Коснуться души

Глава 20

Дурманящий аромат лемонграсса проник в сознание Маюми. Просыпаться было тяжело; тело было таким расслабленным и в то же время невероятно болезненным, что мысль покинуть окутывающее её божественное тепло казалась невыносимой.

Маюми была укрыта твердым, плотным телом.

Фавн обнимал её, свободно обхватив руками. Одна рука служила ей подушкой, другая была перекинута через неё и подвернута под бок. Лежа на боку, они не совсем смотрели друг на друга, так как он был слишком огромен.

Она уткнулась лицом в его грудь и потерлась о мягкий мех, прежде чем удовлетворенно вздохнуть.

Я могла бы к этому привыкнуть.

Она помнила, что они начали заниматься сексом в середине дня, но делали лишь несколько коротких перерывов, чтобы она могла перекусить, попить воды или вздремнуть, прежде чем Фавн снова начинал безжалостно вбиваться в неё. Как он и обещал, он брал её снова и снова, даже глубокой ночью.

Именно так женщины и зарабатывают цистит, — подумала она, нахмурившись, но никакого дискомфорта в этом плане не ощущала. Возможно, его смазка помогала предотвратить это. Или ей просто повезло.

И всё же, всё тело Маюми ныло… везде.

Не только её киска была опухшей и болезненной, но и бедра болели от того, что обхватывали его гораздо более широкую талию и принимали различные позы. Грудь была частично натерта от трения о пол и его тело, когда он наконец перевернул её.

О своих бедных коленях и локтях она даже думать не хотела.

Осторожно приподнявшись, Маюми потерла лицо, смотря в окно и чувствуя дезориентацию, так как проснулась ногами к двери, хотя обычно спала наоборот.

Увидев, что сейчас раннее утро, она перевела взгляд на Фавна, который всё еще спал. Его сферы были черными, что означало, что они «закрыты» — или что бы он там ни видел, когда они не светились.

Она потерла глаза, почувствовав легкую пульсацию в висках. У меня болит голова. Кто бы мог подумать, что, если тебя без передышки трахают до беспамятства, это вредно для здоровья?

Она усмехнулась сама себе. Оно того стоило.

Что она знала точно, так это то, что ей нужна вода.

В тот момент, когда она попыталась приподнять его руку, чтобы встать, его сферы вернули свой обычный желтый цвет. Она пискнула, когда он крепче сжал её и потянул обратно вниз, пока она снова не уткнулась лицом в мех на его груди.

— Поспи еще, — потребовал он восхитительно глубоким, сонным голосом, потираясь нижней частью морды о её макушку. Затем он прижался закрытым швом к её сомкнутым бедрам. — Если только не хочешь добавки.

— Ты настоящая угроза! — попыталась крикнуть она. Голос сорвался и прозвучал так хрипло, что это было почти больно. Она сорвала его еще посреди ночи от криков.

— Это ты всё начала, — парировал он. — Нельзя винить меня, когда я собирался прийти сюда только для того, чтобы защитить тебя. Это ты умоляла.

Каждое его слово становилось всё тише, словно он был в шаге от того, чтобы снова провалиться в сон. Он приоткрыл челюсти, широко зевая, и причмокнул языком.

— Я не умоляла, — проворчала она.

Умоляла ли? Она не могла точно вспомнить. Возможно, «вежливо попросила» было бы более точным описанием.

Она подумывала снова уснуть, в его объятиях было так спокойно, но теперь, когда она открыла глаза и подумала о том, чтобы встать, сон ускользал.

Фавн начал зарываться носом в её волосы, пока полностью не спрятал лицо в гнезде из спутанных прядей.

— Мне нравится, как ты пахнешь, — он глубоко вдыхал, словно втягивая её в себя; его огромная грудная клетка расширялась и опадала. — Тыквой и сном.

Она поджала губы.

— А чем вообще пахнет сон?

— Он пахнет теплом и уютом, и от него меня клонит в дрему.

Смысла в этом по-прежнему было мало, но она всё равно улыбнулась. Никто и никогда не описывал её так, и нежное, трепетное чувство в груди только усилилось, когда она заметила, что он мурлычет, как довольный котенок. От этого звука у неё в животе всегда всё сжималось в узел.

— Пора вставать. Мне нужно в туалет, и я хочу есть и пить, — она заметила и кое-что еще. Его мех в паху и внизу живота не был мягким, а кожа Маюми казалась стянутой и… неприятной между бедрами, на животе и даже на груди. — А еще нам нужно помыться.

