Искра. Волчьими тропами

Глава 8. Морозы

Новый день принёс новые хлопоты, но это уже было привычно. Утром было удивительно хорошо сидеть у очага и лениво выковыривать из горшка тушёное тигриное мясо, запивая его горячим отваром трав.

Все сидели, как птички на жёрдочке, прижавшись друг к другу, но от этого было по-своему уютно и покойно. Всех связало какое-то родство и единение.

Отшельники, верящие в себя и друг в друга!

— Искра, ты сегодня затопишь новую печь? — с надеждой спросили малыши.

— А как же! Считайте, у очага сидим в последний раз.

Девушка шумно хлебнула обжигающего отвара и бросила взгляд на творение своих рук. За ночь печь остыла и к утру покрылась инеем. Нормально ли это, она не знала.

— Ты обещала сделать нам шапки, как только закончишь с печью, — напомнили ей Тирр и Дирр.

Их очень занимал этот предмет гардероба. Торр рассказывал им, что вампиры носят меховые гнезда на голове, а деревенские оборотни предпочитают делать нашлёпки из мха перед выходом из землянок. Ребята верили и не верили брату, потому как слишком весело сверкали его глаза при описании шапок.

Искра набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, наблюдая за клубящимся паром, вырвавшемся изо рта. Нельзя больше тянуть и одеваться кое-как. Но не разорваться же…

— Эх, хорошо с вами, — прервал затянувшееся молчание Рохх, — но ты говорила, что для меня сегодня есть работа?

Оборотница кивнула и поднялась:

— Сейчас я найду крепкую палку, и мы дотолкаем сюда подходящие камни, — начала она говорить, но тут вступил Торр:

— Я помогу с этим дяде.

— Э, ну ладно, — согласилась Искра. — Тогда я помогу выровнять…

— Мы справимся сами, — теперь уже перебил её Рохх и выглядел при этом очень важным, а Торр добавил:

— Ты лучше подумай, чем мы будем очищать бревна от коры.

Искра смутилась и занервничала.

— Я думала, что мы так их положим.

— Ты говорила, что их надо очищать и обрабатывать специальными растворами.

— Хотя бы льняным маслом, — совсем тихо дополнила девушка. — Но где мы его возьмём?

— Других способов нет? — не сдавался Торр, а Рохх смотрел так, как будто она что-то скрывает.

На самом деле ему всё было удивительно!

Его поражал своей бойкостью и разумностью племянник, пленили знания сероглазой самочки, а уж она сама...

— Я не уверена, но можно слегка обжечь очищенные бревна.

— Значит, решено. Кору снимаем, бревна обжигаем, — подытожил Торр и повернулся к дяде: — Сегодня займёмся подготовкой фундамента, а потом Искра нам покажет, какой нужен инструмент для снятия коры.

Рохх согласно кивнул и поднялся, украдкой поглядывая на реакцию самочки в ответ на повелительный тон несколько обнаглевшего племянника. За ним встал Торр. Сведя брови, он по-взрослому огляделся, и нарочито беззаботно потянулся.

— Ну, мы пошли, — объявил пацан.

Рохх хмыкнул и хотел было потрепать по вихрам племянника, но удержался. Торр сейчас действительно лучше него во всём ориентировался и имел полное право распоряжаться. Пусть.

Старх задавил бы сопляка сначала авторитетом, а потом буквально, но Рохх не боялся конкуренции. Он всю жизнь соревновался со Стархом и устал от этого. В какой-то момент он понял бессмысленность гонки за право быть первым и лучшим, потому что понятия «лучшего» у них с братом разошлись.

Искра хотела ринуться за ними, чтобы показать, объяснить, но посмотрела на босые ступни Рохха и осталась сидеть. До неё дошло, что впервые за последнее время она может заняться тем, что действительно умеет делать хорошо. Не по обрывкам детских воспоминаний, а имея собственные навыки и опыт. Она повернулась к малышам и неуверенно спросила их:

— Сложно было вам чесать лохматых быков?

— Не-а, — воодушевлённо загалдели дети. — Мы прятались за деревьями и кидали щётку в самого ближнего быка. Он сначала пугался, а потом даже подставлял бока.

— Да! Ему нравилось, как работает волшебная чесалка! — авторитетно заявил Тирр.

— Только много времени уходит на то, чтобы вернуть её обратно и снять шерсть, — уточнил Дирр.

— Хм, ясно.

— А что? Надо ещё шерсти? — подскочили мелкие. — Так стадо, наверное, ещё не ушло. А если мы поманим быка веником, которым парился дядя Рохх, то даже подкрадываться не придётся.

