Искра. Волчьими тропами

Глава 18. Дети — цветы жизни!

Искра торопилась подготовиться к зиме. Каждое утро она с ребятами заготавливала лозу, которая пойдёт на котомки для товарищей Рёха. Потом она попробовала законсервировать мясо в жиру, но большие сомнения вызвали горшки, ведь они не были глазурованы. И тем не менее девушка заполнила на пробу пару пузатых кастрюлек и поставила их в углу, взяв на заметку, что необходим погреб.

Искра задумалась о получении глазури, так как глазурованная керамика позволила бы перейти на новый уровень заготовок, но для этого надо было вернуться к печи и начать эксперименты со стеклом. Она знала, что простенькую глазурь можно получить из глины, смешанной с известняком и золой, но не каждая глина для этого подходила, и с ней надо было что-то предварительно делать.

Девушка сожалела, что так мало запомнила из рассказов деревенских мастеров об их ремесле, да и слишком маленькая она тогда была, а когда стая бежала от нагов, то на новом месте занятия не возобновились. А уже в городе эти знания были неактуальными.

А вот со стеклом для неё дело обстояло проще. Про него она знала больше, так как для автомобилей требовалось особое стекло, и она изучала этот вопрос. А глазурь — это тоже стекло, только резко охлаждённое, чтобы получилось множество трещин и истолчённое в пыль. Вот эту стеклянную пыль гончары смешивали с клеем и обмазывали свои изделия перед обжигом. Но в этом вопросе недостаточно обладать знаниями, необходимо конкретное сырьё, которого не было.

Повздыхав над упускаемыми возможностями, она занялась другими делами. Пора было идти за семенами льна, пока птицы не полакомились ими, и надо бы собрать крапиву, до которой всё не доходили руки.

На это потребовался целый день. Пока туда-сюда, пока с детьми приноровились обдирать стебли от листьев, время пролетело незаметно. Но зато сразу уложили часть пучков с крапивой в ручей, чтобы они там закисли, а часть оставили на земле вбирать росу. Оба способа подготовки сырья для дальнейшей обработки имели право на жизнь.

Вернулись домой уставшие и голодные, а там уже поджидал вожак, и пришлось вместе с ним мастерить мебель. Из кирпичиков сложили ножки стола, сверху положили давно заготовленную для этого дела решётку из прутьев и покрыли всю поверхность плиткой. Стол получился массивным и тяжёлым, занял много места в маленьком домике, и Искра полагала, что отныне ей частично придётся спать под столом.

Так как работали с заготовками, то в этот же день ещё сделали дверь. Основой вновь послужила крепкая плетёнка, которую закрепили на каркас и обтянули шкурой.

Эту дверь ещё предстояло придумать, как повесить, а пока вожака заинтересовало, почему шкуры у Искры не воняют и на ощупь они более мягкие, чем у него в землянке. Но это нужно было выяснять у Торра, потому что мальчик сам возился с подарками альфы, а она всего лишь подсказала парочку пропущенных этапов при первичной обработке. Вот только Старх избегал общения с сыном, да и Торр старался не попадаться ему на глаза.

Искра больше не занималась производством глиняной посуды, но за ней оставалась роль просветителя вожака, благодаря которой она сохраняла его покровительство. Во всяком случае, так думала она.

Старх же по очереди назначал одного оборотня за другим на место гончара, заставляя их лепить посуду и обжигать её, но каждый раз всё заканчивалось ерундой, и ни один из оборотней не захотел повторить попытку, учитывая свои ошибки.

Искра на это только пожимала плечами:

— Вы же видите, сколько дел у меня, — отвечала она альфе, когда он сетовал на неразумность соплеменников. — Да и нет смысла учить того, кто не хочет работать. Всё, что волнует вашу стаю — как наесть перед зимой жирок, при этом сохраняя праздный образ жизни.

И Старх вынужден был соглашаться с ней, и не настаивал более на её помощи с производством новой партии посуды. Пока в горшках у стаи больше не было необходимости, и они только мешались в землянках, а потом он что-нибудь придумает.

У Искры не хватало времени тосковать по дому или думать о магах. Быт и заготовки отнимали все силы. За что ни возьмись, всё надо было начинать с нуля, а тут ещё возле дома стали крутиться другие дети. Они прятались при её появлении, но девушка заметила, что все они были вымыты и коротко стрижены. Оставалось только гадать, чьими усилиями всё это произошло?

Возвращаясь от ручья, где пару недель отмокали пучки с крапивой, а после сушились несколько дней, вися на ветвях ближайших деревьев, она вновь увидела разбегающихся детей при своём появлении.

— Торр, скажи им, чтобы не прятались, — устало вздохнула она.

— Ты не сердишься?

— Сержусь, но не на них.

