Коснуться души

Глава 31

Пригнувшись, Маюми осторожно выбирала, куда ступить, чтобы не наступить на листья или сломанные ветки. Она даже проверяла снег, по которому шла, чтобы убедиться, что он не глубже обычного и не издаст лишнего шума. Ее дыхание было поверхностным и тихим, пульс — спокойным и ровным.

По другую сторону от оленя, в глубине деревьев, она время от времени замечала два желтых огонька. Фавн следил за тем, чтобы не спугнуть животное в неправильном направлении. Для существа такого массивного и тяжелого, его шаги были почти бесшумными, когда он того хотел. Он был так же осторожен, как и она, однако по совершенно другой причине.

Существовала вероятность, что он может впасть в кровавую ярость, охотничье безумие, если олень побежит. Изначально она надеялась, что он сможет догнать оленя и убить его для нее, но он сообщил, что это будет слишком опасно. Он мог наброситься на нее, как только закончит есть.

Его лицо было закрыто тканью, пропитанной духами, чтобы скрыть от него запах крови. Его челюсти также были на всякий случай связаны зачарованной веревкой, которая осталась у нее со времен службы Убийцей Демонов.

У нее был небольшой арсенал зачарованного оружия.

Оно было благословлено Жрецами и Жрицами в одном из их храмов. Они отказывались жить в гильдии или в большинстве городов, предпочитая уединение, если только у них не было собственного храма в городе. С ограниченным пространством иметь храм только для горстки избранных было недостижимо.

Маюми всегда с опаской относилась к этим таинственным людям с закрытыми лицами. Тот факт, что они были единственными людьми, кто мог использовать магию, и скрывали свои личности и даже тела под длинными одеждами и плащами… она не могла не находить их подозрительными.

Она понимала, что чья бы корова мычала, учитывая, что Убийцы Демонов тоже закрывали лица, но это было скорее для того, чтобы оставаться скрытыми во тьме, чем для чего-либо еще.

И все же она всегда была благодарна за их магию.

Она была огромным подспорьем для Убийцы Демонов, но сейчас она защищала ее от ее большого, плохого, зубастого монстра.

Таков был их договор.

Ничто не могло разрезать веревку, кроме маленького ножа из благословленного обсидиана, который был у нее на поясе с оружием, и это должно было сохранить ее в безопасности… вроде как. Его когти все еще могли убить, но у нее также был зачарованный кнут, свернутый на бедре. Большинство чар предназначались только для связывания и защиты. Ничто, казалось, не убивало и не наносило дополнительного урона.

Честно говоря, она могла бы сделать это сама, но идея тащить такую огромную тушу казалась утомительной. Она была достаточно азартна, чтобы пойти на риск, если это означало, что она сможет полениться.

У нее был кто-то, кто мог нести груз за нее, так почему бы не использовать его?

Маюми подползла ближе к лани, на которую охотилась. Она искала любой признак Фавна, но не могла его найти. Он наблюдал, ждал.

Мне нужно придумать что-то другое, — подумала она, сосредоточив взгляд на цели. — Животный клей не сработал.

Прицелившись из лука, она сделала вдох и задержала дыхание. Мир затих в ее ушах, когда она сузила глаза на своей цели.

Клей просто стек с его лица.

Она отпустила тетиву.

Стрела попала в цель, и олень издал низкое, полное боли блеяние и встал на дыбы. Пока он стоял на задних ногах, Фавн рванул сквозь деревья. У животного не было шанса убежать: он схватил его за голову и свернул шею. Минимум кровопролития, минимум шансов на долгую боль для существа, минимум шансов, что будет дергаться. Чистое убийство, по ее мнению.

Но теперь ей нужно было ждать, пригнувшись ровно настолько, чтобы убедиться, что ее не видно. Его сферы были красными, и он стоял над тушей на всех четырех конечностях.

Дрожь, пробежавшая по всему его телу, была хорошо видна, прежде чем он сел на задние лапы и схватился за свой череп. Он тряс головой из стороны в сторону, обхватив ее руками, словно пытаясь вытрясти собственные мысли из разума. В конце концов он обмяк и опустил руки, оглядываясь.