Засохшее семя было повсюду. Она не знала, что Сумеречные Странники извергаются, как чертов водопад. Она старалась игнорировать то, как легко скользят друг о друга её бедра из-за теплой, всё еще влажной смазки между ними.

Он опустил голову, приподнимая её выше. Маюми слегка заерзала, когда его язык скользнул по краю её челюсти к уголку, а затем вверх, прямо перед ухом.

— Я могу искупать тебя, мой грязный крошечный человечек, — сказал он с оттенком юмора. Он начал вылизывать её шею уверенными движениями, оставляя за собой слюну.

— Я вся покрыта твоей спермой, — ровным тоном ответила Маюми. — Не думала, что тебе будет интересно слизывать её с меня.

Он замер, перестав лизать её яремную вену.

— Я не против вылизать твою киску, раз уж там смешался твой вкус и мой, — он убрал язык. — Но нет, я не желаю слизывать своё семя само по себе с твоего тела.

Теперь, когда он подтянул её выше, она оказалась лицом к его черепу, используя его мощный бицепс как подушку. Они так и не достали постельное белье, поэтому пол был жестким для её бедра.

К счастью, ей удалось растопить камин в какой-то момент между их сексуальными марафонами. Сейчас он догорал, но всё еще давал немного тепла.

Фавн всё равно был теплее, и отчасти она не хотела вставать именно потому, что с ним было уютно. Она не могла вспомнить, просыпалась ли когда-нибудь в чьих-то объятиях — обычно она всегда сбегала через парадную дверь или окно до того, как могли случиться ленивые утренние обнимашки.

Я рада, что он вернулся спустя столько лет.

Глядя в его желтые сферы, которые уже смотрели на неё, Маюми потянулась и легонько ткнула подушечкой указательного пальца в кость вокруг его носового отверстия, сделав «буп» по его носу. Он тут же высунул язык и лизнул то место, куда она ткнула.

Её веки отяжелели и прикрылись, когда он провел кончиками когтей вверх и вниз по середине её позвоночника. Но когда его другая рука поднялась, чтобы начать перебирать её волосы, и прикосновение стало слишком ласковым, сердце Маюми болезненно сжалось. Хотя она никогда не чувствовала страха, она не была невосприимчива к тревоге.

Она быстро села, разрывая контакт между ними.

Я просто хочу заниматься с ним сексом. Ничего больше.

Привязываться к нему было плохой идеей, и наоборот. Многие бросались фразами, что у Маюми проблемы с привязанностью, но было так чертовски трудно любить кого-то, когда он мог исчезнуть на следующий день — навсегда.

Конечно, Фавн «пообещал», что больше не собирается уходить, но она была человеком. Она могла умереть, или они могли надоесть друг другу. Ничего нельзя было знать наверняка.

Он уже один раз ушел.

Несмотря на ее резкие движения, он лишь обхватил ее за талию и свернулся вокруг нее, продолжая обнимать, пока она сидела прямо. Он держал ее так, словно она была плюшевым мишкой.

— Спи еще, — потребовал он. — Я знаю, как только ты встанешь, ты заставишь меня работать. Какие ужасные вещи ты хочешь, чтобы я сделал сегодня? Снять крышу твоего дома, чтобы положить новую? Вырвать дерево и пересадить его на другую сторону двора?

Тот факт, что его желание удержать ее казалось скорее попыткой отлынивать от дел, чем романтической близостью, успокоил ее. Маюми фыркнула от смеха.

— Как давно ты изучаешь людей, Фавн? — спросила она, приподняв бровь.

Его голова резко поднялась.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, учитывая, что ты кажешься довольно подкованным в грязных разговорах и игривом сарказме, похоже, ты многого нахватался.

Раздраженный, раскатистый выдох вырвался у него, когда он снова положил голову.

— Вы, люди, такие раздражающе громкие. Иногда я слышу вас задолго до того, как увижу, и вы часто играете и дразните друг друга. Люди шумные во всем, что делают. В еде, в сексе, в жизни и даже в смерти.

Это все еще не ответ на мой вопрос.

Со вздохом Маюми оставила эту тему.

Ей удалось выпутаться из его объятий, и она на четвереньках поползла к камину. Она пару раз ткнула в него кочергой, чувствуя, как холодные мурашки пробегают по всему телу. Соски болезненно затвердели, и она быстро бросила свежее полено в угли, чтобы согреть дом.

