили, но ведь я причинила им боль. Зал… Мебель… Я могла испепелить все вокруг. Убить… сжечь за живо. И самое страшное, что хотела этого, — сцепила руки на коленях, до боли сжала кулаки. — В первые секунды меня даже переполняла эйфория… Пока запах горелой плоти не отрезвил… Я чудовище!

Опустила взгляд, отвернулась. Не хотелось видеть в глаза сестер и леди Лирой знакомое разочарование… презрение… и страх. Это слишком больно.

Внезапно на плечо опустилась рука, меня неожиданно прижали к груди, и запах сушеных трав и тонкий аромат чуть горьковатой полыни проник глубоко в легкие.

— Бедное дитя. — прошептала леди Лирой. — Бедный ребенок.

Я хотела отстраниться. Разве она не слышала, что я рассказала? Разве она не осознала, какую опасность я несу? Но леди Лирой не позволила.

— Успокойся милая. Ты была ребенком. Необученным драконенком. Маленьким, раненым, нестабильным, но с огромной силой. Это не твоя вина. То, что с тобой сделали… Колоссальный удар заставил тебя повзрослеть быстрее, но сознание еще не готово было контролировать силу. Если б ты воспитывалась у нас. Если бы мы были рядом… такого бы не произошло.

— Но оно случилось. Я убила мать. Я навредила невинным. Я опасна!

— Ничуть! — фыркнула старушка. — Во всяком случае, уж точно не больше, чем любой из нас.

— А я куклу сожгла, — внезапно пискнула малышка Фиона, о которой все уже забыли. — Рассердилась. Но мама меня не ругала. И тебя не будет, — утешая, погладила по волосам. — Не бойся.

Я улыбнулась, сквозь слезы, удивленная этой неожиданной лаской. И покачала головой.

— Я хочу избавиться от силы, — шепотом произнесла.

Отстранилась. Посмотрела в глаза старой драконицы.

— Это твое право. Я думаю, что ты совершаешь ошибку. Но это действительно твое право, — неожиданно прозвучал мужской голос.

Я вздрогнула, а Ноэль резко подскочила и с улыбкой понеслась к двери, где небрежно, привалившись плечом к косяку, стоял суровый мужчина. Густая темная борода и карие жгучие глаза и определенно уже где-то видела. Только припомнить не могла.

— Ну, здравствуй, племянница, — произнес. Затем перевел взгляд на Ноэль и ласково поцеловал в макушку, обнимая за талию. — А у вас тут весело, женушка. Столько интересного за один только вечер, вернее ночь. И кое-кто, между прочим, еще не в постели, — грозный взгляд остановился на Фионе, и та тут же спряталась за спинку моего кресла, продолжая стрелять уже оттуда любопытными взглядами.

Я ошеломленно округлила глаза.

— Мальчик мой, разве можно так пугать дитя, — укорила его леди Лирой.

— Дитя, ты испугалось? — посмотрел с едва заметной усмешкой поверх головы Ноэль.

Я не сразу сообразила, что они это обо мне и покраснела. «Очень!» — хотелось ответить, но я отрицательно помотала головой.

Тогда лишь до меня дошло, что передо мной король Сильвестр. Тот самый, восставший из могилы. Тот, кем пугали в детстве. Единственный, переживший лихорадку Адиллы, но не утративший дракона.

— Быть драконом огромная ответственность, порожденная непомерной силой. Мы с детства это знаем, нас так воспитывают, — присел на место Ноэль и, ничуть не смущаясь, усадил мою сестру себе на колени.

— То, что ты потеряла контроль естественно. Но ведь остановилась. Никого не убила. В тебе течет кровь Вейландов. Подумай хорошенько, стоит ли отрекаться от своей природы. Выбор только за тобой. Но я, как король, и, можно сказать, твой дядя, пускай отдаленного родства, со всей возможной убежденностью говорю — ты сильная, ты остановилась, когда другие бы не смогли. Сколько ты не пользовалась даром? Год, два?

— Пять, — едва слышно произнесла. — Ни разу после того случая. До… до недавних пор.

Он одобрительно кивнул, посмотрел с искренним восхищением. Даже некой гордостью.

— Я советую тебе отдохнуть, поспать. Подумать. И принять решение. Не рубить с плеча. Чувствуй себя как дома. Ты и есть дома. У своего дяди, бабушки и сестер. Ты не одна. Королевство возьмет над тобой опеку, если ты, конечно, хочешь.

Все смотрели на меня и ждали реакции. Но я лишь обескуражено хлопала глазами. В один миг из никому не нужной бродяжки, слабой и беззащитной девчонки, я превратилась в племянницу самого короля и сестру его жены. Такое просто в голове не укладывалось.

— Мне правда нужно подумать, — только и смогла выдавить.