Коснуться души

Глава 14

Маюми лежала на спине, раздвинув ноги, её пальцы были глубоко в киске, и она просила Фавна взять дело в свои руки. Он не мог заставить свои ноги двигаться достаточно быстро, хотя пересек комнату всего за несколько длинных шагов.

Его сердце никогда еще не билось так беспорядочно, и он готов был поклясться, что оно ускорилось еще сильнее, когда она ухмыльнулась ему. Её губы озорно изогнулись, а блеск в глазах обещал невысказанные порочные вещи. И эти непослушные пальцы всё еще двигались, словно она манила его ближе, вонзая их в себя. Даже если это была ловушка или какой-то опасный трюк, Фавн знал, что сделает что угодно, чтобы добраться до неё прямо сейчас.

Он бы выдержал удар стрелы, любого клинка или даже угрозу огнем — Фавн бы просто проигнорировал это. Он бы растерзал всё, что встало бы у него на пути: человека, Демона, другого Сумеречного Странника, бедный ничего не подозревающий стол. Словно она была его погибелью, он упал перед ней на колени, и оба они глухо ударились о дерево пола, прежде чем его руки с силой прижались по обе стороны от её плеч. Он проткнул когтями матрас, на котором она лежала.

Аромат в воздухе был сильным еще от самого дверного проема, но теперь он стал удушающим. Фавн начал тяжело дышать над ней, его клыки раздвинулись — ему было трудно дышать в такой близости от этого сладкого запаха возбуждения.

Приковав взгляд к его сферам, она прикусила нижнюю губу. По звуку хлюпанья, доносившемуся снизу, он понял, что её пальцы ускорились. Её лицо и грудь залил милый розовый румянец. Она выглядела такой разгоряченной, словно горела изнутри.

Дерьмо, — выругался он, чувствуя, как щупальца быстро извиваются, чтобы захватить его член и не дать ему выйти наружу. Не думаю, что смогу сделать это, сохраняя спокойствие.

Он уже боролся с собственным телом, хотя еще даже не начал касаться её. Но это не собиралось его останавливать.

Она предлагала ему то, чего он всегда хотел и никогда не считал возможным. Он прикоснется к этой маленькой человечке, даже если это будет последнее, что он сделает.

Нескрываемый стон сорвался с её губ. От этого его сферы на мгновение почернели, чтобы он мог насладиться этим мелодичным звуком. Заметив, что её пальцы перестали двигаться и начали выскальзывать из неё, он не смог сдержать угрожающий рык, вырвавшийся из груди.

— Не останавливайся, — потребовал он.

Её брови сошлись на переносице.

— Но я думала, ты собираешься прикоснуться ко мне.

Он был так возбужден тем, что только что видел, что у него не хватило такта даже смутиться из-за своих следующих слов.

— Я никогда не делал этого раньше, — признался он хриплым, натянутым голосом. — Я хочу, чтобы ты сначала показала мне, где тебе нравится, когда тебя касаются.

— Ты сказал, что знаешь, что такое секс и что я делаю, — её хмурый взгляд стал глубже. — Как это возможно, если ты никогда не делал этого раньше?

Не в силах сопротивляться притягательному существу под ним, Фавн поднял руку, чтобы провести тыльной стороной пальцев и когтей под её челюстью. Даже этот легкий контакт кожи к коже ощущался чудесно. При этом он издал глубокий смешок.

— Потому что я годами наблюдал, как вы, люди, пробуете друг друга на вкус, касаетесь и трахаетесь.

Когда она вздрогнула и склонила голову набок под его почти невинным прикосновением, Фавн перевернул руку и провел когтем указательного пальца вдоль её шеи. На этот раз её кожа покрылась мурашками, и она издала тихий вскрик. Тот факт, что именно он вызвал такой чудесный звук, заставил его живот сжаться.

— Так я буду у тебя первой? — то, как она спросила это — тихо и с придыханием — заставило его подумать, что эта перспектива её волнует.

— Да, ты будешь моей первой.

