Жена с проблемами

Глава 35

Дорога обратно заняла гораздо меньше времени. Или мне так показалось. Я ловила на себе удивленные взгляды стражников, но моя душа была в таком раздрае, что впечатления драконов меня мало волновали. Как и их изумленные переглядывания. Я хотела побыстрее оказаться в своей комнате. Осмыслить все. Обдумать и хоть немного успокоится. Лучше было бы поспать, но сейчас я чувствовала такое возбуждение, что понимала — вряд ли удастся.

Казалось, разговор с мамой длился невероятно долго, вечность, но на самом деле я с удивлением узнала, что прошло не больше десяти минут. Мое отсутствие еще не все заметили. Двор просыпался гораздо позже, сейчас еще и семи не было.

Хотелось как можно скорее все рассказать сестрам, порадовать обретенной силой, поведать том, что узнала нового об отце, но тревожить их не отважилась. Разошлись после посиделок мы поздно, почти перед самим рассветом, пускай хоть чуть-чуть отдохнут. Я и так свалилась на их головы, как прошлогодний снег.

Я думала, что как только окажусь в своих покоях, немного приду в себя, волнение уляжется хоть на самую капельку. Но ничего такого не произошло. Я была все так же возбуждена, заламывала руки, ходила по комнате, как беспокойный дух и нервничала до невозможности.

И вот когда я уж совсем извелась и решила принять ванну, надеясь, что теплая вода и ароматная пена благотворно повлияют на мое настроение, дверь отворилась.

— Ваше высочество! — присела в книксене молоденькая служанка.

Ее представили ко мне вчера, и девушка показалась достаточно милой, чем-то напоминающей Санию, и от этого еще приятнее.

— Извините, — покраснела она. — Вы давно встали? Простите меня! Я просто не думала. И, э-э-э… и не успела подготовить…

— Все в порядке, — улыбнулась, стараясь успокоить бедняжку.

Наверное, если б она узнала, что я уже успела съездить к ратуше и вернуться, наверняка упала в обморок.

Дружелюбный тон подействовал, и служанка отважилась, наконец, поднять глаза. Но ее взгляд внезапно остановился где-то в районе моей макушки, и я озадаченно нахмурилась. Стражникам ведь тоже что-то показалось странным в моем облике.

— Приготовь ванну, Хейди, — приказала, а сама повернулась к зеркалу и удивленно застыла. Мои локоны обрели вновь свой натуральный цвет и теперь поблескивали чуть рыжеватыми искрами в утреннем солнечном свете. Было немного непривычно видеть себя такой, к светлым волосам я, как оказалось, успела прикипеть. Но не могла не отметить, что натуральный цвет мне гораздо больше к лицу.

Видимо, это источник вернул первозданный облик.

— Одну минуту, ваше высочество, — пропищала служанка и кинулась выполнять распоряжение.

Вода действительно наполнила небольшой белоснежный мраморный бассейн в считанные минуты. Ароматная пена вздымалась густой шапкой, и кожа буквально зудела от желания погрузится в теплую воду.

Мои надежды оправдались. Как только почувствовала обволакивающее нежное тепло, напряжение начало потихоньку уходить. Я попросила Хейди оставить меня одну и удовлетворенно опустила голову на бортик. Мягкая маленькая подушечка под затылком помогла устроиться комфортнее. Даже не ожидала, что будет настолько приятно и уютно. Постепенно все мышцы расслабились, а мысли потекли вялой рекой. Я закрыла глаза, наслаждаясь покоем, и сама не заметила, как погрузилась в крепкий сон.

Из сладкой дремы вырывал взволнованный голос Хейди:

— Ваше высочество. Ваше высочество, — легонько потормошила за плечо. — Ваше высочество. Там… к вам… приехали…

Я медленно открыла глаза. Сонно поморгала

— Что случилось?

Еще не до конца проснувшись, пыталась прорваться сквозь грань сна и яви.

— Вас просят. Немедленно его величество просит явиться в кабинет! — протараторила служанка и, схватив огромное полотенце, приготовилась обернуть им, как только я выберусь из ванной.