— Искра, они нас не объедают. Тирр и Дирр учат их заготавливать еду.

— Хорошо, что ты понимаешь, что нам их не прокормить, — чуть более резко, чем хотелось, ответила она.

Ей было жаль всех малышей, но если не рассчитать свои силы, то можно самой сгинуть и погубить всех, кто доверился. Да и глупо взваливать на себя родительские обязанности, когда рядом не обременённая делами стая. Это положение дел никак не укладывалось в голове Искры и оттого она чувствовала себя выброшенной на берег рыбой.

Торр уныло кивнул. Он то же самое говорил Тирру и Дирру, даже ругался, объясняя, что нет смысла идти толпой за выкапыванием вкусных корешков на облюбованную полянку или ловить всем вместе раков, которых стало заметно меньше. Но действительно прогнать чужих малышей у него не хватало духа. Он видел, что они смотрят на него с надеждой и уступал, подтверждая мнения отца о своей слабости своего духа.

Дети, примерно одного возраста с младшими братьями Торра, робко вышли на полянку и встревожено смотрели на Искру. Они знали, что никому не нужны, но пришли сюда, понадеявшись, что их так же, как Тирра и Дирра обогреют, помогут выжить.

У неё даже мелькнула мысль, что, может, зря она мучает себя и держит дистанцию со Стархом. Может, лучше побороться за его сердце и занять место альфа-самки и тогда жизнь этих детей улучшится?

Но это была слабость и глупость.

Старх поддаётся влиянию, но не настолько, чтобы можно было грезить о глобальных переменах. К тому же магическая привязка переиначит её сложившие принципы и устои раньше, чем она сумеет значительно повлиять на пару. Со стороны Искры было бы верхом наивности не признавать, что она почему-то сильнее реагирует на настойчивое указание магии о наличии рядом подходящего для продолжения рода самца и глупо было бы не учитывать твёрдо сформировавшие взгляды на жизнь самого Старха. Для своего возраста этот оборотень был слишком упёрт в некоторых вещах и это наводило на мысль, что в него буквально вбивали устои, чтобы он неукоснительно придерживался их, а это никогда не проходит бесследно для психики.

И подмечая некоторую неуравновешенность Старха Искра боялась, что этот оборотень не простит ей своего вынужденного ученичества. Сейчас он потакает ей, всячески демонстрирует, как ценит её, но порой прорывается его нрав, и тогда Искре становится страшно.

— Так, у меня есть работа для вас, — бодро воскликнула она, приветливо обведя взглядом маленьких гостей. — Мне нужны помощники, чтобы расколоть орехи и потолочь их. Ещё мне требуются добровольцы, чтобы обработать вот эту траву.

Дети молчали, не понимая, что они должны конкретно делать.

— М-да, — вздохнула — тогда сделаем так, — решила Искра.

Весь остаток дня ушёл на возню с детьми. Они очень старались помочь, но им не хватало навыков, их пальцы не отличались ловкостью, и девушке буквально приходилось стоять рядом с каждым, чтобы правильно расположить руки, научить нужному движению.

Жизнь маленьких оборотней складывалась так, что они чаще использовали тело зверя ради выживания, а человеческое оказалось мало к чему приспособлено, и Искре тяжело было на это смотреть.

И всё-таки к концу дня у неё была ореховая мука и горка разобранной на волокна крапивы.

Весь следующий день она продолжала учить малышей работать с волокном, и чтобы не угас их интерес, под конец дня скрутила нить и подвязала ею рубашечку у девочки.

Дети были в восторге, увидев, что в итоге у них получилось! Это была вещь, которую не найдёшь в лесу! И уж никто из них не ожидал, что за работу их напоят вкусным ягодным чаем и дадут в руки по тонкой лепёшке, испечённой из корней лопуха и желудей. Такого им в своей жизни не приходилось пробовать.

— Ты же говорила, что нам их не прокормить, — буркнул Торр, когда раскрасневшиеся от горячего напитка и полученных впечатлений дети ушли. — Хватит того, что ты их учишь мастерству.

— Но ты их тоже подкармливаешь и учишь ловить рыбу.

Мальчишка насупился, а Искра потрепала его по отросшим волосам и прижала к себе.

— Это нормально — заботиться о более слабых. Жаль, что нас мало.

— А вожак сегодня не приходил, — злорадно заметил Торр, — испугался общения со щенками.

Искра прыснула, а потом они оба засмеялись, представляя растерянную физиономию Старха. Этим вечером она впервые перед сном рассказала сказку Тирру и Дирру.

