Искра. Волчьими тропами

Глава 21. В гостях у прежней стаи

Искра аккуратно укладывала в котомки новенькие платья и мужнину рубаху. Свою одежду она покрасила в голубой и белый цвет, а муж выбрал для себя чёрный. Следом оборотница уложила одежду Торра и мальчишек.

Торр очень хотел походить на своего дядю, но Искра показала, какой красивый цвет получается, если красить полотно зверобоем или плауном, и он сдался. Приглушенные красный и зелёный цвета очень шли юному оборотню! Все мальчишки повторили выбор Торра, хотя можно было окрасить ткани для рубашек в жёлтый, фиолетовый, коричневый. При помощи Войтека Искра с Аей нашли много растений-красителей.

Управившись с упаковкой одежды, которую решено было беречь до визита к вампирам, она начала заполнять следующие короба. Надо было взять муку, ножи, сита, миски… Искра брала всё с таким расчётом, чтобы ни от кого не зависеть при приготовлении свежей выпечки. Потом она вместе с Аей загрузила в короб еду в дорогу и с огорчением смотрела на кувшины с квасом, которым не хватало места.

— Как-то много у нас всего получается, — с сомнением заметила Ая. — Тебе оборачиваться нельзя, Войтек тоже много не возьмёт, дети…

— Детей не надо нагружать, — поддержала невысказанное Искра.

— Остаются вожак, Рёх, Поррт и я, — подытожила Ая.

— Квас придётся оставить, — вздохнув, Искра произнесла очевидное, и непроизвольно положила в защитном жесте руку себе на живот.

— В следующий раз возьмём его с собой, — решительно ответила Ая, но невольно подумала о том, будет ли этот следующий раз? Казалось бы, покажи они новый напиток вампирам — и это могло бы сыграть в их пользу, но…

— Нам придётся торопиться, и не забывай, что тебя, Войтека и детей мы посадим себе на спины.

— Ты права, — поспешила согласиться Искра. — Ну что, подруга, идём чистить пёрышки? У нас нет изысканных нарядов и дорогих украшений, но мы можем себе позволить выглядеть роскошно без этого.

Искра, Ая и Рюя отправились в баньку, где использовали часть средств по уходу за внешностью из другого мира. Когда оборотницы вышли, то было уже темно, и мужчины не смогли заметить, насколько похорошели девочки. Но утром оборотни таращились на Искру, Аю и малышку Рюю, не веря своим глазам.

Кожа оборотниц словно бы светилась изнутри, волосы водопадом струились по плечам, и каждого тянуло прикоснуться к этому шёлку. От чудодейственных средств или от ощущения собственной привлекательности глаза девчат блестели, а их улыбки завораживали.

Конечно, эффект волшебных снадобий долго не продлится, но пара недель сияния оборотницам обеспечена, а большего и не надо было.

— Ну что, в путь? — посмотрев на поднимающее солнце, спросила Искра у всех и, дождавшись кивков, начала помогать мужу вешать на спины обернувшихся оборотней короба.

— Милая, только как устанешь, говори, — в который раз уже попросил Рохх. Из-за беременности Искра уже не рисковала оборачиваться в волчицу и ей предстояло преодолевать путь пешком или на спине мужа.

Рохх переживал и занудствовал, но причиной его брюзжания было нежелание ехать в стаю Старха, а потом к вампирам. Да, они все долго готовились, и он сам принял активнейшее участие во всём, но когда Рохх увидел, как преобразилась его жена, то в нём проснулось что-то тёмное и агрессивное.

Его Искорка всегда была самой красивой, и он любовался ею в разные моменты их жизни, но сейчас от неё не могли оторвать глаз и другие! Она стала олицетворением богини Луны и многие захотят присвоить это чудо себе. Он не боится сражаться за своё право быть с ней, но Рохх никогда не был дураком и прекрасно понимал, что с оборотнями он сможет справиться, а вот с лордом Танием…

— Оборачивайся! — оборвала круговорот тёмных мыслей Рохха Искра.

Она видела, что муж напряжен, но списывала это на общее волнение.

Они все нервничали!

Никто не хотел оставлять хозяйство без присмотра, но разделяться было опасно. Их слишком мало и они решили держаться вместе. Никому не хотелось останавливаться в гостях в стае Старха, но решается будущее, и придётся смириться. А дальше — хуже! Визит к вампирам может закончиться чем угодно, и это понимали даже дети. Так что не удивительно, что Рохх даже во сне переживал и прижимал её к себе так крепко, что будил.

