Искра. Волчьими тропами

Глава 6. Терзания и неловкости или как взрослые становятся несмышлёнышами

Впервые Искра утром не стала вылезать из-под шубы первой. Настроение было прекрасным, самочувствие чудесным, энергия била ключом и стоило бы заняться делами, да так, чтобы мир содрогнулся, но любопытство задавило все благородные порывы, и волчица затаилась, подглядывая сквозь прищуренные глаза.

— Дядя Рохх, я помогу тебе вымыться, но волосы надо остричь. Искра права, нечего кормить на себе всяких… — ворчал Торр.

— Строгая она у вас, — чуть хрипловато отвечал оборотень.

Слова он проговаривал слишком тщательно, что наводило на мысль, что речь пока даётся ему с трудом.

— А то! Ты бы видел, как она чужих щенков учила работать. Они же шебутные, а она справлялась с ними.

— Я смотрю, ты многому научился, — удивился и похвалил племянника мужчина, следя за тем, как мальчик подкладывает хворост в костёр у плоского камня и поправляет странный шалаш над ним.

— Да, — гордо ответил Торр, — теперь я знаю, что не пропаду.

— Но ведь сложно всё, — задумчиво возразил мужчина, — ты как проснулся, всё время что-то делаешь, не отдыхаешь…

— Сложно, — согласился мальчик, и Искра фыркнула, увидев, как он выпрямился, умудряясь со своего роста свысока смотреть на дядю. — Да только я ни за что не променяю нынешние хлопоты на прошлое безделье.

— Ты стал несвободен, — покачал головой взрослый оборотень, но от девушки не укрылось, что мужчина не осуждает, а как будто проверяет на прочность её Торра.

Вроде как искушает! А может, хочет разобраться?

Ведь мальчик рассказывал, что его дяде не нравился образ жизни стаи, но ничего другого он предложить не мог, и из-за этого не лез в дела вожака. Пытался советоваться с братом насчёт возникающих мыслей, провоцировал его на споры, надеясь вместе с ним нащупать другой путь, но не чувствуя за собой правды, отступал.

Не будь у самой Искры схожих периодов в жизни, когда она чувствовала, что так жить нельзя, а как может быть иначе — не знала, то подумала бы, что дядя Торра обыкновенный рохля. Но в том-то и беда: если всю жизнь живёшь в мире, в котором всё объяснено и понятно, то выпрыгнуть из него и коснуться другой жизни без проводника почти невозможно.

У Искры таким проводником стала Эмма. Но даже так решиться покинуть стаю, где всех знаешь с рождения, было невыносимо трудно. Уйти из леса в город, где вокруг чужаки, где никто не здоровается друг с другом, где никому до девочки-оборотницы нет дела…

Так что сейчас Искра старалась непредвзято оценить этого Рохха. Судя по тому, что ей известно, отец близнецов вывел когда-то оборотней из-под власти вампиров под лозунгом «Свобода или смерть!» За свою свободу они дорого расплатились, но, похоже, никто не думал, что жить своим умом не так уж просто.

Свободные оборотни воспротивились работе, потому что ведь не рабы же! Вместо того, чтобы собирать те крохи знаний, которые удалось подглядеть у вампиров, они постарались вычеркнуть из своей жизни любые упоминания о них.

Всё, что можно было помнить о вампирах — они зло, чудовища, твари... И ненавидеть было легко, потому как не все кровососы забыли о них, и это было серьёзной угрозой вольному племени, а главное — явной.

Наверное, отцу близнецов элементарно не хватило времени, чтобы понять, какая сложная штука свобода. У него появилось много проблем, с которыми он не ожидал столкнуться. Он делал то, что умел. Он вырыл землянки, организовал охотничьи группы, сражался за стаю и погиб героем. Старх занял его место совсем молодым, и вряд ли ему было просто. Из двух близнецов он явный лидер, но по словам Торра без поддержки дяди Рохха другие оборотни не признали бы его вожаком.

Искра понимала, что скорее всего первые годы правления у Старха были потрачены на то, чтобы доказать, что он не хуже отца-освободителя. Она хорошо могла представить, что молодой оборотень изо всех старается поддерживать все те порядки, что установил его отец.

