Искра. Волчьими тропами

Глава 10. Первая ночёвка на землях стаи

Искра наблюдала за собравшейся стаей, стараясь понять, каковы взаимоотношения между оборотнями и от какой жизни они бежали когда-то.

Похоже, вампиры содержали своих рабов, давая им самое необходимое, но не учили какому-либо ремеслу. То есть оборотни следили за скотом, возможно, привлекались к простейшим работам, но к мастерам их не подпускали. Было ли это как-то связано с межрасовой политикой или вампиры считали оборотней тупыми, Искра не поняла, но сейчас налицо факт неприспособленности к достойной уважения самостоятельной жизни.

Сколько же должно пройти времени, чтобы освободившиеся оборотни смогли окончательно отринуть рабское прошлое и начать выгрызать зубами новое будущее?

В мире Искры жизнь сородичей начала меняться благодаря образованию смешанных стай. К волкам присоединялись медведи, лисы, еноты, кабаны… это нарушило волчью иерархию, и более слабые особи получили право голоса. И как оказалось, им было, что предложить общине.

С годами нравы в поселениях стали мягче, а грубой силе противостояли все вместе, ориентируясь на человеческие законы. Предкам Искры повезло, что люди охотно шли на контакт. Взаимодействие часто прерывалось конфликтами, но проходило время — и люди с оборотнями вновь объединялись, использовали преимущества друг друга для достижения общих целей.

В прошлом Искра часто слышала от некоторых оборотней, что без человечества мир был бы намного лучше — и вот она сейчас находится в мире без людей! Что сказали бы те ворчуны, что скрипели зубами на непостоянных людишек? Понравилось бы им жить хуже животных?

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Искра обернулась и напряглась. Её разглядывал вожак. Глупое сердце затрепетало, беспокоя ничего не понимающую взволнованную волчицу. Зверю прежде всего важно отношение к себе, а моральные качества пары вторичны. И Искре в некотором роде повезло, что Старх оказался столь сдержанным по отношению к ней, иначе бы она не справилась со своим зверем. А торопиться не следовало.

Она украдкой поглядывала на наблюдающего за ней Старха и пыталась угадать, что он думает. Приветливости или спокойной задумчивости в нём не чувствовалось, зато недовольство угадывалось по чуть пренебрежительному выражению лица. Что ему не нравилось, неизвестно. Но волчица поутихла и чувствовала себя обиженной.

Опять у зверя всё просто, а Искра испытывала целый спектр противоречивых эмоций, где перемешались надежда, страх, радостное предвкушение, недоумение, ростки счастливого будущего, обида, разочарование, злость, осторожность… и всё это надо было взять под контроль.

Искра поднялась, поблагодарила за пищу и направилась к выбранному для жилья месту. Проще говоря, сбежала.

Какое-то время взгляд вожака сопровождал её, но вскоре по возгласам других членов стаи она поняла, что вниманием альфы завладела Джарра, и девушка облегчённо выдохнула.

Может, и глупо с её стороны держаться особняком от стаи и Старха. Ведь если его помыть, причесать, приодеть, то получится оборотень на загляденье! Волчица Искры тут же откликнулась на эти мысли, простив небрежение собой, а вот сама Искра… Она ничего не понимала!

Мысли вернулись к связи Старха с Джаррой. Если вожак назвал её своей альфа-волчицей, то он должен быть верен ей, но это не так. Искра подумала, что тут свои правила и она ошибается, но Джарра явно ревновала. Значит, связь всё же подразумевала верность.

Впрочем, Искру не радовало, что между Стархом и Джаррой не всё ладно. Гораздо хуже было то, что её парой оказался этот оборотень.

Судьба не балует волков-оборотней щедрым выбором идеальных пар, и стоило бы ценить удачу, но парность — это не прямая дорога к счастливому браку. Искра уже проходила через это и больше бездумно поддаваться влечению к паре не собиралась. И до чего же ей сейчас тошно думать о том, что сбылась её мечта, а она приглядывается, осторожничает и вообще смеет критиковать предназначенного.

Она подошла к своему валуну и бездумно погладила нагревшуюся за день стенку. Думать больше ни о чём не хотелось. Мысли по кругу — выматывали. Ложиться спать было рано и она решила побродить поблизости, подробнее изучить территорию.

На склоне, буквально в десяти шагах от валуна она нашла целую россыпь замечательных лисичек, которые решила собрать завтра. А ягодную полянку обнаружила вблизи от быстрой речки и с удовольствием съела их, стараясь избавиться от вставшего колом мясного жира.

Во время своей прогулки она собрала хворост для очага, но разжигать огонь пока не планировала. Вечер выдался тёплый, а ночь… на всю ночь собранных веток всё равно не хватит, так что лучше сохранить их на более холодное время, а пока пора бы заняться плетением корзины.

Дело спорилось. Прутики были гибкими и не требовали вымачивания. Увлёкшись работой, она не сразу заметила, что за ней подглядывают трое мальчишек. Она их приметила ещё за едой. Тот, что постарше, подкармливал младших.

— Что вы там прячетесь? Если интересно, то идите сюда, — позвала она ребят.

Вереск у края поляны колыхнулся, и маленькие оборотни поднялись на ноги, сделали несколько шагов по направлению к гостье стаи. Она вновь отметила ужасающую худобу детей и отвела глаза.