— Теперь безопасно, — сказал он, не повышая голоса, так как знал, что она где-то рядом.

— Ты уверен? — спросила она… просто чтобы быть чертовски уверенной.

Он начал менять форму, чтобы встать на две ноги, выставляя свой мохнатый зад на всеобщее обозрение. Она все еще отказывалась отдавать ему штаны, наслаждаясь видом его во всей красе.

Его хвост дернулся в раздражении, когда он наклонился, чтобы подхватить оленя на руки.

— Я бы не позвал тебя, если бы не думал, что это безопасно, — заявил он, поворачиваясь в ту сторону, откуда услышал ее голос. — Пожалуйста, давай поторопимся. Мне неудобно с закрытой пастью. Я также не могу нормально чуять запахи, поэтому могу только слышать приближение опасности.

Маюми вскочила на ноги и отряхнула снег с колен.

— Я же говорила тебе, что все будет в порядке.

Фырканье вырвалось из его носа.

— Это все равно было рискованно. Не понимаю, зачем тебе понадобилась моя помощь, когда ты могла сделать это сама, пока я оставался бы в стороне и проверял местность на наличие других опасностей.

Ее плечи подпрыгнули, когда она пожала ими.

— Я не охотилась с напарником со времен гильдии и хотела посмотреть, насколько мы совместимы в полевых условиях. И еще я подумала, что это будет весело.

Его морда поднялась, словно он обдумывал ее слова.

— И мы совместимы?

— Абсолютно. Часто требуется несколько выстрелов. Я смогла попасть в точку, которая заставила его встать на дыбы, и это значило, что ты смог его прикончить, — она потянулась и похлопала его по бицепсу. — У меня ушло бы несколько часов, чтобы ослабить его, а потом мне пришлось бы тащить его домой живым. Таким образом, я смогла добыть его прямо перед сумерками, и он достаточно большой, чтобы привлечь Демонов, даже если не пускать ему кровь, как я делала с кабаном.

— Звучит сложно, — фыркнул он.

— Так и есть. Приманивание Демонов — это искусство, которое нам нужно было довести до совершенства, — она скрестила руки за головой, пока они шли. — Я живу слишком близко к двум деревням, а это значит, что мне нужно либо свежее убийство, либо крупное.

— Хотя я уже заявлял, что не буду останавливать тебя, я все еще не понимаю, зачем ты это делаешь.

— Это значит, что на одного Демона в округе станет меньше, и он не сунет свою уродливую башку к этим деревням. Это все, что меня волнует — исполнять свой долг, даже если меня уволили. У меня все еще есть две ноги, две руки и сердцебиение, и я буду использовать все это, чтобы убивать их до того дня, пока не умру.

Фавн издал рычание на последних словах, но она отказалась скрывать тот факт, что смерть может прийти за ней в любой момент, только чтобы он не расстраивался. Чем больше он будет принимать то, что она умрет однажды, хочет он того или нет, будет он рядом или нет, тем весомее станут ее аргументы.

Иметь способности Фантома было бы так полезно.

Он объяснил ей подробнее, и Маюми была абсолютно, на сто процентов согласна с идеей стать неосязаемой.

Представить только, ко скольким Демонам я смогла бы подкрасться и убить.

Фавн превратил бы ее в идеального Убийцу Демонов.

Ее взгляд скользнул в сторону, на него; она знала, что он замедляет шаг ради нее. Провести то время, что у меня есть, с ним, звучит… тоже довольно неплохо.

Ну и что, если ему суждено умереть раньше вечности? С тем образом жизни, который она вела, у нее в любом случае оставалось всего несколько хороших лет.

Ее руки упали из-за головы, сердце болезненно сжалось. Губы сузились, а брови сошлись в тугом хмуром выражении.

Я думала, что смогу убедить его, если клей сработает, но тепло его тела буквально расплавило его.

Она использовала животный клей, так как не смогла достать казеин. Все остальное, что она нашла в Аванпосте Кольта, щипало бы его постоянно открытую рану. Это был ее единственный шанс, и он провалился.

Я не могу стянуть его рога ремнями, потому что он сказал, что сжимать трещину мучительно больно.