А вот потом, похоже, его брат подвёл итоги их жизни на свободе, и у него стали появляться неудобные вопросы, а главное, он сделал никому не нужные выводы о том, что их путь ведёт в никуда. Получалось, что он подверг сомнению авторитет отца и следующего его заветам брата.

Искра всё это понимала и даже жалела всех, но сейчас её заботило другое: как этот сильный оборотень поведёт себя здесь?

Если он начнёт командовать, то что делать ей?

Остались считанные дни до сильных морозов, и каждая минутка на счету, а ей придётся подчиняться сильному.

А если он заявит свои права на неё? Его интерес очевиден. Притяжение или нет, но этот оборотень слишком долго был один и вряд ли удержится, чтобы не подмять под себя одинокую самку.

Искра поморщилась: в её мире уже давно прекратили называть девушек и женщин самками. Но здесь — не там, и особенности местного менталитета надо учитывать.

И Луна бы с ним! Переспала бы, да только притяжение истинной пары свяжет её с ним так, что первые месяцы она будет в рот ему смотреть, ловя каждое слово!

А что он там изречёт? Что велит делать?

И надеяться на то, что привязка это двусторонняя, она больше не имеет права, потому как уже нет уверенности ни в чём!

Здесь оборотницы рожают от любого, а не только от своей пары, и взаимоотношения между влюблёнными… да есть ли тут та самая любовь? Партнёрство она видела, но любовь?

Это только её угораздило надрывать своё сердце эмоциями, а тот же Старх всё что-то рассчитывал, оценивал, ставил условия…

Ну разве что его первенец, кажется, был серьёзно влюблён в какую-то милую оборотницу, но факты упрямо твердят, что в этом мире магическая энергия реагирует на оборотней иначе, чем в родном мире. Да и вообще, реагирует ли? Здесь взаимоотношения между полами в чём-то схожи с человеческими: полная свобода воли — и никаких магических подсказок или ограничений!

— Искра, вставай, завтрак готов! — крикнул Торр, ловко обрезая последние торчащие во все стороны лохмы своего дяди и бросая в огонь.

Малыши посмеивались, о чём-то шушукаясь между собой, и пили травяной чай. Волосы на их головёнках уже прилично отросли, но стричь их надо будет только весной или когда будут связаны шапки.

Искра перевела взгляд на корзину с вычесанной шерстью и решила, что у неё нет времени прясть, зато она может свалять шапку и займёт это один день… ах, нет же! Это если бы у неё был хотя бы стол, где можно было разложить шерсть, но… увы и ах.

Настроение испортилось. Надо было срочно заканчивать делать большую печь. Лежанку можно будет использовать в качестве стола, и многие дела упростятся. Да и спать в логове с каждым днём всё хуже и хуже — хвоя давно слежалась и совсем не защищает от холода, идущего от земли. Тирр и Дирр ночью замерзают, залезают на неё, мешают спать.

Это ужасно, когда не знаешь, за что хвататься! Всё важно, всё нужно!

Искра схватила зубами одежду, что была выложена Торром на горячие камни и побежала менять ипостась. Она ненавидела те мгновения, когда оказывалась обнажённой на снегу. Как бы ни торопилась одеться, каждый раз успевала продрогнуть. Малышня дразнила её неженкой, но они были правы.

— О, ты заварил успокаивающий чай?

— Он самый вкусный, — пожал плечами Торр. — Искра, рядом проходит стадо лохматых быков и можно поохотиться.

— Лохматых быков? А-а, ты, наверное, имеешь в виду яков… или бизонов… или зубров…

— Никогда не слышал о таких зверях. Они все похожи на лохматых быков?

— Ну-у, в общем-то, да. И охота на них дело непростое.

— Я соскучился по свежему мясу, — пожаловался паренёк.

— У нас тигр есть.

— Фу, он гадкий, — скривился Торр.

— Ты капризничаешь, — удивилась Искра, хорошо помня, что вчера мальчик с удовольствием уплетал поджаренные на скорую руку тончайшие кусочки мяса. Остальное она собиралась долго тушить, так как слышала, что иначе можно подцепить какую-то заразу от мяса этого хищника.