И последней, — подумал он. Потому что Фавн знал, что для него не будет другой самки, кроме Маюми. Даже если она убедит его уйти, оставить свой самопровозглашенный долг по её защите — он выбрал её. Она была той невестой, которую он хотел — хотя и совершенно недосягаемой.

— Блять, Фавн, — прохрипела она, и её рука снова задвигалась.

Он опустил взгляд, чтобы откровенно наблюдать за ней.

Он был благодарен, что попросил её продолжить, потому что никогда раньше не был так близко. Он видел основы. Он видел, как мужчины водят руками по женской киске, но никогда по-настоящему не видел, что именно они делают.

Маюми показала ему всё.

Она показала ему, как ласкать её маленький клитор: вверх, вниз, а затем надавливая и двигаясь по кругу. Когда её пальцы снова скользнули внутрь, он заметил, что она не просто входила и выходила. Иногда она задерживалась глубоко, и по суставам её пальцев он видел, что она шевелит ими внутри. Иногда вместе, иногда по отдельности.

— Я хотела, чтобы ты прикоснулся ко мне еще в ту ночь.

Хотела? Он никогда в жизни не был так зол на самого себя!

— Я подумал, что ты не хочешь, когда ушел. Откуда мне было знать, что ты хочешь этого от меня? — проворчал он в ответ, не отрывая взгляда от её движущихся пальцев и складок.

— Это было довольно очевидна, — поддразнила она, её веки затрепетали от того, что он принял за нервозность.

Ей стоило бы сделать ему скидку. Откуда ему было знать, когда человеческая женщина пытается заставить мужчину прикоснуться к ней? Его, Сумеречного Странника, к тому же?

Однако кое-что заинтересовало его настолько, что он не ответил. Запах, идущий из-под её бедер, был сильным, но он готов был поклясться, что чует его прямо перед своим носом, всего в миллиметрах — что должно было быть невозможным. Короткими вдохами он проследил за нитью запаха и пришел к её левой груди.

Она мокрая. Её левый сосок блестел, в то время как правый был сухим, хотя оба были твердыми. Она… она потрогала себя, а потом смазала этим грудь?

Хотя он намеревался подождать с ласками, пока она не кончит, он не смог удержаться и придвинулся еще ближе, поведя носом. Затем он сильнее раздвинул клыки и провел языком по её маленькой груди. То, что коснулось его языка, было ощутимым, съедобным раем.

— Ох! — застонала она, выгибая грудь навстречу, словно хотела, чтобы он прижал сильнее. Его мех встал дыбом от шеи до хвоста, как и его шипы. Фавн начал неряшливо вылизывать её грудь, изо всех сил стараясь снова почувствовать на языке этот сладкий нектар. Еще. Мне нужно больше.

Вместо этого он просто залил всю её кожу слюной. Он видел, как его собственная слюна стекает по её боку. Тем не менее, он продолжал охотиться и искать еще длинными, плоскими мазками языка.

— Я ожидала, что твой язык будет грубее, — пробормотала она. Он не знал, почему она так подумала, но был слишком поглощен своим занятием, чтобы ответить.

Теперь, когда он наконец инициировал настоящий контакт, его правая рука поднялась, чтобы обхватить её голову и шею сбоку. Его большой палец провел по её щеке, прежде чем он спустился ниже, лаская её плечо, руку и даже её сексуальный острый локоть.

Маюми вздрогнула, её тело выгнулось дугой, когда его язык случайно задел этот крошечный узел нервов. Она издала звук, который был чем-то средним между всхлипом и гортанным рыком, и Фавн почувствовал, как её бедра судорожно сжались, едва не раздавив его череп.

— Еще… — прохрипела она, вцепляясь пальцами в его рога, чтобы удержаться. — Фавн, боги, еще раз!

Одна сторона его черепа намокла, и её возбуждение, отметившее его лицо, заставило его сердце биться чаще, отдаваясь дикими толчками. Он облизнул клыки, отчаянно пытаясь украсть этот вкус, распробовать его.

— Я хочу, чтобы ты довела себя сама.

Она прищурилась.

— Нет.

— Нет? — недоверчиво переспросил он.

Он провел исследующей рукой по её груди, слева направо, лаская оба соска. Она резко выгнула спину.