Она не возражала бы смотреть на кожу на его лице или даже на мерзкий желтый клей, если бы это помогло сохранить ему жизнь подольше. Она просто хотела, чтобы он почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы забрать ее душу.

Я пробовала клей дважды за прошлую неделю, просто чтобы убедиться. Она не собиралась сдаваться только из-за одной неудачной попытки. Что еще я могу сделать?

Быть Фантомом — это просто бонус, но связь с этим здоровяком — вот за что ее разум упрямо ухватился. Как и ее мать, она была глупо решительна.

Называйте это любовью или влюбленностью, но она знала, что Фавн — единственный во всем мироздании, с кем она могла представить себя… счастливой.

Это было бы непросто. У них уже были свои трудности, но это был первый раз, когда она действительно хотела преодолеть эти вызовы, а не выпрыгнуть ласточкой в окно навстречу свободе.

Почему этого не могло быть достаточно?

— У тебя такое выражение лица, — наконец сказал он, когда они уже какое-то время шли.

Она фыркнула без особого энтузиазма.

— То самое, когда я что-то замышляю?

— Полагаю, оно у тебя такое постоянно, — усмехнулся он, заставив ее челюсть отвиснуть от возмущения. Наглость этого Сумеречного Странника! — Нет. Другое. То, когда тебя что-то беспокоит.

Это заставило ее челюсть мгновенно захлопнуться. Желвак на скуле дернулся, когда она стиснула коренные зубы.

— А еще ты тихая, — небрежно заметил он. — Ты редко бываешь тихой. Обычно ты надоедаешь мне и пристаешь. Меня беспокоит, когда ты этого не делаешь.

С притворным вздохом и совершенно искренним закатыванием глаз Маюми ускорила шаг. Что ничего не значило, потому что он просто подстроился под нее, пока она пыталась пробраться через глубокий и плотный снег.

— Обычно я довольно тихий человек. Все зависит от настроения и от того, с кем я, — сказала она.

Ах, отвлекающий маневр в его… худшем исполнении. Ей пришлось подавить внутреннюю гримасу, чтобы щека не дернулась.

— Я просто настраиваюсь на сегодняшний вечер, — добавила она. — Нужно быть в правильном расположении духа, когда охотишься на тварей, которые привыкли считать добычей тебя.

Ложь была горько-сладкой, так как отчасти была правдой.

Она просто не хотела говорить с Фавном о своих чувствах, о том, насколько они глубоки, или о том, как сильно она хочет отдать ему свою душу.

Я не поэт. Она не знала, как быть мягкой и нежной со словами, не знала, как формулировать их почти музыкально.

У нее была мысль разжать его челюсти, пока он спит, и запихнуть душу ему в глотку, чтобы он не смог ее остановить. Вот. Решение. Потом они смогут спорить об этом вечность, или сколько там времени им осталось вместе.

В данный момент она понимала, что любой диалог на эту тему пойдет не в ее пользу, а она была не из тех, кто вступает в заведомо проигрышную битву. Она предпочла бы отложить сражение до тех пор, пока не придумает стратегию, гарантирующую победу.

Прежде чем Фавн успел расспросить ее дальше, она увидела верхушку своей трубы вдалеке и почти вздохнула с облегчением.

— Давай, скорее, — сказала она, зная, что именно она их замедляет. — Тени уже почти достаточно длинные, скоро могут начать появляться Демоны.

Через несколько минут бега трусцой с ее стороны они добрались до расчищенного центра ее переднего двора. Она проинструктировала его связать задние ноги туши длинной веревкой, прежде чем он просто… поднял тушу, чтобы она могла привязать ее на высоте, до которой сама никогда бы не достала.

Маюми проверила веревку, ведущую к крюку в земле, чтобы убедиться, что она надежно закреплена. Затем она вбежала в дом и сразу же сбросила оружие на вешалку и прислонила к стене рядом с ней; Фавн вошел следом.

Пройдя половину главной комнаты, она уже стягивала с себя одежду. Она бросила ее небрежным комом на одноместный диван, которым редко пользовалась, и вошла в кладовую.