Торр перевёл взгляд на дядю и прежде, чем мужчина выразил своё желание пойти на охоту за «мамонтом», перебила дурацкую инициативу:

— У нас других дел полно, которые не терпят задержки, — и тут её осенило! — Но если твои лохматые быки поделятся с нами шерстью, то это было бы здорово.

— Шерстью? Мне их что, стричь? — опешил Торр.

— Бери мою шерсточёску и думай, как её использовать. А чтобы ты помнил об осторожности, то пусть малыши пойдут с тобой. Они будут складывать твою добычу, — усмехнулась, — в корзину.

— Но чесалка настроена на твои формы, — мальчик очертил руками волчицу Искры.

— Однако это не мешает мне использовать её на тебе и детях, — возразила она. — Просто следи за ней и вовремя выключай, когда она начинает чесать воздух.

— А как я буду снимать с чесалки шерсть? Все быки разбегутся, если я подойду.

— Торр, ты сегодня витаешь в облаках! Где твоя смекалка? Привяжи к чесалке верёвку и подтягивай к себе, когда надо освободить её, а потом кидай и активируй в полёте. На расстоянии полуметра она сама подлетит к объекту, ориентируясь на тепло тела.

Мальчик почесал голову, но, посмотрев на малышей, согласно кивнул. Мелюзге нужно утепляться, а дяде Рохху самому придётся вымыться и придумать, как показать свою полезность их семье.

Вскоре на поляне остались только она и притихший оборотень. Искра хотела отправить его мыться: скорее всего, большой камень внутри укрытого шкурами шалаша уже прогрелся и ни к чему более тратить дрова, но замялась.

Привычка подталкивала к использованию вежливой формы обращения, но у оборотней этого мира она ассоциировалась только с вампирами. Искра не сразу разобралась с этой особенностью и, возможно, члены стаи сочли заискиванием её обращение к вожаку на «вы».

Сейчас же ей хотелось избежать ошибки и одновременно сразу обозначить своё главенство. Правда, этот оборотень вряд ли поймёт, что в данный момент обращаясь к нему на «ты», она объявляет себя главной, но пусть его! Итак:

— Чего время тянешь? Иди, мойся!

Здоровяк подскочил и неуверенно посмотрел на сооружение, в котором он должен мыться. Но увидев, что самочка, недовольно глядя на него, поднимается, поспешно кивнул и рванул внутрь неказистого шалаша.

Искра закусила губу от досады. Она никогда не позволяла себе быть такой грубой. В детстве родители за неуважительность могли наказать, а когда стала сиротой, то приходилось следить не только за каждым словом, но и взглядом, чтобы ненароком не обидеть чванливую мать Пепла, которой хотелось угодить, а потом…

…потом Искра слишком уважала тех разумных, что взялись обучать её. И, наконец, когда она многого добилась, то поняла, что за ней следит множество глаз, и она задаёт тон в общении, а это большая ответственность.

И вот сейчас вместо того, чтобы всего лишь отступить чуть-чуть от правил вежливости, показала себя невоспитанной особой! Она готова была броситься с оправданиями, но оборотень уже послушно скрылся в шалаше.

Расстроенная Искра посмотрела на не до конца подготовленный к банным процедурам шалаш, и решила помочь мужчине. Тут же вспомнилось, как растерялся Торр и малыши в этой парной, впервые попав в неё. Сделала несколько шагов и остановилась. Разумнее было бы оставить мальчика и…

Да что же это она поглупела враз! Мысли, как блохи скачут и дохнут!

Отвернулась, чтобы заняться собственными делами. Надо развести костёр возле будущей печи, чтобы мороз не помешал нормально работать, а это время.

Прислушалась.

В шалаше тихо и вдруг послышалось жалкое:

— Ой!..

Этот недотёпа случайно коснулся камня и обжёгся!

— О, Луна! За что мне всё это? — пробормотала Искра, глядя на небо, и подбежав к шалашу, накрыла верхушку крыши приготовленным лапником, а сверху слегка придавила лежащими рядом шкурами. Так и доступ воздуха остаётся, и жар не будет быстро уходит.