Закрыв проход в дом дверью, чтобы сохранить тепло от печи, они сидели в темноте, допивали ягодный отвар, хрустели тонкими лепешками, даже разорили туесок с сушёными ягодами, и слушали историю о том, как одна отважная девушка Эмма из мира Земля попала в незнакомое место, но не растерялась и спасла сирот, отбившихся от стаи, перевела их через гору и встретилась с той самой стаей уже в безопасном месте.

— А эта Эмма такая же красивая волчица, как ты? — почти одновременно спросили Тирр и Дирр.

— Нет, у неё нет зверя.

— Бедная. Как же она выживала?

— Она принадлежит другому народу.

— Она из тех, кто пьёт кровь?

— Нет. У её народа только один лик, человеческий, но люди хорошо живут, потому что помогают друг другу.

— Но ты говорила, что Эмма оказалась одна?

— Да, совершенно одна, но она не растерялась и сумела договориться с незнакомыми ей разумными.

— Она такая же смелая, как ты.

— Мне далеко до неё, — вздохнула Искра.

— Ты лучше, — признались малыши и затихли.

Им очень понравилась сказка об Эмме, но ничто не может заменить тёплый бок серой волчицы. Искра — самая лучшая!

— Давайте укладываться спать. Что-то мы засиделись сегодня, — часто моргая, чтобы никто не заметил увлажнившихся глаз, девушка засуетилась, освобождая место для сна.

Рано утром Искру ждал сюрприз:

— Я это… — помялся у края поляны один из оборотней. — Мой щенок тут крутился у вас…

— Э-э, вы недовольны, что он подстригся? Так это…

— Не-не-не, — замахал руками мужчина. — Я это… ну, ты его кормила…

Искра нахмурилась. Неужели есть какие-то запреты на этот счёт?

Оборотень нервно облизал губы и трясущимися руками протянул тушки кролика и гуся, и бросился бежать.

— Спасибо… Постойте… — Искра попыталась догнать, но вовремя остановилась.

— Торр? — она обернулась к домику: — Это чей папаша нас одарил?

Мальчик принюхался и неуверенно предположил:

— Вроде Поррт был тут, а его сын Риско.

— Риско?

— Он одногодка с нашими. Поррт не самый сильный волк, но своего Риско бережёт.

— А мать? Она погибла?

— Колья-то? Да что с ней сделается! — брезгливо сплюнул мальчик. — Хитрая и противная омега. У неё чутьё на опасность, и она нас всех переживёт.

Торр потянулся, вздохнул полной грудью:

— Хороший сегодня денёк будет, а вот к ночи как бы не подморозило…

— Рановато ещё, — неуверенно возразила Искра, но нос у неё подмерзал ещё вчера, а это верная примета похолодания. — Слушай, — она потрясла подарками, — а эта Колья не будет против, что её муж принёс мне…

Торр расхохотался:

— Искра, какой муж? У неё таких мужей полная стая!

— Но у них же Риско… — Искра уже ничего не понимала.

Отсутствие института семьи, запредельно свободные отношения, женщины беременеют с лёгкостью, но совершенно не ценят своих детей. Чем ещё удивят её здешние оборотни?

— Она каждый год приносит щенков от разных самцов, — фыркнул Торр.

— И? — спрашивала Искра, но уже догадывалась о том, что скажет мальчик.

— Риско — единственный, кто достиг пятилетнего возраста и сменил длинную рубашку на штаны.

— Ясно, — сухо ответила девушка. — Разделаешь кроликов? А я приготовлю их к полудню и покормлю детвору.

— Маловато на всех, — с сомнением протянул Торр.

— А я налью побольше воды и загущу бульон мукой из корней кувшинок, да других корешков добавлю, а ещё свежей крапивки положим. Мы же оборвали старую, а там немного молоденькой подросло.

Мальчик уже давно не возражал, когда Искра добавляла в еду всякую зелень. Он не считал это вкусным, но без зелени уже тоже было что-то не то.

— А гуся когда съедим?

— Завтра, — девушка задумчиво почесала кончик носа, — помнишь, мы мох в растворе золы вымачивали, а потом сушили?

— Ага.

— Думаю разварить его и залить полученной массой мясо гуся. Оно застынет и будет вкусно. Можно ещё ягодное желе сделать.

— Ничего не понял, — помотал головой Торр. — Будет суп из гуся?

— И суп тоже, но я хочу попробовать сделать заливное. Кстати, у нас рядом орешник не растёт?

— Так поблизости от реки есть старый куст. Он не плодоносит. А зачем тебе?

— Я вспомнила, что зола из веток орешника может хоть немного заменить соль.

Торр безразлично пожал плечами. Если Искре не хватает соли, то пусть поохотится на мышей: их кровь как раз солоноватая.