— Я не ожидала, что твои руки такие грубые!

Подумав, что причинил ей боль, он отдернул руку и посмотрел на мозоли, натертые за годы хождения на руках. С приоткрытыми губами и сбивчивым дыханием она сурово потребовала:

— Сделай это снова.

Его сферы вспыхнули ярко-желтым от абсолютной радости, отражая глубину его восторга, прежде чем снова стать фиолетовыми. Начав с живота, он провел ладонью вверх по её грудной клетке и по левой груди. Её спина снова выгнулась, на этот раз она еще и запрокинула голову. Дыхание перехватило, будто он украл его прямо из её груди. Он не мог поверить, что она так остро реагирует на простое прикосновение его ладони!

— Почему ты не хочешь довести себя ради меня?

Он провел рукой вниз, чувствуя, как её маленький левый сосок перекатывается под его кожей. Он также опустил голову, чтобы коснуться языком правого соска, который не ласкал рукой.

Он хотел видеть, как она кончает, глядя на него. Я никогда не был объектом человеческого желания. Она была центром многих его прикосновений к самому себе, и он, впервые, хотел принадлежать не просто кому-то из людей, а именно ей.

— Потому что я провела достаточно времени, делая это в одиночку, — простонала она, подаваясь головой вперед, чтобы посмотреть на него, на монстра, пленившего её.

Она вздрогнула всем телом от его разнообразных игривых прикосновений.

Долго уговаривать не пришлось. Не тогда, когда Фавн облизнул морду и направил взгляд вниз, в ложбину между их телами. Видя её, раскрытую для него, ноги, которые не оказали ни малейшего сопротивления, когда он опустил руку, чтобы отвести её красивое бедро еще дальше в сторону, он понял, что хочет почувствовать эти влажные складки своим языком.

— Только если ты позволишь мне попробовать тебя на вкус, Маюми.

Если она хотела, чтобы именно он довел её до оргазма, он не собирался уступать ни пяди в этом споре. Он хотел ощутить это на своем языке. Он умирал от этого желания. То, что было на её груди, было лишь дразнилкой, крошечной пробой. Он хотел жадно пить её соки, будто они могли утолить его жажду до конца жизни.

Напиток, которого хватит навсегда.

— Ладно. При одном условии, — дразнящие, озорные, почти смешливые нотки в её голосе заставили его обеспокоенно поднять взгляд. — Я хочу, чтобы ты лег на спину.

Он слегка наклонил голову.

— Зачем?

Насколько он понимал, ему было бы гораздо проще оставаться на четвереньках над ней, лежащей на спине.

— Я хочу сесть тебе на лицо.

Фавн отпрянул и провел рукой по короткой морде.

— У меня нет лица, на котором сидят, Маюми.

Оно состояло из твердой кости. Это было бы неудобно.

— Конечно, есть, — она приподнялась и начала давить на одну сторону его торса. — И я хотела этого с того самого момента, как впервые его увидела.

С первого момента?

Он позволил себе завалиться на бок, доверяя Маюми и, честно говоря, просто давая ей всё, что она хотела, если это означало, что он сможет её попробовать.

Она стянула рубашку, которая до этого висела у неё на шее, через голову и отбросила её, оставаясь перед ним совершенно нагой.

Фавн понятия не имел, что ему делать, когда она перекинула ногу через его голову и оседлала его высоко на груди, прямо под горлом. Её густые волосы рассыпались по плечам и обрамили лицо, когда она уперлась руками в пол по бокам от его головы. У него возникло навязчивое желание коснуться этих нежных прядей.

— Давай посмотрим, как широко раздвигаются эти твои большие страшные клыки.

О. До него дошло, и его член мощно дернулся за швом. Он почти вышел наружу, но ему удалось вовремя напрячь мышцы паха, чтобы предотвратить это — едва-едва. То, что она имела в виду под «сесть на лицо», на самом деле означало сесть прямо ему в рот.

Он положил свои большие руки ей на бедра, чтобы крепко их сжать, затем опустил челюсть так низко, как только мог. Прежде чем она успела что-либо сделать, Фавн уже приподнимал её вперед на коленях. Его морда была кошачьей, поэтому она была короче, чем черепа большинства других Сумеречных Странников, которых он видел.