— Шерсть нужна, но я не могу отпустить вас одних, — покачала головой Искра.

— Мы большие уже, — фыркнули мальчишки.

— И всё же… Торр! — позвала она. — Как освободишься, сходи с Тирром и Дирром за шерстью.

Мальчик кивнул, а Искра, дав задание детям разобрать банный шалаш, ушла разжигать большую домашнюю печь. На лежанке она собиралась выложить имеющуюся шерсть и начать валять её. На обед осталась тигриная тушёнка, так что отвлекаться на готовку еды не придётся.

Все занимались своими делами.

Искра не ожидала, что Рохх отмахнётся от использования рычагов, чтобы принести помеченные камни к будущему дому. Он вальяжно расчищал голыми ступнями снег возле камней и просто поднимал, и нёс их.

Потом она всё порывалась помочь ему выровнять угловые камни, но оборотень не давал ей подойти.

— Объясни ещё раз, как надо делать, — повторял он ей, не понимая смысла в прямой палке в виде уровня и капельках воды.

Искра сердилась, понимая, что проще показать, но Рохх указывал ей на её собственную работу и, сложив руки на груди, вновь повторял:

— Слушаю.

Разобрались. Торр и Рохх даже умудрились поиграть с палкой и найденным круглым камешком, который старались удержать на палке, приподнимая её и создавая наклон. Зато не удержалась Искра и посоветовала вырезать в палке ложбинку, чтобы гнать по ней шарик, после чего испорченную палку пришлось отдать мелюзге.

Искра заканчивала валять вторую шапку, а вверенные её заботам мужчины от мала до велика, наигравшись, отправились чесать местных зубров. Вскоре Тирр и Дирр прибежали с полной корзиной шерсти и убежали вновь. А она так и не сходила посмотреть, кто там пасётся. Впрочем, вряд ли она разобралась бы зубры там, яки или ещё кто.

Обед прошёл весело. Торр рассказывал своему дяде, как они добирались до этого места. И ведь подумать только, когда бежали, то ничего смешного не замечали, а теперь забавно было слушать, как малыши задели ветви ели после дождя, и их окатило целым водопадом, отчего они ужасно испугались.

Хохотали над тем, как волчица Искры катилась с горки, поскользнувшись на грязи, а Торр бросился держать её, но раскинув лапы в стороны, покатился следом, а щенки летели кубарем, потому что думали, что так и надо.

Была и неудачная рыбалка, где здоровенная рыба чуть всех их не утащила на дно, был и дурной заяц, наставивший им синяков задними лапами. Искра тогда опешила, увидев попавшего в ловушку крупного ушастого, вот и получила мощнейший удар в грудь, а Торр, не ожидавший такой агрессии от длинноухого, оказался следующей его жертвой.

Потом они с Искрой долго и специально охотились на зайцев, чтобы восстановить справедливость, и вот только сейчас смогли рассказать о пережитом позоре со смехом.

Рохх слушал с интересом и улыбался. Ему хотелось, чтобы этот обед никогда не заканчивался.

А Искра украдкой поглядывала на оборотня и невольно сравнивала его со Стархом, отмечая сходные черты и отличия.

Отношение к Старху формировалось у неё мучительно трудно. Нельзя было отрицать, что вожак выказал ей уважение и симпатию… Но помимо того, что она ожидала намного более сильных чувств от своей пары, Искра видела, что он считает себя униженным ею. Её знания, опыт, умения, поведение, всё это воспринималось им болезненно и неоднозначно.

А Рохх ворчит, сомневается, переспрашивает, смотрит сердито и упирается, если считает себя правым. Всё это нервирует, но не ощущается в этом угрозы. Нет ожидания взрыва, который может уничтожить физически или морально. А ещё несмотря на устраиваемые им маленькие бунты видно, что он сильно переживает и следит за её реакцией. Это было мило. Искра даже нарочно пару раз хмурила брови, чтобы увидеть его беспокойство и готовность отступить. Знала, что поступает глупо и нехорошо, но ничего не могла поделать с собой.

И если сравнивать братьев, то один снизошёл до неё, чтобы впитать нужные для его стаи знания, а другой хочет поскорее всё понять и стать равным участником в работе. И ему интересно!

А ей остаётся сожалеть, что она вовремя не распознала истинные мотивы Старха, а всё на что-то надеялась и придавала слишком большое значение его мужскому интересу к ней. И до сих пор сердце ноет. Не столько по Старху, сколько из-за разочарования в своей судьбе, и хочется избавиться от поселившегося в закутках души недоверия, а не можется.