День выдался хлопотным. В этот раз на полянку пробрались совсем маленькие оборотни, и они тоже старательно возились с волокнами крапивы. Искре впору было хвататься за голову, но бульон из кролика она поделила на всех и даже каждому положила по крошечному кусочку мяса. И расплакалась, когда увидела, что малыш Риско покровительствует одной крохе. Торр шепнул, что это его сестра, но отцы у них разные.

Стоило ей успокоиться, как в гости пожаловал Старх — и дети тут же бросились врассыпную!

— Ты их что, кормишь? — удивился он, не особо скрывая своё раздражение этим фактом.

Искра недовольно передёрнула плечом и, не отвечая на вопрос, предложила запустить печь для обжига.

— Мне нужны ещё горшки…

Он не дослушал и сразу же дал добро:

— Я не против, но ты всё подробно объяснишь мне.

Она кивнула, и альфа, не задерживаясь, ушёл. Он собирался сам проследить за копанием и доставкой глины, нужного количества дров.

А ещё ему необходимо было успокоиться. Он не любил детей. Рохх смеялся над ним, говорил, что малыши милые, но Старх всегда видел в них обузу. Они ноют, шныряют повсюду, следят за ним, как будто он им что-то должен… и лишь единицы вырастают, становясь полноценными оборотнями, вливаясь в стаю.

Он велел Джарре научить других самок не беременеть, но хитрые суки оказались слишком изворотливы и предпочитали ходить с животом ради большей порции еды, чем встать в строй и приносить пользу стае.

Скрипя зубами из-за последовавших мыслей о зиме, когда большая часть щенков перемрёт, но до этого успев объесть и ослабить взрослых волков, Старх погрузился в работу.

Только-только на полянке вновь стали появляться малыши, как их вновь спугнули. В гости к Искре пожаловала группа Рёха.

— Как вкусно пахнет здесь, — втягивая воздух, удивился оборотень, протягивая тушу барсука. — Никогда не слышал такого запаха.

— Ах, это… — рассеяно ответила девушка, с удивлением отмечая, что от мужчин пахнет хвоей, а их волосы расчёсаны и приглажены. — Наверное, Тирр и Дирр лепёшки пекут. Спасибо, — приняла она дар.

Оборотни сглотнули так шумно, что она рассмеялась.

— Можете пройти в дом и посмотреть, — разрешила она. — Тирр, Дирр, у вас гости! — крикнула она погромче.

Мужчины входили в дом осторожно, шажок за шажком.

— Дядя Рёх, присаживайся сюда, — услышала она голосок Тирра и следом Дирр:

— Дядя Барах, проходи к печи.

Искра испытала гордость в этот момент. Взрослые мало обращали внимания на детей, и те в ответ дичились их, но её мальчики продемонстрировали совсем другое поведение.

Подошедший к поляне Торр быстро сообразил, что у них гости и тоже прислушивался как младшие братья чинно рассказывают о своих занятиях. Он молча передал Искре отломанную здоровенную палку орешника и особым свистом подозвал спрятавшихся детей.

Искра одобрительно им улыбнулась, вручила размягчённые стебли крапивы и напомнила, что им нужно делать. Когда из домика вышли задумчивые мужчины, она предложила им присоединиться к малышне.

Дети чуть вновь не бросились врассыпную, но Рёх с товарищами сумели развеять напряженную обстановку, и дело пошло не в пример быстрее, а к вечеру Искра вручила Рёху пару метров прочной верёвки.

Это было щедро с её стороны, но девушка надеялась заинтересовать взрослых оборотней домашней работой, потому что невозможно каждую мелочь делать самой!

— Так-то мы прутья крутим, — начал объяснять Рёх, пробуя на прочность подарок, — чтобы сделать их мягкими и гибкими, когда надо что-то связать вместе, а это…

— Это растёт у всех под ногами и каждый может получить столько верёвки, сколько захочет, — с улыбкой продолжила Искра. — А если этой верёвки много, то можно связать сумку-переноску. Она не будет жёсткой, как плетёная корзина, что я тебе передала, но иногда это удобнее.

Рёх согласно покивал, а Барах расплылся в улыбке и счастливо выдал:

— Ох, и жаркая ночка у меня будет! Я эту верёвочку подарю Ррийке!

Старший группы тяжело вздохнул. Он не собирался делить верёвку на кусочки между членами охотничьей группы, но об этом он скажет после. Сейчас же, Рёх потянув носом, пробормотал:

— Кажется, уже есть пора.

— Точно, — заволновались другие и поспешно сбежали с холма. За ними последовали дети. Искра подкормила их днём, но есть все равно хотелось постоянно.

— Как-то они резко ушли, я бы сказала – убежали, — повернувшись к Торру, посетовала Искра.

— Испугались, что ты передумаешь и заберёшь подарок обратно.

Девушка фыркнула и, подождав Тирра с Дирром, спокойно спустилась в низину.

Ещё один день остался позади.