— С чего такая спешка? — недоуменно нахмурилась. Но на ноги поднялась и позволила себя закутать в теплую ткань.

В душе просыпается давно забытый страх. А вдруг это папаша за мной прислал. Разведал, что я тут. Это не трудно, меня никто не скрывал. И хочет забрать. И как в таком случае поступит Сильвестр? Вряд ли вступится. По закону я принадлежу Роверту, пока не стану собственностью мужа.

От подобных перспектив передернуло.

— Так что там?

— Я не знаю, — глаза Хейди возбужденно вспыхнули. — Но шепчутся, что приехал таинственный всадник. Во всем черном. Как с керберовых пустошей.

— Посланник?

Служанка пожала плечами.

Ее возбуждение передалось и мне.

Буквально за несколько минут меня облачили в простое утреннее платье нежного кремового цвета. Волосы Хейди тщательно расчесала, высушила и оставила спадать на спину густыми локонами, лишь на затылке скрепила гребнями.

— Готово, — кивнула служанка и на несколько шагов отошла, чтобы полюбоваться работой.

Но я лишь мельком кинула взгляд в зеркало. Под ложечкой ныло, и собственный вид совсем не волновал. Пока шла в кабинет, успела передумать массу всего. И испугаться успела, и понервничать, и, в конце концов, успокоиться. Но к тому, что увидела за дверью, все равно оказалась не готова.

За столом сидели его величество Сильвестр, рядом Ноэль. Еще присутствовала Ариэль и графиня Лирой. Чуть скрытый тенью в самом углу стоял еще один человек. Видимо, тот самый посланец. Его черты разглядеть не получалось, и почему-то мой взгляд все время стремился туда.

— Доброе утро, ваше величество, — присела в книксене.

Постаралась сосредоточиться на знакомых лицах, но чувствовала кожей, что таинственный посланник тоже пристально смотрит на меня,

— Шанталь, — осторожно начал король. — Я хочу сразу сказать, что все мои обещания в силе. Ньелокар дает тебе защиту и семью. Что бы не случилось, моя поддержка, твоих сестер и бабушки неизменная. Как и всего рода Вейланд.

Я сглотнула, подсознательно не понимая, о чем речь. Но сердце тревожно забилось. После такого вступления хороших новостей не бывает.

— Его величество Эдхард Горарский официально уведомляет, — продолжил Сильвестр. — Что разрывает помолвку, подписанную с Ровертом Данилэ Ханарским.

— Что? — выдохнула. — Разрывает?

Сердце будто ножом разрезали на мелкие кусочки. Я ведь этого и добивалась, почему же так больно теперь?

Невольно прижала руку к груди, потерла ноющий участок. Пришлось опереться о спинку стула. Ноги больше не держали.

Эдхард таки сдался. Больше за своей невестой-беглянкой гоняться по всей Мизельи не намерен. Даже хрустальные копи бессильны. Что ж этого следовало ожидать.

Сильвестр прокашлялся, посмотрел сочувственно и внезапно выдал.

— И просит твоей руки! У меня…

Я ошеломленно захлопала глазами — как просит? Снова просит? Но ведь документы! Ведь договор с отцом!

Он выступил из тени, и у меня перехватило дыхание. Я ведь чувствовала что-то знакомое и в размахе плеч, и в горделивой осанке, и взгляд знакомо прожигал до самого сердца, вызывая трепет и неясное томление. И был еще красивее, чем я помнила. Выше, суровее. Но выражение его глаз сияло теплом и любовью.

— Ваше высочество, Шанталь Данилэ, согласны ли вы стать моей женой? — внезапно опустился на одно колено. Взял мою ладонь в свою руку.

Сердце пропустило удар. Я не верила тому, что видела. Тому, что слышала.

— Ничего не понимаю, — замотала головой. Обвела беспомощным взглядом присутствующих.

— Шанталь, я разорвал помолвку. И хоть больше всего на свете хочу, чтоб ты стала моей женой, но не желаю, чтобы это случилось по указке Роверта, из-за чувства долга. Я хочу, чтоб это было твоим желанием. Искренним. Таким же, как и у меня.