Он был благодарен за это.

Хотя её бедра обнимали его череп по бокам, он смог устроиться под ней так, чтобы оставалось место и он мог видеть, поскольку не стал вбирать её в себя полностью.

Он колебался. Его клыки были острыми, и четыре самых длинных означали, что она рискует получить порез, если он не будет осторожен.

Что если я заставлю её кровоточить? Тревога боролась с удушающим желанием. Я… просто должен быть осторожен. Потому что теперь, когда источник её сладкого запаха возбуждения был на расстоянии одного касания языком, он знал, что ничто не остановит его от того, чтобы вкусить её сполна.

Слегка поворачивая голову, он так же шевелил языком, чтобы провести его кончиком, там, где были вкусовые рецепторы, от той красивой маленькой щелочки, которую она приоткрыла для него, до самого твердого бугорка клитора, скрытого в её складках.

— Нгнхх! — яростно простонал он от восхитительной влаги, покрывшей его язык.

Она издала дрожащий стон, и в его голове всё поплыло.

Одна его рука скользнула к её круглой заднице, чтобы сжать её, размять, просто, блять, держать это совершенство, а другая легла на талию, чтобы она не смогла ускользнуть. Он глупо потянул её глубже себе в рот, когда его зрение потемнело от чистой эйфории, которую он испытывал от первой же сокрушительной попытки.

Фавну было плевать, что его член выскользнул из шва на всю длину щупалец, укрывавших его. Или что он чувствует, как внутри них растекается тяжелый, густой пузырь предсемени. Или что подтягивать её ближе может быть опасно из-за его острых кошачьих клыков.

Не тогда, когда он опускал её и одновременно проникал в её тесное лоно всем языком, просто чтобы она могла полностью его напитать, полностью согреть и полностью почувствовать.

Его разум плавился под ней.

Бля-я-ять.

Её сонный тыквенный аромат заставлял его чувствовать себя одурманенным до такой степени, что он задумался, не это ли испытывают люди, когда «пьяны». Его тело становилось всё горячее, разум — настолько затуманенным, что он начал неосознанно толкаться языком внутри её тесного, сочного канала. Его движения были томными, он медленно вылизывал её.

Его плоть напряглась.

Мой язык внутри неё. Тяжелый стон вырвался из его рта, полного влаги Маюми. Блять, мой язык внутри неё!

Её маленькие, но теплые ладони прижались к прохладной кости его лица, и он открыл глаза ровно настолько, чтобы увидеть, что она запрокинула голову. Она издала протяжный крик, от которого Фавн содрогнулся, теряя себя под ней.

Это звучало как блаженство. Ей нравится.

Было трудно вынуть язык из неё, потому что она была слишком глубоко в его рту. Когда он это сделал, то случайно задел её клитор.

Её голова упала вперед, губы приоткрылись, а глаза широко распахнулись. Он вздрогнул, когда её руки задвигались по его лицу, касаясь трещины на нем. Она была слишком занята стонами, а её бедра дергались так, будто хотели двигаться, что она и не заметила, как он перехватил её руку и положил на кончик морды, чтобы она за неё держалась. Другую её руку он направил к своему бараньему рогу на здоровой стороне.

Он вращал языком в её складках, проскальзывая между ними и вокруг них. Это было беспорядочно, в его движениях не было ни системы, ни логики, но было очевидно, что ей это нравится по тому, как её дыхание становилось всё более пронзительным с каждым разом. Её тело подавалось вниз. Её бедра облепили его лицо так, будто хотели окончательно раздавить его череп.

Он бы позволил ей. Он бы умер счастливым Сумеречным Странником с головой между её бедрами.

— Я сейчас кончу, — прошептала она так тихо, что даже ему было трудно разобрать. — Я кончу так сильно.

Не без его чертова языка в ней.

Он приподнял её, когда ему стало трудно снова проскользнуть внутрь. В тот момент, когда он пронзил её языком, её внутренние стенки плотно сжались вокруг него.

— Фавн!

