Коснуться души

Глава 18

Облачка пара вырывались из пересохших губ Маюми, сопровождая кряхтенье, когда она взмахивала топором, вгрызаясь в древесную ветку перед собой. Она уперлась ногой в ствол лишь для того, чтобы сохранять равновесие при очередном замахе.

Тук. Тук. Тук.

Отделив основание от ствола, она принялась рубить ветку на более аккуратные, удобные поленья для камина. Мелкие сучья она тоже собрала на растопку. На лбу выступил пот; она подняла предплечье и вытерла его рукавом куртки.

Нуждаясь в передышке, Маюми уставилась в почти чистое небо.

Черт. Фавн управлялся бы с этим большим топором в четыре раза быстрее.

Учитывая, что этого ублюдка не было полторы недели, а Маюми пришлось начать рубить дрова самой только три дня назад, она была благодарна, что он заготовил для неё так много.

По крайней мере, мне не нужно бродить по лесу, чтобы найти еще.

Она с сочувствием к самой себе осмотрела то, что осталось. Это была последняя ветка. После неё придется браться за изнурительную задачу: валить стволы обоих деревьев, а затем расщеплять огромные чурбаки на подходящие куски.

Маюми хрустнула шеей в одну сторону, потом в другую и расправила плечи. По крайней мере, это держит меня в форме.

Большую часть последних полутора недель она провела в тренировках — бегала туда-сюда по крыльцу, использовала дверной проем как турник для подтягиваний, качала пресс или отжималась. В основном потому, что после двенадцатичасового бурана ей пришлось четыре дня просидеть взаперти из-за последовавшей метели. Интенсивность снега то падала, то вновь нарастала спустя несколько часов.

Снег доходил ей до бедер и холодил их, несмотря на самые плотные кожаные штаны.

Маюми посмотрела вглубь леса. Надо бы снова поохотиться. Свежее мясо ей не помешало бы, да и для приманок на Демонов оно было нужно.

Она решила, что Фавн не вернется.

В конце концов, прошло почти четырнадцать дней.

Сначала она была раздражена. После четвертого дня — в ярости. В ту ночь она наконец достала выпивку «Снотворное Марианны», утопила свое горе, а на утро проснулась с тяжелой головой.

Маюми пережила это.

Годы эмоциональной дисциплины научили её не позволять чувствам задерживаться или гноиться внутри, и она просто не видела в этом смысла. Она была одна, ей было плевать на это, и она просто продолжит жить своей жизнью, как и раньше. Жизнью в скучном одиночестве.

По крайней мере, мне удалось исполнить часть своих самых смелых фантазий, — подумала она, собирая поленья, чтобы занести их в дом. — Больше и просить нельзя.

Теперь у неё также было полно материала для мастурбации, хотя за последнюю неделю она редко к нему прибегала. Каждая попытка оставляла жгучее чувство в груди.

Сложив дрова рядом с угасающим камином, Маюми взяла две дорожные сумки и перекинула их через плечо. Затем надела пустой рюкзак.

Она уже была в городе неделю назад после шторма, но из-за густого, свежего, рыхлого снега не смогла набрать столько еды, сколько хотела. Было бы невозможно тащить всё это, пробираясь сквозь плотные сугробы.

Теперь она шла снова, скорее всего, понимая, что припасов удастся взять так же мало. Глухая зима была неумолима и сурова, особенно к тем, кто жил за пределами поселений.

Большинство не стали бы рисковать так, как она сегодня, занимаясь дровами перед дорогой. Они бы отправились в город сразу, чтобы успеть вернуться до заката, и рубили бы в темноте, если приспичит.

У Маюми таких страхов не было — да и вообще никаких страхов, если честно. Работа Убийцей Демонов означала, что ей часто приходилось путешествовать в ночи, где таятся кошмары.

Она всегда выживала.

Проверив свои амулеты, она вышла на поляну, а затем в лес. Прошло всего пять минут, когда её уши дернулись от тревожного звука. Настороженная и готовая к бою, она сняла лук с плеча и выхватила стрелу из колчана за спиной.

Она обернулась и направила железный наконечник в ту сторону, откуда только что пришла. Существу понадобилась всего минута, чтобы явить себя.

— Ты издеваешься, — прохрипела она себе под нос, прежде чем издать язвительный смешок. — Он вернулся.