Отступила, аккуратно высвободила руку. Дышать удавалось с трудом. Действительность не укладывалась в голове. Я пощипала себя за предплечье — а вдруг это сон, и я все еще лежу в ванне. Но боль отрезвила, и картинка осталась прежней. Только Эдхард поднялся на ноги и смотрел теперь выжидающе, хмурился, как умел лишь он один.

— Я не хочу, чтобы наша жизнь как-то касалась Роверта и его планов. Прошу твоей руки у твоих близких людей. И надеюсь на согласие.

Я снова обвела растерянным взглядом родных. Они смотрели пристально, в их глазах светилась поддержка и любовь. И появилась твердая уверенность — какое бы решение я не приняла, они будут рядом.

— Я… я не могу так сразу, — беспомощно покусала губы.

А ведь хотела этой свободы, хотела сама принимать решения. А когда это все на меня навалилось, не знала, что делать. Терялась и слова выдавить не могла.

— Горностаюшка, — подступил ближе. Почти вплотную. — Ты можешь думать столько, сколько хочешь. Я буду ждать.

Бархатистый голос медом пролился на напряженные нервы.

Сердце замерло. Оно уже желало ответить, уже стремилось навстречу. И я всеми силами сдерживала его, хоть понимала, что мной снова двигает страх.

— Я… хочу поговорить с тобой. Наедине, — посмотрела в его глаза. — Прежде, чем принять решение.

Сильвестр кивнул. Сестры ободрительно глянули и заговорщицки перемигнулись. Графиня Лирой лукаво улыбнулась и поправила высокую прическу.

— Что-то это мне напоминает — громким шепотом возвестила Ноэль, кинув хитрый взгляд на Ариэль. Та густо покраснела. Сильвестр нахмурился.

— Что поделаешь, мой мальчик, — внезапно промолвила графиня Лирой, демонстративно вздохнув. — Видимо, твой кабинет просто создан для того, чтобы соединять судьбы.

Я ничего не понимала, да и Эдхард тоже. Видимо это была какая-то семейная шутка. Но зарубку на память сделала, расспросить у сестер по поводу дополнительных свойств королевского кабинета.

Нас провели в соседнюю комнату. Небольшую гостиную с милыми диванчиками и широкими окнами. Уютную. Созданную для отдыха.

— Шани, — как только мы оказались одни, терпению Эда пришел конец. Он больше не пытался сдерживаться, сразу заключил в объятья, зарылся носом в волосы, прижал так крепко, что мне показалось — вот-вот треснут ребра. По затылку побежали мурашки, низ живота заныл, и внутри все перевернулось.

Всхлипнула от нахлынувших эмоций, подняла руки, чтобы оттолкнуть и поняла, что не могу. Вместо этого еще плотнее прижалась, ища тепла и поддержки, пытаясь обрести в нем ту уверенность и силу, которая питала меня все наши приключения.

— Прости, — прошептала. — Мне нужно было уйти.

— Шани, — отстранился, чтобы взглянуть в глаза. — Я знаю, что вел себя… не лучшим образом… как…

— Деспот, — услужливо подсказала.

Он странно блеснул глазами.

— Но я не мог тебя отпустить. И сейчас не могу. Но сделаю все для того, чтобы ты сама захотела быть рядом.

— Я хочу… — вырывалось прежде, чем подумала.

И до того, как успела закончить фразу, мои губы накрыл голодный жаркий поцелуй. Но сил его прекратить не было совершенно. Внутри все плавилось и горело. Я таяла, цеплялась за жесткие плечи, впитывая, как губка, жаркое наслаждение. Мне хотелось, чтобы этот миг длился вечно, никогда не кончался. Но пришлось отстраниться.

— Я хочу, но боюсь… — выдохнула едва слышно.

— Чего ты боишься? Верь мне, Шани, я никогда тебя не обижу. Никогда не причиню боль.

Я отвела взгляд.

— Разве хоть раз я тебя обманул?

Замотала головой.

— Я боюсь не того, что ты мне сделаешь больно, — едва не простонала в отчаяние. И кинулась, словно в омут с головой. Пора покончить с тайнами. — Это я могу причинить тебе боль!