Когда она обернулась, Фавн лежал на боку, согнув одно колено. Он также согнул руку под собой, подперев голову ладонью. Его хвост подрагивал позади него, но остановиться ее заставили его фиолетовые сферы. Они быстро сменили цвет обратно на желтый, но его поза делала его ужасно самодовольным.

Ей не потребовалось много времени, чтобы понять: он пялился на ее голый зад и киску сзади!

Маюми не стала терять времени. Несмотря на то, что одежда была грязной, она нашла что-то теплое, что не жалко будет постирать снова позже. В ее походке была заметная хромота; все от живота и ниже ныло и было стянуто.

Меня еще никогда не трахали до такой степени, что я не могла нормально ходить. Прямо сейчас она ковыляла.

Широкая ухмылка растянула ее губы, и она носила ее с гордостью, даже несмотря на мелкие подергивания лица от боли.

Фавн оставался на месте, все это время наблюдая за ней и постукивая хвостом по полу. Она думала, что он так и останется лежать, но он быстро последовал за ней, как только она направилась на улицу.

— Куда ты идешь? — спросил он, пролезая в дверной проем.

— К ручью.

Она пробиралась сквозь снег к задней части дома, держа в руках два полена и немного растопки.

Под большим каменным бассейном находилась печь для подогрева. Она открыла ее металлическую дверцу и бросила все, что было в руках, внутрь, прежде чем уложить как следует. Затем она использовала несколько спичек, чтобы разжечь огонь.

Закончив с этим, она пошла в сарай и взяла кирку и совковую лопату.

Когда Фавн увидел, что она отгребает снег от определенного места, он охотно начал помогать. Он использовал свою огромную ладонь, чтобы копать и отбрасывать снег. Работая вместе, они быстро добрались до брезентового покрытия.

Маюми сняла его, открыв верхнюю часть каменного бассейна, построенного здесь. Он был водонепроницаемым, так как был загерметизирован специальной глиной, но в основном состоял из естественной скальной стены с одной стороны и множества валунов повсюду.

Она сбросила внутрь немного снега, зная, что печь под ним начнет растапливать и нагревать его. Затем Маюми повела их к небольшому ручью неподалеку.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти конец терракотовой трубы, которую ее семья зарыла здесь давным-давно. Найдя его, она расчистила снег и грязь вокруг, чтобы откопать его. Маюми открыла задвижки, закрывавшие конец трубы, чтобы грязь, палки, листья или снег не попадали внутрь и не засоряли ее. Это также мешало животным использовать ее как нору.

Поскольку поверхность ручья замерзла, ей пришлось использовать кирку, чтобы добраться до холодной, но текущей воды под льдом. Она прокопала землю так, чтобы вода стекала в терракотовую трубу и вниз по склону. Как только она снимет заглушку внизу на другом конце, вода потечет в каменный бассейн.

Это было много работы просто для того, чтобы принять ванну, поэтому Маюми редко это делала, но простого обтирания талой водой и тряпкой сегодня было бы недостаточно. Не с этой огромной, мохнатой задницей Фавна.

Он расхаживал вокруг без единого клочка одежды, и даже сейчас она видела, как он был омерзительно покрыт засохшим семенем. Оно даже склеило его мех, и она не собиралась прикасаться к нему снова, пока он не перестанет быть таким липким.

Маюми скривилась от отвращения, прежде чем зашагать вниз по склону. Как только она открыла нижнюю задвижку, свежая вода медленно полилась в бассейн.

— Пока он наполняется и греется, — начала она, поворачиваясь к Фавну. — Я позавтракаю и выпью чаю.

Она заметила, что его сферы были более темного оттенка желтого, чем обычно. Он наклонил голову, глядя на ванну-источник, а затем снова повернул ее к ней.

— Если ты хотела наполнить это, могла бы просто сказать мне. Я могу использовать магию, чтобы наполнять такие вещи, как ванны. Вода была бы теплой с самого начала.

Маюми повернула голову, наблюдая за льющейся водой.

— Полагаю, теперь уже поздно. Может, в следующий раз, раз уж я уже проделала весь процесс.

Было досадно, что она не знала этого раньше, но теперь ничего нельзя было поделать.

Хотя его тянуло следовать за Маюми, куда бы она ни пошла, Фавн остался на месте, когда она зашла в дом. Он смотрел на текущую воду, почти загипнотизированный ею, пока она не достигла определенной высоты.

Спустя долгое время она вышла, чтобы закрыть этот конец странного трубного устройства.