Потому что вот он — Фавн, пробирающийся сквозь деревья в своей монструозной форме на четвереньках прямо к ней. Он шел быстро, но не бежал, словно знал, что она не успела уйти далеко.

Её глубокие следы делали это очевидным, если не свежий запах.

Маюми ни о ком не заботилась. Именно поэтому она не понимала того вихря эмоций, что обрушился на неё в этот миг.

Будь она проклята, если выберет облегчение. Она отказывалась чувствовать облегчение при виде этого дурацкого кошачьего черепа, или закрученных бараньих рогов, или таять под взглядом этих кружащихся неземных, нечестиво светящихся желтых сфер.

Нет, она сосредоточилась на других, более негативных эмоциях.

Ладно, может, она еще не переварила тот факт, что он просто взял и ушел, не сказав ни слова о том, почему уходит и вернется ли. И ради чего? Чтобы просто вернуться через полторы недели?

Она натянула тетиву согнутыми пальцами, натягивая лук. Её мстительная, злая, оскорбленная женская натура хотела выпустить стрелу прямо ему в грудь. Логическая часть подсказала, что это приведет к смертельной схватке с ним — и, скорее всего, она проиграет.

Черт возьми! Она ослабила натяжение лука и тут же развернулась, чтобы продолжить путь в город. Её походка стала быстрее, чем раньше. А еще менее бдительной и неровной. Ладно… может, она просто топала!

Она надеялась, что он не ждет от неё радуги и бабочек, потому что он получит нечто прямо противоположное.

Кровь кипела от ярости, разочарования и досады, накопившихся почти за две недели, когда у неё не было другой цели для разрядки, кроме собственного тела. Она упорно тренировалась, чтобы разогнать это чувство изнутри.

Теперь из-за него пульс подскочил, а щеки обдало жаром. Кислота в желудке жгла так, будто она вот-вот брызнет ядом, стоит ей открыть рот.

Крышка бутылки, в которую обычно были запрятаны её эмоции, отвинтилась ровно настолько, чтобы она почувствовала, как они медленно переливаются через край. Не к добру это.

— Маюми? — услышала она прямо за спиной; его многочисленные шаги лап и рук громко хрустели по снегу. — Куда ты идешь?

— Я не думала, что ты собираешься возвращаться, — бросила она, стараясь не звучать слишком язвительно, несмотря на явный яд в голосе.

Она пыталась спрятать эмоции, запихнуть их обратно на законное место. Задушить их, если получится, потому что они никогда не приносили ей пользы.

— Почему я должен был не вернуться? — в его голосе слышалось явное замешательство. — Я сказал, что буду защищать тебя.

— Ха! — Маюми качнула гововой, пытаясь справиться со сбитым дыханием. — Нельзя защищать меня, если тебя здесь нет, верно?

— Ты… злишься на меня? — и снова она не услышала ничего, кроме непонимания.

— Нет. Я на тебя не злюсь.

Она была в бешенстве! Но если он не понимал, в чем виноват, то не было смысла вымещать это на нем. Она просто задвинула это в категорию «слишком сложно», как поступала с большинством людей.

— Куда ты идешь? В город? Если так, я пойду с тобой.

Её глаза сузились, глядя на деревья и белую пелену впереди, простиравшуюся до самого горизонта. Даже если я скажу «нет», он всё равно потащится следом.

Дыхание становилось всё более частым, скорость, с которой она топала, изматывала сильнее, чем спокойная ходьба. Она изнуряла себя без нужды, лишь бы создать дистанцию между ними. Это казалось невозможным — он не только легко поспевал за ней, но и вышел вперед, чтобы идти рядом.

— Я иду в Аванпост Кольта. Мне нужны припасы.

Она подумывала повесить лук обратно на плечо, но ей хотелось держать его в руках на случай, если он попытается к ней прикоснуться — тогда она его им огреет. Она злорадно ухмыльнулась. Будет больно.

— Хочешь, я понесу тебя на спине? — в поле её зрения его кошачий череп повернулся к ней, скорее всего, чтобы оценить её реакцию. — Так будет быстрее и легче для тебя.

Да, она бы очень этого хотела. Она надеялась проехаться на нем, как на могучем жеребце, до города и обратно еще до того, как он ушел. Она даже потирала руки, злорадно хихикая и представляя, как наберет кучу припасов, потому что он сможет их дотащить.