Он ответил на её крик рычанием, когда жидкость начала затапливать его рот. Она дергалась и содрогалась, а он двигал языком вперед-назад, стараясь заставить её отдать ему еще больше.

Её оргазм был сладким, чертовски терпким, и он хотел, блять, утонуть в нем. Маюми, — мысленно простонал он под ней.

Фавн сглотнул, когда целое озеро, смешавшееся с его слюной, едва не перелилось через край его пасти. Он не собирался тратить ни капли. Это был его напиток.

— Еще, — тихо умолял он, когда она перестала изливаться в его голодную утробу. Я хочу каждую каплю, что у неё есть.

Казалось, она хотела того же самого, потому что начала слегка подпрыгивать, сама оседлав его язык, трахая его лицо. Когда он понял, что есть нежное место, на которое она реагирует сильнее, он направил язык именно туда.

— Да, — она закрыла глаза и наклонилась вперед, крепче опираясь на его череп, чтобы удерживать равновесие. — Прямо там.

Её прыжки вверх-вниз на его языке участились, и он не мог быть счастливее.

Никого из них не волновали его клыки.

Если она и истекала кровью, он не чувствовал запаха за её возбуждением. Если ей и было больно, она не чувствовала этого за своим наслаждением.

И это было уже слишком для него.

Его член раздулся от созерцания этого, от переживания этого, и это стало последним ударом, который его щупальца не смогли сдержать. Он полностью вышел наружу и тут же натерся о грубую ткань его брюк.

Я не могу. Его когти впились в её задницу, нуждаясь в ней как в опоре, пока он убирал другую руку с её талии. Я больше не могу это терпеть.

Изначально он не собирался трогать свой член, но ему это было необходимо. Разве смог бы любой самец пройти через такое, чтобы его плоть не дергалась в диком требовании внимания? Он бы сошел с ума, если бы не унял эту неистовую пульсацию. Он уже превратился в тяжело дышащий, нуждающийся комок боли под ней, и каждая секунда заставляла его извиваться, а бедра — приподниматься в желании вонзиться во что-то, во что угодно.

Фавн привык управляться с пуговицами своих штанов; он расстегивал их множество раз. Он с легкостью справился с тремя пуговицами, подступившись к ним сбоку.

Стон, который он издал, был самым громким и мучительным из всех, когда он обхватил пульсирующий, твердый и скользкий ствол. Его бедра пытались податься вниз, когда он вел рукой вверх, а затем он с силой толкнулся в собственный захват.

— Блять, Маюми, — прохрипел он, неистово дрожа под ней, пока она трахала его язык, его лицо, его чертов разум. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь.

Её глаза открылись лишь наполовину, чтобы она могла посмотреть на него сверху вниз. Её кривая улыбка заставила его пульсировать и раздуваться, выдавливая каплю предсемени.

— Да? — она на мгновение замерла глубоко на нем, а затем просто вильнула бедрами.

Я хочу чувствовать, как она делает это на моем члене. Чтобы она сидела так глубоко, как только возможно, а потом играла с ним, втираясь.

Его движения стали короче, чтобы он мог прокручивать кулак над венцом головки, сосредоточившись на самой чувствительной части ствола.

Я хочу, чтобы она снова трахнула мое лицо. Он никогда не думал, что оно для этого пригодно, но вот он здесь, обретая новую фантазию в момент её первого воплощения. Одно лишь воображение того, как она делает это снова, швыряло его еще глубже в бездну.

Фавн издал еще один глубокий стон, упираясь в неё, пытаясь подстроить ритм кулака под ритм языка. Назад — когда рука вела вниз, и вперед — когда он подавался навстречу. Потому что… на самом деле он хотел, чтобы она обрушила эту сладкую маленькую киску на его огромный член, пока не заявит на него свои права.

Её движения прекратились.

— Погоди… — она начала поворачиваться. — Ты что…

Дерьмо. Белый свет вспыхнул в его сферах, и он отпустил её чудесную задницу, чтобы обхватить её челюсть. Он силой заставил её смотреть вперед.

— Не надо.