Шкуры эти давно уже задубели из-за такого использования и ни на что не годились, кроме как для банного шалаша. Потом она скинула шубу и проскользнула внутрь, приподняв плетёную дверцу с закреплённой на ней шкурой. Внутри было тепло, но не жарко. Не удивительно: ведь пока она не закрыла верх шалаша, то жар не задерживался.

Оборотень пристроился на краешке бревна и растерянно осматривался, посверкивая волчьими глазами.

Ну да, для человека темновато, а для зверя — самое то.

— Тут всё просто, — почувствовав себя неловко, начала объяснять Искра. — Сейчас я плесну водички на этот камень, — она зачерпнула воду кружкой и вылила только часть, но ей показалось, что шипение и пар немного напугали оборотня.

— Одежду, — громко сказано, но уж что есть, то есть, — давай сюда, а то шкурки наберут влагу, задубеют на морозе, и ты останешься без всего.

Она взяла «юбочку» и кинула её за дверь, благосклонно отмечая, что оборотень прикрыл руками своё хозяйство.

— Вот этим можно тереть тело, когда вспотеешь, — Искра показала на мочалку из лыка. — Но сначала огладь себя веничком. Вот так, — она показала, как охаживать себя связанными в пучок ветками листьями.

Искра плеснула ещё немного воды на камень, и теперь уже мужчина смотрел на пар с интересом. В тесном закутке становилось жарко и приятно влажно.

— Лей с осторожностью, чтобы не обжечься и раньше времени не остудить камень, но в тоже время пара должно быть столько, чтобы ты начал потеть, — объясняла она, разгоняя веником жар возле его тела.

А он не сводил с неё глаз, следя за появившимися капельками пота на висках, примечая прилипшую к щеке прядь волос и с нетерпением ожидая, когда намокнет её одежда.

— А вот это тебе для головы, — она ткнула пальцем в плошку с зольным раствором. — Нанеси на мокрые волосы, как следует поскреби пальцами, и всё хорошенько смой. Ты слушаешь меня? — строго спросила она и Рохх испуганно заморгал. А что, если она велит повторить? Кажется, он отвлёкся и самочка на него сердится! Он постарался незаметно развернуться и покрепче прижать руками то, что вдруг почувствовало себя вольготно.

Искра подозрительно прищурилась, но трогательно беззащитный вид жмущегося в углу здоровяка сжимал сердце.

— Если нужна будет ещё чистая вода, то я принесу, — мягко произнесла она и опомнившись, добавила строже:

— Сам не выходи, пока не закончишь мыться, тело не остынет и не просохнет голова. Всё ясно?

Оборотень кивнул, и Искра передала ему кружку, из которой плескала на камень. Колеблясь и кусая губы, она замерла.

Ну, разве может он нормально помыться? И голову наверняка плохо вымоет, да и сумеет ли создать нужный пар? И хорошо бы ему горячего отвара подать, чтобы потел правильно.

Искра никак не могла решиться: остаться или выйти. Разрываясь между обуревавшими её чувствами, она взглянула на мужчину и обожглась о его взгляд. Волчий он или нет, но всю душу выворачивает!

Выскочила, как ошпаренная, и полной грудью вдохнула морозный воздух. Но этого было мало, и она набрала горсть снега, чтобы кинуть себе на лицо.

Это не горячий пар раскрасил её румянцем, это притяжение взбудоражило инстинкты и подталкивало на необдуманные поступки. Это оно заставляет думать, как будто Рохх влюбился в неё с первого взгляда, а не испытывает голод из-за пережитого одиночества. Да только она не дура и понимает, что ему сейчас любая оборотница будет казаться родной и тёплой, а как отогреется душой, так начнутся заскоки.

Искра почувствовала усталость и её плечи поникли. День только начался, а настроения нет, и всё из-за него! Сердито пнула ногой веточку и надела шубу. Не хватало только заболеть.

И всё же вскоре она исправно грела и носила оборотню горячей воды и отвара, приготовила перекус. Мало ли, понадобится.