— Так. Сначала ты зажмешь нос, а потом вспорешь оленя, чтобы привлечь Демонов. Я буду на своем обычном месте на крыше, а ты будешь на деревьях или на земле, как тебе удобнее, — сказала она, выпрыгивая обратно в главную комнату с одной ногой в штанах Убийцы Демонов, пытаясь всунуть вторую. Она чуть не упала лицом вниз и вынуждена была восстанавливать равновесие. — Я буду прикрывать твою спину и следить, чтобы ты был в безопасности.

— У меня чувство, что мы все делаем неправильно, — проворчал он, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Разве не ты должна охотиться на них, а я — защищать тебя?

Его сферы были желтыми, но она могла поклясться, что они вспыхнули фиолетовым, когда она встала и уперла руки в бока. Вероятно, потому что на ней не было ничего, кроме штанов, и ее грудь была открыта его взгляду.

— Ты знаешь, что такое охотничья собака?

Она простонала, когда он облизнул морду, и быстро натянула облегающую форменную рубашку с длинным рукавом. Она заправила ее в черные кожаные бриджи, чтобы убедиться, что она не задерется и не оголит спину на холоде.

— Я видел собак с людьми, да. Разве они не просто компаньоны?

Вернувшись в кладовую, она достала свои особые сапоги из личного сундука, стоявшего поверх другого. Ее личными вещами пользовались часто, поэтому пыли поднялось немного. Хотя в этой комнате ей всегда хотелось чихнуть.

— Они компаньоны, но их также специально обучают выслеживать других животных и убивать или загонять их. Зависит от команды, которую им дают. — И снова Маюми выпрыгнула обратно в комнату, стуча одной ногой по полу. — Это другой способ охоты. Человек защищает гончую, пока та несется прямо навстречу опасности.

Фавн издал злобное рычание.

— Я не собака, Маюми.

— Я никогда не говорила, что ты собака! — крикнула она, засовывая вторую ногу в специализированный сапог. — Но у тебя есть когти, клыки, и ты супербыстрый. Ты также чертовски сильный, и я просто не могу удержаться от желания использовать твой потенциал на полную.

Поняв, что из-за разговоров перепутала сапоги и надела их не на те ноги, она простонала и села, чтобы снять их. Легкая ошибка… когда торопишься.

Она пожала плечом.

— Ты знал, что ты буквально высший хищник? Идут Сумеречные Странники, Демоны, медведи, волчьи стаи, а потом горные львы. Люди едва попадают в этот список, даже со всеми нашими мечами и стрелами, — она встала, когда сапоги оказались на правильных ногах, и начала заправлять хвост под воротник кожаной форменной рубашки, чтобы накинуть капюшон. Она повернулась к нему, закрепив повязку на лице. — Слушай, у меня здесь Сумеречный Странник, и так уж вышло, что я считаю тебя чертовски крутым.

Маюми улыбнулась под маской, когда его сферы сменили цвет на красновато-розовый от смущения.

— Почему я не могу использовать тебя как продолжение себя в охоте, Фавн? Мы добыли приманку вместе, принесли ее, и теперь мы оба заманим сюда Демонов и убьем их. Ты, будучи лучшей половиной нашей команды, расправишься с ними, а я, будучи медленной и слабой половиной, буду на крыше со своими стрелами. Я использую любой шанс убить их сама и прослежу, чтобы на тебя не напали сзади.

Цвет его сфер потемнел в своем красновато-розовом оттенке. Он даже слегка заерзал, отвернувшись, потом посмотрел вверх, прежде чем вернуться взглядом к ней.

Морщинка прорезала ее лоб. Я делала ему комплименты раньше. Почему он теперь так стесняется?

Она подумала, не слишком ли много комплиментов сразу, или дело в том, что она хвалила его силу, а не тело.

Несмотря ни на что, Маюми мысленно пожала плечами и подошла ближе. Она подняла руки и сняла ткань, закрывавшую его морду, прежде чем развязать зачарованную веревку, стягивавшую его челюсти — благодарная, что не пришлось ее резать.

Он развел клыки, подвигав нижней челюстью из стороны в сторону и потер ее, прежде чем с лязгом захлопнуть пасть.

Затем Маюми потянулась вверх и притянула его голову ниже, обхватив морду сверху и снизу, и поцеловала ее сбоку через маску.