Он не хотел, чтобы она смотрела. Фавн знал, как это выглядит, насколько оно другое. Он не хотел видеть, как она отпрянет от его тела в отвращении, или как она остановится из-за этого.

У людей не было четырех длинных щупалец у основания члена. У них орган обычно совпадал по цвету с телом, а его был светло-фиолетовым. У людей он был гладким, в то время как Фавн чувствовал ладонью мягкие шипы, покрывавшие весь ствол. Они не были равномерными, а точечно располагались повсюду, включая луковичную, слегка заостренную головку.

— Но я хочу это видеть, — прошептала Маюми, и её киска сжалась вокруг его языка, будто она возбудилась от одной только мысли. — Я хочу увидеть твой член, Фавн.

Его легкие в тревоге начали часто сокращаться, пока он метался взглядом по её лицу, пытаясь прочесть выражение. Лишь её успокаивающие руки, скользнувшие по его клыкам — прижатым к нижней части её живота, — а затем по морде до самого лба, заставили его нехотя отпустить её.

Она знала, кто он. Что он не человек, и всё равно делала это с ним. Позволяла ему чувствовать, как её нутро трепещет хрупким сердцебиением вокруг его языка.

Она даже сама попросила его об этом.

Еще больше смазки просочилось сквозь пальцы, когда он крепче сжал член — как раз в тот момент, когда она обернулась посмотреть. Её внутренние стенки спазмировали, а дыхание, казалось, стало еще тяжелее. Она смотрела, изучая эту часть его тела, и эти несколько секунд показались ему минутами.

Он пытался укротить свои щупальца, не давая им извиваться, но чувствовал, как они подергиваются в зудящей потребности двигаться, ухватиться за что-то, просто быть собой — шевелящимися, ищущими отростками.

Опасаясь, что он начнет подсыхать, а это ужасно жгло, он качнул рукой вниз, а затем вверх, размазывая смазку от основания до кончика. И как раз когда он собирался убрать руку, чтобы она могла лучше видеть, Фавн поперхнулся.

Её внутренние стенки сжались так сильно, будто она пыталась высосать язык прямо из его рта!

Ей… ей понравилось, что я это делаю?

Просто чтобы подтвердить это, он повторил движение. Он сжал кулак и провел вниз до самого мешочка у основания, а затем рванул вверх. Он даже не дошел до края головки, как она снова попыталась украсть его язык.

Он даже почувствовал и услышал хлюпанье новой порции влаги из неё.

Она могла ничего не говорить, но её тело говорило за неё. Ей нравится. Знать это, знать, что ей нравится смотреть, как он дрочит свой собственный член…

К черту всё! Она могла делать что хотела, но его тело уже перегревалось. Он никогда не был так возбужден.

Бессвязный стон сорвался с его губ, когда он начал двигать рукой по члену быстрыми и короткими толчками, одновременно обхватив её за талию, чтобы удерживать на месте, пока он двигал языком внутри неё.

Пусть смотрит сколько влезет, но он еще не закончил пиршество.

Зрение померкло, он больше не мог держать глаза открытыми под натиском ощущений. Её запах, её вкус, то, как она терлась о его язык. То, как её бедра согревали его холодный череп, и как его чувствительные рецепторы ощущали текстуру внутри неё. Его кулак был плотно сжат, сдавливая до самого стержня, и он поймал себя на том, что неосознанно толкается в него. Единственное, что он контролировал — это когти: он втянул их, зная, что его движения заставляют его пальцы впиваться в её мягкую кожу.

Её крик стал единственным предупреждением перед тем, как она начала кончать. Он ответил на него агрессивным, требовательным рычанием, заставляя язык двигаться еще быстрее.

Он не глотал, позволяя её сокам оставаться во рту, чтобы он мог смаковать их, чувствовать их вкус как можно дольше. Он лишь следил, чтобы они не перелились через край, сглатывая излишки своим жаждущим, покрытым влагой Маюми горлом.

— О Боже! О мой Боже! — он услышал, как её ладони забили по матрасу, прежде чем она нависла над ним, двигая бедрами вперед-назад. Её движения были крошечными; он был уверен, что она чувствует, как его клыки упираются в неё, но её крик, полный экстаза, был самой прекрасной песней, которую он когда-либо слышал. — Внутри. Вставь его в меня.