— Я ещё не ложусь спать, так что можете посидеть со мной, — пробормотала Искра и продолжила заниматься плетением небольшого короба. Её работа была не столь аккуратна, как когда-то в детстве. Многое уже позабылось, да и пальцы давно отвыкли от такой работы, но уже завтра в этот короб можно будет что-то собирать.

Она ловко огибала тонкими прутиками более крепкую основу, раздражаясь, когда какой-либо прут ломался, и совсем забыла о мальчиках, что тихо сидели рядом.

— Как ты так сделала? — неожиданно спросил старший. — Почему у тебя ничего не разваливается?

— Тут ничего сложного нет, — Искра вздрогнула, но сразу же улыбнулась детям, чтобы не пугать их.

Она посмотрела на небо и вздохнула, поняв, что не успеет сегодня закончить работу. Надо было начинать раньше, а не гулять, пытаясь переварить слишком жирную пищу. Отложив недоделанную корзинку, она взяла пяток прутьев и стала показывать ребятам:

— Смотрите, это будет основа маленькой корзинки.

— Похоже на паутину, — заметил мальчик.

— Да. И наше дело закрепить палочки так же, как делает паучок. Чтобы было проще работать, возьмём самый тоненький прутик и удерживая точку по центру, начнём обвивать этим прутиком сердцевину.

Искра зафиксировала центр и предложила мальчику помочь ей. Вместе они протянули тонкий прут, скрепляя воедино уложенные палочки.

— Если мы продолжим оплетать нашу основу до самого конца, то получим большую плетёную тарелку, на которой можно что-то сушить или просеять сквозь отверстия мелкий мусор, оставляя, к примеру ягоды, — продолжила объяснять Искра. — А если мы приподнимем наши прутики, — девушка показала, как это сделать, — и станем затягивать плетение плотнее, то получим округлую корзину. Только надо будет добавить веточек в каркас, чтобы наше изделие стало прочнее.

Искра посмотрела на внимательно слушающих её ребят и еле сдержалась, чтобы не отодвинуться. От детей дурно пахло, но она притерпелась, а вот с насекомыми в их головах было смириться сложнее.

— Но вообще-то мне бы следовало рассказать вам, как правильно готовить и хранить лозу для плетения, — посетовала она, вспомнив, с чего в детстве начинали учить её.

Младшие подавали нужные прутики, а Искра следила и направляла работу старшего мальчика. Когда первые звёзды дождались соседок на небе, а Луна поднялась высоко, маленькая корзинка-образец была сплетена.

— Осталось сделать ручку, — устало вздохнула Искра. — Идите спать. Вас уж, наверное, заждались.

— Нас никто не ждёт, — не отрывая глаз от своей работы, буркнул мальчик.

— Вы сироты? — удивлённо спросила она и была поражена вспыхнувшей в глазах ненавистью.

— Наш отец Старх. Он вожак.

— Но… прости, я ничего не понимаю, — Искра выжидающе посмотрела на ребёнка. Было в нём что-то жёсткое, колючее, хотя всё это время он ни слова не произнёс. Говорила только она.

— Моя мать заботилась обо мне, но её забрали вампиры. Я был ещё маленький, когда остался один.

— Ты не назвал своего имени, — напомнила Искра.

Надо было раньше, но ей показалось, что если не заинтересовать этого юного оборотня, то он убежит. В общем-то она бы не горевала, но очень уж её подкупило его любопытство к такому простому делу. Она привыкла, что в любой деревне все умели плести циновки из речной травы или листьев кукурузы, большие плоские тарелки из тонких веточек ивы, простенькие лукошки из бересты, а вот более сложные вещи, вроде мебели или бутылок с чашами и ложек-черпалок делали уже мастера.

— Я Торр, а это Тирр и Дирр.

— У них тоже нет мамы?

— У Тирра умерла прошлой зимой, а у Дирра жива, только ночами она занята. Ей старшие живот мнут, и они вместе стонут.

— Ясно, — выдавила Искра, которой на самом деле ничего ясно не было. Одна из оборотниц показала ей малышей Старха, а тут ещё эти…

— А меня зовут… — начала она.

— Мы знаем. Все знают, — Торр перебил её и неожиданно спросил: — Можно мы рядом с тобой переночуем, а то в дом поздно идти?

И как бы ей ни было жалко ребят, но:

— Нет, — Искра покачала головой. — Вы грязные, а в волосах у вас живут насекомые. Я не хочу, чтобы они перебрались ко мне.

— А у тебя не живут? — удивились дети.

— Нет. Я не люблю халявщиков.

— А кто это «халявщики»?

Искра вздохнула, но объяснила:

— Это те, кто не работает, а поесть любит и делает это за чужой счёт.

Мальчики долго молчали, запустив руки себе в лохматые шевелюры.

— А ведь верно, живут непрошенными и пьют нашу кровь, — понятнее сказал Торр и, скорчив жуткую гримасу, яростно почесал голову.

Без лишних слов гости ушли. Искра видела, что они не пошли в дом, а устроились неподалёку на вересковой полянке. Она обернулась волчицей и, свернувшись клубком, тоже уснула. День был долгий и тяжёлый.