— Как? — лицо Эдхарда удивленно вытянулось. Явно не это он ожидал от меня услышать.

— Тебе ведь уже рассказали, что моя мать была драконом, — скорее уточнила, чем спросила. Не верилось, что Рхианнон могла умолчать о таком.

Он спокойно кивнул. Но в глазах светилось и дальше непонимание. И я снова, как трусливый заяц, хотела умолчать, хоть частично скрыть правду. Быть чудовищем тяжело. Но одернула себя. Если все выяснять, то здесь и сейчас. Пока не стало слишком поздно. Эд должен принять решение, зная всю мою подноготную.

— И мою силу ты видел. Я ведь хотела от нее отказаться.

— Но так и не рассказала почему.

— Потому, что я не могу себя контролировать. Когда злюсь или боюсь, или очень переживаю. Я совершила ужасные вещи. Когда отец меня собирался отправить в монастырь, моя сила пробудилась. Огонь вырвался. Это было жутко… Пострадали люди.

— Такое бывает. Твой отец должен был дать тебе учителя…

— Дело не только в этом… — перебила, опасаясь, что если не скажу сейчас, моя смелость исчезнет, улетучится, и я опять буду носить этот груз на сердце. — В том, что мне нравилось быть такой сильной. Нравилось делать, то что делаю. Я чудовище Эд. Ты должен знать. Я поклялась, что больше никто от меня не пострадает, что избавлюсь от силы. Поклялась давно, в детстве. И закрепила клятву в Мантуре. Такие слова на ветер не бросают…

— Чудовище? Маленькая девочка, подросток, который и так эмоционально нестабилен? Мне твоего отца и всю его свору хочется самому стереть в порошок. Размазать по стенке, за то, что сотворили с тобой. Камня на камне не оставить от Трисьюда. Я чудовище?

— Нет! Нет, ни в коем случае!

— И та маленькая девочка тоже. Она защищалась. Она не могла поступить иначе.

Он неожиданно прижал меня к груди и покрыл легкими, почти невесомыми поцелуями волосы, лоб, щеки, губы. Приподнял над полом, и наши глаза оказались на одном уровне.

— Я буду за тебя бороться, моя горностаюшка, — тихо пообещал, заглядывая просто в самую душу. — Даже с тобой самой, с твоими страхами. И не отступлюсь ни за что. Именно такая жена мне нужна. И такая королева Горару. И клятвы твои не имеют значения, ни одна.

Он опустил меня на пол, пылко поцеловал. Так, что в груди мгновенно вспыхнул пожар. Но прежде чем он разросся сладким томлением, отстранился и выпустил из объятий.

— Подумай, горностаюшка. Я подожду, — твердо пообещал.

И стремительно вышел из комнаты.

Я прижала пальцы к губам. Замерла, не веря своему счастью. Он, правда, так считает! Так думает! И хоть не сказал, что любит, но я это чувствовала. И мне больше не было страшно, только радостно. И хоть растерянность от того, как стремительно развиваются события, беспокоила, и я пока не решила, что делать, но бежать больше не собиралась. Мне дали время подумать. И я не собиралась позволять собственным страхам управлять своей жизнью

Улыбнувшись, потянулась к ручке. Это всего лишь помолвка и никто меня заставлять не будет. Наверное, стоит попробовать. Вдруг это то, чего я ждала, кого я ждала всю жизнь.

Неожиданно затылок, чуть пониже кромки волос, начало нестерпимо жечь. Будто туда всадили раскаленную иглу. По коже пробежал странный импульс. Все тело вздрогнуло, мышцы сковало, будто долго стояла в одном и том же положении. Перед глазами потемнело, я почувствовала, как проваливаюсь куда-то вниз. А в следующую секунду упала на холодный каменный пол.

Сдержать стон не получилось. Колени и локти обожгло саднящей болью. Попыталась подняться, отталкиваясь дрожащими руками от холодных плит. Перед глазами плавали оранжевые пятна, и разглядеть, где я оказалась, пока не получалось.

Встряхнула головой, пытаясь прогнать яркие круги, мешающие видеть. И вдруг услышала самый отвратительный из всех голосов:

— Здравствуй, дочь!