Когда он открыл глаза, в тот момент, когда её оргазм начал утихать, он увидел, что она склонилась над его головой. Её лицо было пунцово-красным, глаза — чуть более влажными, чем обычно, а губы — опухшими, алыми и приоткрытыми.

Он смотрел на нее сквозь пурпурную, полную похоти дымку.

— Пожалуйста, — взмолилась она; ее голос был таким сорванным и хриплым, что это казалось греховным. Ничто не должно звучать так эротично.

Маюми не была похожа на женщину, которая просит. Она была властной, привыкшей командовать и требовать, но сейчас ее слово прозвучало как мольба. Это завязало его мысли узлами.

— Что именно ты хочешь, чтобы я вставил в тебя? — спросил он, не прекращая ласкать ее языком.

У него было много вещей, которые он мог поместить в это отверстие. Свои пальцы, свой хвост, подсвечник. Ей придется быть точнее, если она хочет направить его. Он уже говорил ей, что никогда не делал этого раньше.

Ее улыбка была немного надломленной, приподнятой лишь с одной стороны.

— Свой член.

Он сжал его в кулаке, когда тот раздулся до такой степени, что, казалось, вот-вот извергнется.

Он никогда не думал, что услышит от нее эти слова. Даже если для нее это был лишь порыв страсти, Фавну было плевать. Он так долго фантазировал о том, как оседлает эту женщину, что это казалось вечностью.

Убрав рот, чтобы не поранить ее, он услышал вскрик Маюми, когда перевернул их. Ее спина ударилась о матрас, но она не успела ничего сказать или сделать, как он вогнал средний палец в ее киску.

Я хочу этого. Я хочу войти в нее своим членом.

Поскольку его язык уже растянул ее, он быстро добавил указательный палец, зная, что ее нужно подготовить. Она была тесной, маленькой и хрупкой.

Его пальцы встретили плотное сопротивление.

Он выпустил свой ствол, чтобы удерживаться над ней, и начал ритмично двигать двумя пальцами внутри нее.

Маюми раздвинула бедра, раскрывая всё, включая половые губы, чтобы помочь ему проникнуть глубже. Она была насквозь мокрой и от его слюны, и от собственного возбуждения; всё внутри нее было набухшим и горячим.

Ее бедра извивались, приподнимаясь навстречу его движениям. Ее глаза были закрыты, она уткнулась лицом в одеяло и закусила его. Один сладкий стон сменялся другим, она полностью растворилась в наслаждении.

Она такая тесная, — подумал он, слегка поворачивая голову и наблюдая за ней. Затем он посмотрел вниз, пытаясь развести пальцы, чтобы растянуть ее еще сильнее.

Она ахнула, ее рука метнулась вниз и вцепилась в тыльную сторону его ладони.

Когда ему не удалось развести их полностью, он попробовал снова. Затем попытался просунуть третий палец в образовавшуюся щель. Не смог. Фавн застонал, на этот раз от разочарования, и опустил голову, прижимаясь лбом к ее опускающемуся животу. Она пыталась тереться о его пальцы, пока он двигал ими.

Я не влезу. Он прижался всем лицом к ее телу в порыве нужды. Я не помещусь внутри нее.

Его пальцы были длинными и толстыми, но, опираясь на локти и снова обхватив член свободной рукой, он понимал, что обхват, который он держит, еще толще.

Он вынул пальцы, чтобы заменить их языком, желая умиротворить себя этой вновь обретенной зависимостью. Он заработал кулаком по стволу, готовясь к разрядке, зная, что не сможет сделать это в ней.

Я не могу трахнуть ее. Она слишком мала для меня. Или он был слишком велик для нее. В любом случае, это было невозможно.

— Фавн? — прошептала она, когда он лизнул ее клитор, вероятно, гадая, почему он не пытается оседлать ее теперь, когда убрал пальцы. — Я сказала, что хочу тебя. Что хочу твой член.

Не желая смотреть на нее, Фавн закрыл глаза. Он не хотел видеть разочарование на ее лице, которое слышал в ее голосе.