Шаман вёл стаю Рохха по волчьим тропам, устраивая небольшие передышки. Тропы открывались по-разному, реагируя на количество путников, на их состав. Это была магия леса, и она обладала настроением.

В берёзовом лесу все проскочили огромные расстояние с лёгкостью, а вот болотистую местность преодолевали с трудом. Казалось, сойди с болотной тропы — и растворишься в том странном тумане, что окружил едва видную ниточку дорожки.

Войтек шёл первым, Рохх замыкал и следил за тем, чтобы никто не сбился с пути, а иногда давил властью альфы на испуганных мальчишек, заставляя их держаться хвоста впереди идущего. Искра, как и шаман, чувствовала тропу и уверенно направляла мужа, не давая ему отвлекаться на мелькающие потусторонние тени сбоку. Но такое было только единожды, и Войтек пообещал, что обратно они пойдут в обход болота.

К стае Старха вышли на третий день пути. Устали, но все хорошо помнили, каков этот путь на самом деле, и радовались, что сократили дорогу.

— Ты стал сильнее? — спросила Искра у шамана, когда они остановились отдохнуть в последний раз.

— Похоже на то, — мечтательно улыбнулся Войтек, оставляя подарки лесных духам.

Он давно уже перестал походить на доходягу, хоть и не достиг нормальных для оборотней объёмов.

— Лес наполнен жизнью, и я полноценный его житель, — счёл нужным пояснить шаман.

— А лес и его жители не обижаются на то, что мы расчищаем территории, что-то строим… — спросил Торр.

— Мы действуем в согласии с лесом. Наша энергия ему полезна, и лесное сообщество устраивает, что мы хлопочем там.

— Но мы рубим деревья, — не успокаивался Торр.

— Все живущие в лесу в какой-то мере используют лес для собственного обустройства. Деревьям не полезны дупла или норы в корнях, но у всего есть смысл. К тому же лес — это не только видимая всем часть, но ещё и сложнейшее энергетическое сообщество. Одно только наше присутствие в глухом лесу уравновесило множество потоков разлитой там свободной силы.

— Но всё хорошо в меру, — наставительно произнесла Искра, видя, что шаман увлёкся.

— Да, — сразу же подтвердил Войтек, — на территории леса не надо строить города, но небольшим поселениям с огородами и полями лес будет рад.

— А Искра говорит, что когда-нибудь мы будем жить, как вампиры, в городах, — подключились к разговору мальчики.

— Вполне возможно, — кивнул шаман.

— А где мы будем их строить?

— Есть места, — загадочно ответил Войтек и поднялся. Пора было продолжить путь.

Стая Старха молча встречала бывших соклановцев, сменивших звериную ипостась на человеческую при подходе. Они таращились на красующихся в новых платьях Искру, Аю и козявку Рюю. Не могли поверить в то, как окрепли и подросли щенки, а Торр… Он больше походил на взрослого оборотня, чем на подростка!

— Это же омега! — воскликнула одна из женщин, указывая на Войтека.

Все зароптали: на никчёмном омеге были надеты кожаные штаны с новенькой рубахой и шерстяной жилеткой! А обут он был в короткие сапожки, хотя ещё не было холодно. Кто позволил носить ему такую роскошь? Но тут взгляды перемещались на детей… и те тоже пришли обутыми.

Старх не сводил взгляда с Искры. Он согласился на все условия брата только для того, чтобы вновь увидеть её. Эта оборотница не шла у него из головы, и за это он ещё больше ненавидел её.

Ненавидел, но даже в мыслях не смел думать о том, чтобы причинить ей серьёзный вред. Ему хотелось, чтобы она увидела, как он хорош и сожалела о том, что не стала его самкой. Он мечтал, чтобы она смотрела на него так же, как на брата. Он нуждался в её ласковом взгляде, одобрении, присутствии рядом… и эта зависимость была ещё одним поводом к болезненной ненависти.

Никогда ещё Старх не размышлял так много обо всем на свете, как в последнее время!

Та трёпка, что устроили ему вампиры, когда он пришёл за своим наваждением, навсегда что-то изменила в нем. Он умирал. Непобедимый и неустрашимый воин умирал, зная, что привёл за собой вампиров к той, что должна была жить!