Даже с расстояния между ним и бассейном он видел, что тот был большим и глубоким. Он отступил от него, его хвост тревожно свернулся.

Он начал обходить двор, проверяя, не чувствует ли поблизости Демонов или приближающихся людей. Если она собиралась долго быть на улице, он хотел убедиться, что это безопасно.

Он не знал, как долго отсутствовал, отказываясь теснить ее или находиться рядом с водой, но в конце концов услышал, как она зовет его.

Она была позади дома, держа в руках два куска длинной ткани. Он наклонил голову, глядя на нее, когда подошел.

— Ладно, готово.

Фавн поднял голову к маленькому бассейну, от которого поднимался пар, а затем вернул взгляд к ней. Он не знал, почему она сочла нужным сообщить ему об этом. Он видел, что люди предпочитают купаться в уединении.

Он просто планировал не говорить ей, что будет с удовольствием наблюдать издалека.

— Наслаждайся купанием. Я уже осмотрел местность и знаю, что это безопасно для тебя.

Ее милые маленькие брови сошлись на переносице, а губы поджались. Его взгляд замер на них. Вчера он несколько раз пробовал их вкус, но был так отвлечен остальным телом, что не совсем утолил свое желание лакать их.

Поскольку она была так мала по сравнению с ним, ему было трудно дотянуться до ее лица, когда он был внутри нее. Ему приходилось выгибать тело, что затрудняло движения бедер. Он приноровился лизать ее, когда их тела были разделены.

Но на самом деле он хотел… поцеловать ее.

Он видел, как это делают люди. Они беспорядочно смыкали рты и издавали эти тихие звуки, от которых у него покалывало в ушных отверстиях.

Он никогда не сможет сделать это с ней, и он задавался вопросом, не разонравится ли он ей, когда она поймет, что они не могут быть близки таким образом. На самом деле, в нем было много отличного от людей, и многого они никогда не смогут сделать вместе.

— Мы идем купаться, — сказала Маюми, покачав головой. — Я позвала тебя сюда, чтобы ты залез со мной.

В его сферах вспыхнул белый свет, и он сделал настороженный шаг назад, прикрывая грудь рукой.

— Я? Нет. Только ты.

Ее глаза сузились в пристальном взгляде.

— Полезай в ванну, Фавн, — Маюми указала на нее. — Ты грязнее меня.

Его взгляд метнулся к парящей, довольно глубокой воде, прежде чем сферы окончательно побелели. Он покачал головой; сердце ускорило ритм, заставляя кровь приливать к мышцам, отчего те вздулись.

— Я в порядке. Я не помещусь.

Он поместится. Он знал, что поместится, возможно, даже с запасом. Он просто не хотел.

— Ты шутишь, — Маюми рассмеялась глубоким, насмешливым смехом. — Ты что, боишься воды?!

— Нет, — небрежно ответил он, пренебрежительно отворачиваясь. — Я не боюсь воды.

Боялся ли он? Нет. Может, немного, но не самой воды. Он не доверял ей, потому что знал, что она может сделать, какой удушающей она может быть.

— Боишься! — тот факт, что ее смех усиливался, заставил его сферы покраснеть от гнева. — Я не думала, что раз у тебя кошачий череп, ты будешь бояться воды, как кошка!

Вспышка смущения и неверия от ее слов заставила его шерсть встать дыбом. Он распушился от негодования.

Он не мог поверить, что она сказала ему что-то настолько оскорбительное. Он отказывался, чтобы его сравнивали с безмозглым животным. Он мог общаться и понимать — а не просто бесполезно мяукать или шипеть, как дурак.

Он съел многих из них. Была причина, по которой многое в нем было схоже с кошками, как домашними, так и горными пумами.

— Я не как кошка! — взревел он, оскалив клыки в предупреждении. Маюми вздрогнула от громкости его рева и от того, что он направил его на нее. Он тут же поморщился, увидев ее шокированное выражение лица, вероятно, потому что сделал это так внезапно. — Ладно! Если это так важно, я залезу в ванну просто чтобы показать тебе, что я не боюсь.

Он протопал к маленькому бассейну и взобрался на противоположную сторону, где, как он видел, обычно входили люди. Здесь была стена, где находилась ее печь.

Его гнев мгновенно улетучился, когда он положил руки на край, чтобы запрыгнуть внутрь. Столкнувшись с водой лицом к лицу, он замер. Огонь в его груди погас, сменившись тревожным ритмом беспокойства.

Он не хотел залезать. Он не хотел погружать свое тело в воду.