— Нет, я в порядке. Мне не нужна твоя помощь, — Маюми заводилась всё сильнее с каждой секундой от этого его постоянного желания услужить. Она чувствовала себя стервой, и вполне заслуженно, а его доброта уже начинала действовать на нервы. — Просто… отстань, Фавн. У меня паршивое настроение.

Он прибавил шагу и теперь оказался чуть впереди, так что ей волей-неволей пришлось его видеть, хотя сейчас это было последнее, чего ей хотелось. Она не желала смотреть на эту большую, красивую костяную башку.

Он наклонил голову, изучая её.

— Что-то случилось, пока меня не было?

Маюми ждала каких-то извинений, которые обычно сопровождают такие слова. Какого-то жалкого объяснения, почему он ушел. Тишина.

Прошло несколько ударов сердца, но он молчал.

— К черту всё, — пробормотала она себе под нос, а затем громко заявила: — Знаешь что? Ладно, я злюсь на тебя.

Желтое свечение его сфер потемнело, выражая любопытство.

— Почему?

— Потому что ты просто взял и свалил, Фавн! Не сказав ни почему, ни на сколько!

Он на мгновение отстал, но тут же нагнал её.

— Но теперь-то я здесь. Почему это должно иметь значение?

Это всё равно что с деревом разговаривать!

Она знала, что он Сумеречный Странник, но он сам говорил, что долго наблюдал за людьми. Возможно, она его переоценивала, но ей казалось, что он должен быть хоть капельку понятливее.

— Уйти сразу после того, что мы сделали вместе — это то, что большинство людей назвали бы «трахнул и бросил». Или «секс на одну ночь», если угодно, — её щеки раздулись от досады из-за того, что приходится это объяснять. — В большинстве случаев человек после такого не возвращается. А тот, кого оставили, чувствует себя паршиво. Часто кажется, что тебя просто использовали.

Маюми понимала, что чья бы корова мычала, что она сама та еще лицемерка, но она поверить не могла, что какой-то гребаный Сумеречный Странник так с ней поступил! Мужчины-люди — это понятно. Это сплошь и рядом. Но он?

Когда он признался, что для него всё это впервые, и когда он кончал на пол, пока она трахала его морду… она надеялась, что после этого он будет у неё в руках. Что у неё будет любопытный, нуждающийся, возбужденный Сумеречный Странник для игр.

А не то, что она проснется одна, гадая, куда он, черт возьми, делся.

Фавн слегка вздрогнул, и его сферы стали глубокого синего цвета.

— Я не хотел, чтобы ты так себя чувствовала, — он подошел ближе и имел наглость почти мило боднуть её плечо своим, словно хотел проявить нежность. — Мне нужно было уйти в Покров, чтобы повидаться с другим представителем моего вида.

Маюми отдернула руку и всерьез подумала о том, чтобы огреть его гибким концом лука. Но передумала.

— Это всё замечательно, но ты мог сказать мне, что уходишь.

Её гневный марш гарантировал, что она останется именно в этом состоянии — в ярости. Снег был тяжелым, его было трудно разгребать ногами, что злило её еще больше. Она была уверена: начни они этот разговор дома, она бы уже начала остывать. Но она была в движении, и это делало её упрямее обычного.

Он даже не извинился. Это должно было быть первым, что он скажет. Это только подливало масла в огонь.

— Значит, раз у нас такие дела, — продолжила она, сузив глаза и задрав подбородок. Пламя злобы вздулось в её груди и вырвалось изо рта, будто она была огнедышащим драконом. — Если ты собираешься вот так исчезать и не возвращаться подолгу, то я найду себе кого-нибудь другого для траха, раз ты, похоже, не особо горишь желанием.

Маюми всё еще бесило то, как всё закончилось. Она предложила себя, раздвинула ноги, выставила киску напоказ, а он предпочел излиться на пол. Этот отказ оставил жгучее чувство в груди… будто она была недостаточно хороша.

Слова, которые она сейчас извергала, не были правдой, и она это знала. Но её самообладание было как решето. Бесполезно — всё равно всё просочится. Так было всегда, поэтому она обычно старалась держать эмоции на очень коротком, тугом поводке.

Фавн внезапно оказался перед ней, перегородив тропу на четвереньках.

— Прошу прощения?