— Я не могу, — попытался объяснить он, дрожа от безответной тоски и глубокого наслаждения, пока работал рукой. — Просто… позволь мне сделать это так. Позволь мне пробовать тебя на вкус, пока я кончаю, — он ласкал ее клитор языком из стороны в сторону, издав всхлип, когда его член раздулся. Он был близко, так чертовски близко. — Пожалуйста, Маюми.

Он скользнул свободной рукой вверх по ее боку, чтобы накрыть ладонью ее грудь, желая растереть ее соски своими грубыми мозолями.

— Кончи для меня снова, — взмолился он, разводя колени, чтобы устойчивее закрепиться перед наступающей разрядкой. Его пах спазмировал. — Ты такая вкусная.

Он даже на мгновение отстранил язык, чтобы потереться всем лицом о ее блестящие, пропитанные влагой складки, размазывая ее по всему черепу. Он пытался показать ей, как сильно он это обожает. Он не знал, было ли дело в его очевидном отчаянии, в том, как его ладонь ласкала ее соски, в том, что он стоял на коленях и дрочил над ней, или в его языке, но что-то из этого — или всё вместе — подтолкнуло ее к краю.

Он лишь слизнул столько, чтобы влага не капала, и снова размазал ее по лицу, лаская ее самой костью.

Я хочу трахнуть ее. Она просила об этом. Она хотела этого.

Он прижался боком лица к ее лобку и издал содрогающийся стон у ее бедра. Кончик его хвоста закрутился от напряжения, а щупальца свернулись сами в себя, желая ухватиться за что-нибудь, когда семя начало подниматься.

Я хочу сделать эту киску своей. Растянуть ее так, чтобы только я мог брать ее, заставить ее умолять об этом. Сделать так, чтобы она нуждалась во мне. Я хочу заявить на нее права. Я хочу заполнить ее своим семенем. Я… нхнн… блять.

Его дрожащая челюсть приоткрылась, и громкий стон вырвался из него в тот самый момент, когда его член раздулся и стал еще толще. Ему пришлось перестать двигать рукой, когда его шипы затвердели прямо перед тем, как он извергся первым, одурманивающим, сотрясающим всё тело, полным блаженства залпом. Он услышал, как семя с плеском ударилось о пол под силой и объемом его первой струи.

Его выдохи были тяжелыми, прерывистыми, когда он выпустил вторую порцию, затем третью. Это продолжалось и продолжалось; Фавн изливался на пол, хотя хотел быть укрытым ее теплом. Он был слишком далеко, чтобы рычать, слишком потерян.

Он понятия не имел, что делает с ней. Не раздавливает ли он ее маленькое тело весом своей головы, прижатой к ее животу. Крепко или слабо его рука сжимает ее ребра. Не делает ли он ей больно…

Блаженство, которое он чувствовал, было слишком глубоким, чтобы думать о чем-то, кроме того, как его член пульсирует и дергается. Он кончал так сильно, что думал, под конец его семенные мешочки полностью опустеют.

Когда он наконец попытался прийти в себя после одного из самых интенсивных оргазмов в своей жизни, он не мог ничего, кроме как прильнуть к ней. Каждая капля энергии покинула его на несколько секунд, пока отголоски наслаждения отдавались в самых странных частях его тела. Трещина в черепе пульсировала чуть заметнее обычного от того, как сильно колотилось сердце, но в остальном всё было в порядке.

Затем он наконец поднял взгляд и увидел, что Маюми бессильно лежит на матрасе. Ее грудь часто вздымалась, казалось, последний оргазм лишил ее сил.

Фавну было плевать, что его обмякающий член еще не спрятался в шов. Ничто в этот момент не помешало бы ему подхватить Маюми на руки, даже она сама. Сидя на коленях, он опустился на икры, чтобы удерживать ее обнаженное, обмякшее тело на своих широко разведенных мощных бедрах. Прилив нежности захлестнул его, когда она послушно позволила ему это.

Она слишком прекрасна, слишком совершенна, чтобы быть настоящей.

Он боялся, что это лишь очередной сон. И если так, он надеялся, что никогда не проснется.