После весёлого обеда Искра взялась за валяние обуви для Рохха, предвкушая, как он обрадуется. Лёгкая улыбка не сходила с её губ. Вскоре оборотень вернулся с Торром, и они начали вытёсывать на конце брёвен «лапы» для соединения их в венцах. О точности пока речи не шло, Рохх приноравливался к топору и пытался почувствовать свои руки в работе. Искра видела, что топор приходится часто затачивать, но работать им ещё можно было.

В конце дня в остывающей печи сушились натянутые на горшки шапки мелким и войлочные сапоги Рохху. Утром Искра собиралась пришить к ним кожаную подошву и подобрать шнурок. А сам оборотень сидел с задумчивым видом и поглядывал на собственные дрожащие руки с недоумением.

Так и потекли дни за днями в работе.

Рохх с Торром взяли на себя выплавку руды и ковку инструмента, а Искра охотилась на дичь, готовила еду, шила одежду. Неделю спустя они все вместе положили первый венец своего дома, а потом возведение дома остановилось, так как взялись за расщепление одного бревна на доски для пола.

В общем, когда ударили сильные морозы, то спали они на печи, а Рохх на тёплом полу, но стен и крыши над головой у них так и не появилось. Все работы пришлось остановить. Искра хоть и ждала сильных морозов, но оказалась потрясена их силой и суровостью.

Звериный облик меняли на человеческий только для того, чтобы топить печь, греть воду и готовить еду. Рохх и дети ждали этих моментов, чтобы послушать поучающие истории Искры, а она с каждым днём всё сильнее ощущала безнадёжность своего положения и скучала по той жизни, что потеряла.

Как же ей хотелось, чтобы открылся портал, и она с детьми вернулась бы домой! Им бы понравился её мир.

Искра готова была взять с собой и Рохха, хотя он до икоты ей надоел, заставляя рассказывать о том, как живут оборотни в её мире, как ладят с другими народами. А ещё он требовал, чтобы она бегала. Это на таком-то морозе, когда пар изо рта осыпается снежинками!

И вообще, эта бестолочь не понимал, что если бы не его неуёмное любопытство, то она гораздо реже оборачивалась бы человеком и не чувствовала себя ущербной, принюхиваясь к грязному телу. Но в предках у Рохха точно были клещи или пиявки!

— Мясо всё съели, а рыбу доедаем, — однажды сообщила она, устало привалившись к тёплой стенке печи.

Её уже давно тошнило от такой диеты, а по ночам снился хлеб, салатики из овощей, щедро посыпанные зеленью. Теперь всех преследовала хроническая усталость, хотя только и делали, что лежали и спали, прячась под шкурами.

В какой-то момент сначала дети, потом и Искра с Торром перестали забираться на лежанку, предпочитая ложиться на расстеленной на полу шкуре рядом с Роххом. Он стал главной грелкой, и за место у его живота или под лапой устраивали чуть ли не бои.

— Я пойду на охоту, — ответил мужчина, давая мелким запустить замёрзшие руки под меховую тунику к своему животу.

— Нас мало, чтобы загнать кого-то, — неуверенно возразила Искра, лениво подкидывая дрова в печь и с грустью переворачивая пустой горшок, в котором хранились травы. Осенью всем казалось, что трав насушили более чем достаточно, но не учли ни Рохха, ни своего аппетита. Пить хотелось всё время.

— Вы останетесь здесь, — отрезал Рохх.

— Но ты не можешь один… — Искра вяло возмутилась, хотя видит Луна, как ей хотелось обернуться волчицей, свернуться в клубочек и погрузиться в сон.

Но совесть не позволила молчать: слишком опасной могла оказаться охота в одиночестве. А ещё было обидно, что Рохх считает её слабой и изнеженной.

Конечно, он был прав, и по меркам этого мира Искра оказалась мелковата, да ещё с претензиями на удобства, но ведь она не сдавалась! И надо понимать, что для неё каждый день — это борьба, а не обыденность.

Искра собралась с силами и только открыла рот, чтобы предложить смастерить ещё ловушек и поставить их дальше, как Рохх огорошил:

— У меня есть стая волков, и мне давно пора было проверить, как они живут.

— Ты подчинил их? — удивилась она. — Но разве можно оставлять волчью стаю надолго без внимания?

— У нас договор со старым вожаком. Я прихожу только на большую охоту. Время пришло.