— Я доверяю тебе, и ты первый, с кем я когда-либо хотела охотиться вот так, кто не из гильдии, — она прижалась лбом к его костистой челюсти. — Это большая часть того, кто я есть. Мне приносит огромное облегчение не только возможность делать это, но и делать это с тобой. Я не хочу, чтобы ты защищал меня, словно я беспомощна, Фавн. Я хочу защищать тебя, словно я сильная и хитрая.

— Я тоже доверяю тебе, — сказал он, потираясь челюстью о нее. — Но если я впаду в ярость, мой разум будет не таким, как обычно. Я не смогу увидеть разницу между тобой и ними, другом или врагом. Все будет добычей, а ты будешь пахнуть гораздо более соблазнительно. Я боюсь, что нападу на тебя.

— Не нападешь, — заявила она без сомнений. — А даже если и нападешь, я просто свяжу тебя и пережду, — смешок начал вырываться у нее прямо перед тем, как она сказала: — Может, мы повеселимся с этим, когда Демоны уйдут.

Он ответил ей смешком.

— Я думал, ты сказала, что тебе нужно настроиться.

— Огромное спасибо за это, Фавн. Я помашу тебе с крыши, когда буду готова.

Маюми бросилась к вешалке и сняла с нее пояс, за ним последовал колчан. Надев их, она схватила лук и перекинула его через плечо.

Она знала, что Фавн вышел на улицу, по холодному сквозняку, ворвавшемуся в дом. Затем она схватила твердый, как кирпич, кусок хлеба, который испекла накануне.

Он стоял у столба, когда она вылезала через потолочный люк на крышу, укрытая коричневым плащом. Его череп следил за ее движениями, пока она ползла, занимая позицию.

Когда она помахала ему, он разрыл снег, пока не добрался до комка сырой земли, и запихнул его себе в носовое отверстие. Все еще готовясь, она вытащила стрелу из колчана и наложила ее на тетиву как раз в тот момент, когда он подошел к туше оленя, вонзил в нее когти и разорвал от бедер до груди.

Внутренности вывалились на землю.

Широкая улыбка расплылась на ее лице, когда она услышала странный звук вдалеке — словно булькающий, клокочущий рев. Он был знакомым… и близким. Возможно, тварь рыскала там, где Маюми и Фавн изначально напали на оленя.

Она подстрелила оленя, и там осталось немного крови.

В тот момент, когда Демон ворвался на поляну, Фавн прыгнул на него из своего укрытия, куда отступил, чтобы спрятаться. У Демона не было ни единого шанса. Фавн просто разорвал его в клочья своими когтями, как только добрался до него.

К счастью, он не начал его есть, но она не поняла, почему он оставил его там, когда тот был мертв. Или почему он разорвал его еще сильнее, когда тот перестал дышать. Честно говоря… это было немного жутко и гротескно.

Он повернул череп в сторону крыши; его сферы уже окрасились в опасный красный цвет.

— Тебе лучше подготовиться, — его голос сам по себе звучал почти как рычание. — Ты хочешь убивать Демонов? — он указал на труп на земле. — Это приманка. Это привлечет еще больше. Я постараюсь продержаться как можно дольше, прежде чем начну есть все подряд.

Выражение, появившееся на ее лице, было, скорее всего, злобным и одновременно горделивым, когда она уставилась на него.

Демоны были каннибалами. Они ели себе подобных, и она не могла поверить, что никогда не думала о том, чтобы разорвать одного из них на части, чтобы усилить запах в воздухе после того, как подвешивала приманку и убивала первого.

Фавн снова отступил в укрытие, не видя ее ухмылки, скрытой за маской.

Удачной охоты.

Вскоре после этого она услышала приближение другого Демона. Она натянула тетиву и прицелилась в ту сторону, откуда, как она знала, он появится.

Он был далеко, и ей пришлось долго ждать. В тот момент, когда он вышел из линии деревьев, Маюми выпустила стрелу — ей было все равно, попадет ли она точно в цель, так как Фавн защитил бы ее, если бы тварь сменила направление и нацелилась на нее. Она попала точно между глаз Демона, и тот проскользил по земле, остановившись прямо недалеко с руками Фавна, который уже бежал к нему.