Она пошла рябью, когда лист мягко упал на поверхность, совсем как от пузырьков, лопающихся снизу. Кончик его хвоста снова свернулся от предчувствия беды.

— Фавн?

Ее тихий голос вырвал его из транса, который начал затягивать его на дно, и он повернул к ней голову. Она больше не смеялась; скорее, на ее лице появилось задумчивое, нахмуренное выражение.

Полезай в воду, — сказал он себе. Не дай ей узнать, что ты… Она подумает, что ты не сможешь ее защитить, если ты не можешь сделать что-то столь простое, как посидеть в этом.

Фавн не хотел, чтобы Маюми считала его слабым в каком-либо смысле. Тут даже не глубоко, — успокаивал он себя.

Или она лгала? Была ли она на самом деле бездонной?

Он запрыгнул на бортик и опустил левую ногу. Ему пришлось унять отвратительную дрожь тела, прежде чем он опустил вторую. Он скользнул внутрь, и тут же ужасный озноб пробежал по позвоночнику, заставив шерсть встать дыбом.

Единственным утешением было то, что вода была теплой, что помогло снять часть напряжения в мышцах.

Там было несколько каменных выступов, на которых можно было сидеть, и он выбрал тот, который показался ему лучшим, так как не погружал его полностью. Он крепко вцепился в края, чтобы убедиться, что не соскользнет глубже, чем по нижнюю часть грудины.

Его тело было плотным, оно стремилось тонуть, а не плавать.

Он даже не заметил, как Маюми разделась, пока она не скользнула в воду. Вода доходила ей значительно выше груди, плескаясь у ключиц.

То, что она села перед ним, дало ему возможность сосредоточиться на чем-то, кроме воды, но игнорировать то, как она обвивала его, было трудно. Казалось, она давит, сжимает его торс, а не просто мягко плещется у кожи.

Он хотел, чтобы его сферы перестали быть белыми. Как бы он ни старался контролировать эмоции, ничего не помогало. Он хотел выбраться. Он не мог поверить, что вообще залез сюда. Его когти впились в камень снаружи ванны.

Он понял, что дрожит, только потому, что Маюми подошла и успокоила его, обхватив ладонями его морду. —

— Ну вот. Теперь мы сможем стать чистенькими, — проворковала она.

Он не знал, заметила ли она его беспокойство, но она никак это не прокомментировала. Она помогла ему сосредоточиться, когда развернулась и села ему на бедро, все еще удерживая его морду и направляя его лицо так, чтобы он смотрел ей в глаза.

Ему показалось, что он уловил намек на беспокойство в ее чертах по тому, как дернулись ее брови. Спустя некоторое время он почувствовал, как его страх отступает.

Она сидит на мне. Он обнял ее руками, чтобы удержать.

Ему не нравилось, когда она начала зачерпывать воду ладонями и поливать его спереди, но он решил не обращать на это внимания. Фавн не сводил с нее глаз и старался не чувствовать ничего, кроме ее тела на своем.

Веса не ощущалось, так как вода поддерживала ее на плаву, поэтому он позволил бокам своего торса и рукам просто впитывать ее прикосновения.

Ее доброта и утешение — это то, что ему было нужно, и он почувствовал, как сердце легко затрепетало в груди. Она пытается успокоить меня. Он ненавидел то, что нуждался в этом, что был так очевиден в своем страхе, но все же был благодарен ей.

Фавн поднял руку, с которой обильно стекала вода, и обхватил ее лицо сбоку.

— Почему ты делаешь это со мной? — спросил он, чувствуя странный клубок эмоций внутри. Хоть она и была недосягаема до сих пор, Фавн… бесспорно был неравнодушен к Маюми. И это чувство углублялось, хотел он того или нет.

— Принимаю ванну? — ее брови сошлись на переносице. — Разве это не очевидно? Или ты имеешь в виду, почему я сижу у тебя на коленях? Если так, то просто потому, что могу.

Фавн покачал головой.

— Почему ты позволяешь мне прикасаться к тебе, Маюми? Я Сумеречный Странник. Я никогда не ожидал, что ты почувствуешь ко мне хоть какое-то желание или привязанность.

— Ох, — ее лицо погрустнело, прежде чем она отвела взгляд, чтобы посмотреть на лес за домом. Затем она издала резкий короткий смешок. — Другие бы подумали, что это странно, но иногда некоторым людям просто хочется трахнуть монстров под кроватью.