Всё, что случилось потом, заставило его чувствовать себя набедокурившим неразумным щенком. Она всё исправила, а он поплёлся домой.

Дома стая гудела осиным роем, передавая друг другу то, что видели бойцы в стае Рохха. Зависть разливалась по сердцам многих самок, и они изо дня в день что-то нашёптывали своим партнёрам по ночным игрищам. Тогда Старх заставил женщин заняться активным собирательством и лучше кормить щенков, а за недовольными следил сам, увеличивая требования.

Но что-то пошло не так. Чем больше копилось в землянках вкусных корешков, тем больше возникало проблем с их сохранением. Старх не понимал, почему у одних самок всё лежало в приличном виде, а у других гнило, насыщая спёртый воздух землянок невыносимой вонью.

В стае возникало всё больше свар, и многие даже заскучали по нападениям вампиров, где не надо было сражаться, а не думать. И как же на фоне всего этого Старх обрадовался брату! Хоть тот и не желал его больше знать. Разговор у них получился интересным, а новости были потрясающими. Старх пообещал сделать всё, что просил брат. Ему показалось, что всех ждут перемены, и в этот раз он хотел стать участником.

Но обо всём было забыто, стоило ему увидеть Искру. Он смотрел на неё — и не мог насмотреться. Она казалась ему сияющей и прекрасной. Тоска стиснула сердце и сжимала его, причиняя боль.

Боль, боль, сплошная боль!

Желание убивать всех за то, что мучается, сменяло желание ползти к ней на коленях, вымаливая прощение. За что? Разве он виноват? Но зверь не хотел больше ничего, кроме как быть рядом с лунной оборотницей.

Сцепив зубы, Старх кивнул брату и показал на холм, где стоял домик Искры. Он никому не позволил занимать его зимой, но сам частенько поднимался на холм, протапливал странную землянку и подолгу сидел там.

— А печь?

— Печь здесь, — коротко бросил Старх и, развернувшись спиной, медленно побрёл в сторону собравшейся стаи.

Искра посмотрела на мужа, молча спрашивая его о том, будут ли они действовать так, как договорились заранее. Он кивнул и начал раздавать указания:

— Торр, на тебе печь! Рёх, разведай обстановку! Поррт, подготовь домик на холме для ночёвки. Войтек, пригляди за мальчиками и не уходите никуда. Я должен всегда вас видеть. Девочки, — повернулся он к жене, Ае и Рюе, — я в вашем распоряжении, командуйте!

Искра с Аей начали разбирать сумки и готовить себе рабочее место. Рюя стояла, покачиваясь с пяточек на носочки, и горделиво посматривала на глазеющую на неё детвору. Поррт принёс стол из домика на холме и занялся его чисткой, а оборотницы замесили тесто. Прибежал Торр и стал рассказывать, что за печь построили бывшие соплеменники. По его словам, выходило, что всё ужасно и разнервничавшейся Искре пришлось бежать и смотреть самой.

Но всё оказалось не так уж плохо для уличной печи.

— Подмажь глиной щели, — велела она Торру и вернулась к своей работе. Тесто должно было выстояться, и у девушек было время, чтобы помочь Поррту с восстановлением и чисткой единственного стола. Никто им не мешал, но самкам стаи вскоре надоело молча следить за ними.

— Рохх, — выступила одна из них, покачивая бёдрами и натягивая грязный балахон на груди, чтобы самец мог как следует всё разглядеть. — Ты выглядишь здоровым. Хорошая охота?

— Не жалуюсь, Ррийка.

Воодушевлённая Ррийка с превосходством посмотрела на оживившихся подружек и почти вплотную подошла к Рохху.

— От тебя пахнет силой, — томно протянула она, облизывая губы и складывая их трубочкой.

В следующее мгновение одновременно произошло сразу несколько вещей. Рохх брезгливо отшатнулся от неё, давя в себе позыв к рвоте. Он уже давно отвык от дурных запахов, а от оборотницы несло долго не убираемым туалетом. Да и её ужимки отвращали.

А Искра оттолкнула Ррийку и та едва удержалась на ногах:

— Не смей подходить к моему мужу! — прорычала она.

— Ты?! — заверещала не ожидавшая нападения оборотница, но стоило Искре угрожающе надвинуться на неё, как Ррийка скрылась за спины подруг, которые опустили головы, показывая смирение перед более сильной самкой.