Это было чистое убийство, и она встретилась взглядом с Фавном, когда он повернулся к ней. Теперь он был на четырех ногах, в какой-то момент приняв свою более чудовищную форму, чтобы быть быстрее.

Его шипы, которые обычно были прижаты к телу, сейчас торчали прямо из позвоночника, предплечий и икр. Он выглядел угрожающим, диким, необузданным и таким охренительно сексуальным, что она прикусила губу.

Мне нужно трахнуть его, пока он такой.

Она знала, что если сегодня все пойдет хорошо, и она сможет в основном наблюдать за тем, как он проявляет свою звериную, хищную сущность, то будет представлять это всю ночь.

Похоже, сегодня я нарушу кучу правил Убийц Демонов прямо на поле боя.

Она почти рассмеялась, перечисляя их, пока накладывала еще одну стрелу на тетиву.

Правило первое: не бойся до последнего вздоха. Легкое правило. Она не могла вспомнить, боялась ли когда-нибудь в своей жизни.

Правило второе: будь готов умереть. Еще одно легкое. Она всегда была готова к худшему исходу. С Фавном на ее стороне она сомневалась, что смерть придет за ней сегодня.

Правило третье: никогда не отвлекайся. Она уже нарушила это правило, вместо этого представляя Фавна на четвереньках и себя под ним. Как он прижимает ее, доминирует над ней, пока она кричит в самозабвении. Ее сердце забилось чаще от одной лишь мысли.

Правило четвертое: своди свой запах к минимуму.

Была глубокая ночь, убывающая луна поднялась выше, и Маюми казалось, что между ее бедер образовалась такая глубокая лужа, что она промочила нижнее белье насквозь.

Она задавалась вопросом, могут ли Демоны учуять ее возбуждение, но ей также было глубоко плевать, если могут.

Ночь продолжалась, и она вспоминала новые правила.

Правило девятое: никогда не своди глаз с цели.

Она выпустила еще одну стрелу в спину Демона, который подкрадывался к Фавну сзади, пока тот расправлялся с другим.

Им удалось привлечь множество Демонов, больше, чем она когда-либо видела раньше, из-за количества кровоточащих тел, которые они собрали. Фавн в конце концов потерял рассудок из-за тех сил, что заставляли его срываться, но у него так и не появилось шанса напасть на нее.

К тому времени, как он начинал пожирать все вокруг, приходил другой Демон, чтобы украсть его еду — и умирал.

Правило двенадцатое: если твой напарник ранен, не пытайся помочь ему. Защищай его с безопасного расстояния, пока не взойдет солнце.

Это было мрачное, зловещее правило. Если кто-то пытался помочь истекающему кровью товарищу, был шанс, что его самого убьют при попытке перевязать рану — рану, которая продолжала бы привлекать Демонов.

Лучше было защищать их на расстоянии и надеяться, что они оба продержатся до рассвета.

Маюми всегда следовала этому правилу, даже когда не хотела. За это ее ненавидели многие, когда она была лидером команды, и она не могла сосчитать количество человеческих смертей, ставших результатом ее решения. Но так она спасла гораздо больше жизней.

Но она нарушит это правило, если Фавн окажется в серьезной опасности. Она спрыгнет с этой самой крыши с мечом над головой, если потребуется — даже если это выставит ее перед его разъяренным взором — лишь бы его череп не треснул дальше.

Она сделает это не раздумывая.

Правило семнадцатое: если видишь Сумеречного Странника, можешь выбрать — сражаться и умереть или бежать и умереть — спасения нет.

И вот она здесь, сражается бок о бок с одним из них, одновременно гадая, как бы забраться на его член, не будучи растерзанной насмерть. Ее дыхание было тяжелым, щеки горели от возбуждения.

Она даже подумывала помахать на себя рукой, когда он издал заставляющий соски твердеть, а матку сжиматься звериный рев в небо, будучи покрытым кровью от костяной головы до когтистых лап. Она хотела, чтобы он рычал так, вбиваясь в нее и заставляя тонуть в волнах блаженного забытья.

Правило восемнадцатое…