Она заметила вспышку зеленого в его сферах, прежде чем они вернулись к обычному желтому. Маюми обогнула его и деревья рядом, задрав нос еще выше. Теперь она смотрела почти в небо, как какая-нибудь заносчивая принцесса — она часто высмеивала женщин за такие замашки.

— Я никого не жду, — выпалила она, и это была чистая правда. — Если ты собираешься приходить и уходить, когда вздумается, то я просто дойду до города, это займет пару часов, и найду того, кто составит мне компанию. В Аванпосте Кольта полно народу, который сочтет за честь переспать со мной. Вообще-то, я как раз туда за этим и иду.

Часть этого была ложью. Мужчины считали её прямоту либо сексуальной (в плане уверенности), либо отталкивающей (в плане «она шлюха»). Большинство склонялось ко второму, а её стройная, но мускулистая фигура не кричала о том, что она нежная и чувственная в постели.

Что было их потерей, потому что Маюми была очень чувственной, когда хотела. Она могла довести мужчину до того, что у него глаза закатывались, а изо рта вылетало жалкое бормотание.

Женщин, которым нравились женщины, было найти труднее, и многие были как Маюми: бисексуальны. Сложно было с ходу определить, удастся ли ей увести девицу, сидящую на коленях у какого-нибудь парня.

Другой ложью было то, что она шла в Аванпост именно за этим. Она не собиралась и никогда не планировала этого делать.

Маленькая часть её души надеялась, что Фавн вернется. Так что она сама не понимала, зачем несет эту чушь, которая только вредила её шансам удержать его рядом.

Возможно, это была её потребность наказывать людей, чтобы они не совершали одну и ту же ошибку дважды. Ошибки в гильдии часто стоили жизни, и как высокоранговый Убийца Демонов, она привыкла выносить такие «наказания».

Маюми замерла, когда Фавн перешел к действиям.

Он снова оказался перед ней, преграждая путь, но на этот раз он стоял на двух ногах. Хотя он всё еще был в своем более зверином облике, который заставлял его слегка горбиться, он наклонился к ней, стараясь выглядеть угрожающе. Особенно когда он уперся руками в деревья по бокам от неё и зарычал; его сферы вспыхнули опасным ярко-зеленым светом.

— Нет, — прорычал он; рокот в его груди был громким и гулким.

Она возненавидела тот факт, что её чертовы соски затвердели в ответ на этот звук!

— Нет? — рассмеялась она, и её глаза сузились от веселья. — Ты что, только что указал мне, что делать?

— Ты не позволишь другому самцу коснуться тебя.

Её брови подскочили почти до линии волос. Маюми шагнула в сторону, чтобы обойти его, но он мгновенно последовал за ней.

— Ты не имеешь права указывать мне, Фавн, — она демонстративно нырнула под одну из его рук, благо он был чертовски высоким. Это было легко — зазор между его телом и деревом слева был широким. — Это так не работает. Я буду делать то, что хочу, как делала всю свою жизнь.

Маюми не успела и глазом моргнуть, как оказалась лицом в снегу, выронив лук от неожиданности. Он схватил её за лодыжку и подсек! Затем она была перевернута, и на этот раз он схватил её за предплечье. Она вскрикнула, когда он закинул её на плечо; её ноги беспомощно заболтались в воздухе.

Он зашагал прочь от Аванпоста Кольта в сторону её дома. Она заметила, что на нижней части его тела появились штаны — значит, он вернулся в более гуманоидную форму, чтобы ему было удобнее её нести.

— А ну поставь меня! — потребовала она с криком. Первым порывом было дотянуться до кинжала, но Фавн мудро — случайно или нет — прикрыл своей рукой её пояс с оружием.

Маюми принялась молотить его по спине кулаками, в то же время пиная коленями в грудь. Ничто не могло остановить большого Сумеречного Странника.

— Если таковы твои намерения на сегодня в этом жалком человеческом городишке, то тебе не позволено туда идти, — прорычал он; его голос всё еще оставался звериным от ярости, несмотря на смену формы.

Тот факт, что его голос вибрировал низким басом, заставил дрожь пробежать по её позвоночнику — ту самую, от которой внутри всё сжалось от жара. Она даже чувствовала эту вибрацию животом, прижатым к его плечу.

Фавн был зол. По-настоящему зол.