Обиженная оборотница заискивающе посмотрела на сильных самок своей стаи, но те всем своим видом демонстрировали безразличие.

«С-суки, суки, суки…» — рычала про себя обиженная Ррийка.

По её мнению, благополучие стаи держалось на таких омегах, как она, а эти спесивые сучки только наслаждались жизнью. А то, что они сражались за стаю в первых рядах, Ррийка позабыла.

Маленький инцидент поумерил пыл остальных оборотниц, и никто больше не лез с разговорами к брату вожака. Они приняли право Искры думать, что она может быть единственной у своего самца, но, как говорится, ночь покажет!

Рохх не отходил от жены ни на миг. Ему не нравились взгляды самцов и самок, а внимание Старха к Искре сводило с ума. Мужчина насквозь видел души бывших соплеменников. Оборотни были в смятении и барахтались в зависти, непонимании, раздражении.

Несмотря на удивительные рассказы бойцов, стая всё же ожидала увидеть потрёпанных жизнью сородичей, обезумевших от свалившихся на них бед, но неожиданно роли поменялись, и стая предстала в плачевном состоянии перед усталыми, но весьма благополучными соседями.

А ещё Рохх не мог не отметить, что члены его маленькой стаи замечают всё тоже, что и он. Все они повзрослели и с удивлением оглядывали бывших знакомцев, словно бы не веря, что ещё не так давно походили на них, испытывали те же простейшие эмоции и были ведомы по жизни примитивнейшими инстинктами.

Искра старалась ни на кого не отвлекаться. Работать было сложно: стол нещадно раскачивался, несмотря на все усилия укрепить его, и грозил развалиться; выложенная оборотнями Старха печь дымила и плохо держала температуру. С каждым прошедшим часом Искра всё больше отчаивалась, понимая, что затея выпечь хлеб поближе к городу вампиров была дурацкой.

Но настал тот момент, когда первую партию хлеба вытащили из печи и один из караваев разделили на всех. Искра тревожилась из-за того, что корочка получилась слишком твёрдой, а мякиш оказался на грани пропекания, но оборотни умяли предложенный каравай и с жадностью смотрели на оставшиеся.

Ая поставила в печь следующую партию и сердито смотрела на крутящихся рядом самок, норовящих стащить остывающий хлеб. Она знала, что Рохх договорился со Стархом о том, что если они останутся живы, то на обратном пути они вновь остановятся у него в гостях и испекут хлеб, но сейчас объяснить это всё больше накручивающей себя стае было сложно.

Она с тревогой посмотрела на Рохха, и он в очередной раз отогнал всех. Взбудораженная стая никак не желала успокаиваться и положение гостей обострялось.

Когда из печи вытащили последние караваи, то уже стемнело. Искра заворачивала остывший хлеб в чистое полотно и укладывала в короба. Они с Аей испекли белый хлеб, ржаной и из смешанной муки в виде караваев, а также испекли нежнейшие булки, сформировав их в виде батонов. На большее у них не было муки. Всё было рассчитано заранее до граммульки. За один раз в предоставленную для использования печь помещалось по три каравая, так что пекли целый день и в конце даже приноровились к печи, но устали зверски.

Хотелось упасть и не вставать, но обстановка в стае накалялась, а единственный, кто мог бы осадить всех, не появлялся. Ложиться спать в такой атмосфере было глупо, поэтому решено было уходить в ночь.

— Куда это вы собрались? — наконец-то появился вожак, когда Рохх довёл своих уже до лесной кромки.

— Твоя стая негостеприимна, как и ты! — выступил вперёд Рохх, прикрывая загруженных волков и жену с шаманом.

— Я не обещал, что вас здесь радушно примут, — оскалился Старх.

— Ты обещал защиту…

— Я сдержу своё обещание, — прорычал вожак, вновь оборачиваясь зверем и наступая на свою стаю, приготовившуюся преследовать гостей. Они не знали чего хотели от них, но запахи чужого благополучия сводили с ума.

Рохх вошёл в лес, дождался, когда жена повесит ему на спину короба, сядет на него и рыкнул, давая Войтеку знак, чтобы тот открывал тропу.

Как бы то ни было, но в их коробах лежал ещё тёплый хлеб, а через день они выйдут из леса, ступив на обжитые земли вампиров.