Фавн озадаченно наклонил голову; его сферы стали темно-желтыми, наконец избавившись от белизны.

— Но… я не помещусь под твоей кроватью.

— Пф-ф! Я не имела в виду буквально! Это такое выражение, Фавн. Это значит, что некоторых людей просто, эм, влечет к тому, что не является нормальным или человеческим? Я ненавижу Демонов, но некоторых находила привлекательными. Иногда жуткие вещи меня заводят, вроде монстров или идеи о бугимене, — она широко ухмыльнулась ему, да так сильно, что под глазами собрались припухлости. — А ты самый большой, самый плохой и самый страшный из всех. С того момента, как я увидела тебя той ночью на поляне, я хотела запрыгнуть на твои кости.

То, как его сердце внезапно похолодело, заставило его перестать чувствовать жар воды вокруг. Он затемнил свои сферы до черноты, когда понял, что они собираются стать синими, скрывая от нее любую печаль или боль, которую он почувствовал от ее слов.

Сделав ровный вдох, он открыл взор и с облегчением обнаружил, что они снова стали обычного желтого цвета. Затем он выдавил из себя смешок и провел когтями вверх по ее боку.

— Самый страшный? Я не учуял от тебя ни единой нотки страха, — она взвизгнула, когда он пощекотал ее. — Но мне приятно знать, что ты находишь меня привлекательным, несмотря на то, что я монстр, как ты меня назвала.

— Я слышу кислый тон? — спросила она, надув щеки.

— Полагаю, я задумывал его как игривый.

Он знал, кто он такой и как люди обычно называют все, что находится за пределами человеческого рода. Для них, и, очевидно, для нее, он был монстром. Кошмаром. Чем-то неправильным, чему не место в этом мире.

Маюми потянулась вверх и обхватила его костяную челюсть своими маленькими мокрыми ладонями.

— Я нахожу тебя и это твое лицо Сумеречного Странника довольно сексуальными. Я назвала тебя Фавном, потому что это означает лесной Бог, и ты можешь быть моим лесным Богом и костяным папочкой в любой день.

Ее губы изогнулись в жаркой улыбке, темные глаза блестели порочностью. Свет сиял в них, делая их похожими на омуты насыщенного коричневого цвета.

— Значит, когда ты вчера кричала «о боже», ты на самом деле просто звала меня, — это был не вопрос, а утверждение.

Это дало ему то, чего он хотел — еще один музыкальный, не совсем женственный смех.

— Конечно. Все что угодно, лишь бы ты был доволен, — затем она погладила его по лицу успокаивающим, но в то же время оценивающим движением, стараясь не касаться трещины. — Но я точно знаю, что не стала бы даже думать о том, чтобы коснуться кого-то другого, кроме тебя.

Он наклонил голову в ее ладонях.

— Что ты имеешь в виду?

Из того, что он понял, она могла бы сделать это с другим. Тот факт, что в ее меню мог оказаться Демон, немного тревожил, но он думал, что если бы другой представитель его вида наткнулся на нее, она могла бы принять его в свое спелое и мягкое тело.

— Ты спас мне жизнь, Фавн. Я бы не была жива, если бы не ты. Может, я плохо тебя помнила, но я никогда не забывала тебя и то, что ты для меня сделал.

Она тихо вздохнула и отодвинулась от него, хотя он отчаянно хотел удержать ее рядом, чтобы спастись от своей тревоги. Он не знал, почему она захотела разорвать контакт именно сейчас, особенно когда говорила то, что заставляло его чувствовать себя… желанным.

— С того момента, как ты сказал, что ты здесь, чтобы защитить меня… я доверилась тебе. Вот почему мне достаточно комфортно, чтобы заниматься с тобой сексом.

Она снова села на противоположную сторону ванны, на этот раз отвернувшись лицом к лесу.

Она доверяет мне. Я для нее особенный.

Радость вспыхнула внутри него. Этого было достаточно. Тот факт, что она доверяла ему и желала его — он примет эти дары и будет бережно хранить их.

— Я благодарен за такой исход, а не за то, что ты пытаешься меня убить, — попытался он подшутить, так как она выглядела задумчивой. — Я сохраню твой секрет от остальных твоих Убийц Демонов в следующий раз, когда пойду в их большой, укрепленный горный замок.

Он думал, что мысль о том, как он вальяжно заходит в крепость Убийц Демонов, рассмешит ее. Вместо этого он увидел, как ее правая рука сжалась в тугой кулак, а губы втянулись внутрь.