Коснуться души

Глава 29

— Что, черт возьми, значит «больше ничего в голову не приходит»? — крикнула Маюми, пытаясь изобразить возмущение и одновременно перекричать необычно громкий гомон в таверне.

Застать Клауса и Йошиду вместе, когда они оба не на службе, было чудом. Однако толку от них было так же мало, как и всегда.

— Прости, Юми, — пожал плечами Йошида, поднося кружку с медовухой к губам. Он случайно пролил немного на рубашку и принялся вытирать пятно. — Я просто не могу придумать ничего, кроме казеина, который можно достать в городе, или того, что предложила ты.

— А как насчет пчелиного воска? — вмешался Клаус. — Люди иногда используют его вместо клея.

Маюми простонала, уронив руки на стол и уткнувшись в них лицом.

— Это недостаточно прочно. Мне нужно что-то, что не разрушится со временем, не расплавится от жары и не потрескается на морозе. Мне нужно что-то податливое, но достаточно твердое, чтобы выдержать давление.

— Ты просишь невозможного, — сказал Клаус, и морщина прорезала его глупый лоб между не менее глупыми рыжими бровями. — Ты даже не сказала нам, для чего это.

Играла музыка, достаточно громко, чтобы добавить шума, но не заглушить его. Кто-то врезался в спинку ее стула, потом налетел на их стол и пошел дальше, как ни в чем не бывало.

В таверне ужасно воняло — алкоголем и потом, и она знала, что этот запах пропитает ее насквозь. Если она сама будет чувствовать его на себе, то страшно представить, что почувствует Фавн.

— Значит, животный клей и казеин — это все, что мы можем придумать? — спросила она вместо ответа.

Как она могла сказать, что пытается склеить череп Сумеречного Странника? Если они не назовут ее сумасшедшей и не бросят в тюремную камеру, то соберут армию, чтобы окружить ее дом и сразиться с Фавном.

— Да, но оба варианта со временем могут стать хрупкими, и еще многое зависит от того, пористая ли поверхность того, что ты пытаешься склеить, — напомнил ей Йошида. — Если ты пытаешься склеить что-то гладкое, есть шанс, что ничего не сработает, так как не за что будет зацепиться. Плюс, тебе нужно будет плотно сжать части вместе. Иначе это бессмысленно. Так что если это что-то круглое — удачи.

— Огромное спасибо, что объяснил мне очевидное, — проворчала Маюми с максимальным сарказмом.

Мне тут менсплейнят! (Это манера общения, при которой мужчина снисходительно или покровительственно объясняет женщине что-то, что она и так знает) Она в своей жизни работала с кучей клеев. Ей не нужно было объяснять это, как пятилетнему ребенку.

— Я просто пытаюсь помочь, — пробурчал Йошида в кружку. — Ты самый неблагодарный человек из всех, кого я знаю.

— Я оплачиваю счет за вашу помощь, так что заткнись.

— Было бы хорошо, если бы Генри был здесь, — вставил Клаус, махая рукой, чтобы ему наполнили кружку, при напоминании о том, что она платит.

— Где этот умник, когда он так нужен? — патетически воскликнула Маюми в стол; ее плечи фальшиво дрогнули, словно она действительно рыдала.

— Никогда не думал, что услышу от тебя, что кто-то в чем-то лучше тебя, — фыркнул Йошида. — И он не такой уж умный. Вчера он споткнулся о собственный ботинок.

— Он тот ещё умник-засранец, — усмехнулся Клаус, пялясь на огромные сиськи подавальщицы, обслуживающей его. Это была не его вина. Она улыбалась, явно пытаясь сунуть эти мягкие, круглые, аппетитные штуки ему в лицо.

— Ага, и вы оба — как две половинки одного идиота.

— Нас здесь трое, так что это делает нас всех по одной трети целого идиота.

Маюми подняла голову и ткнула указательным пальцем в лицо Йошиде, сверля его взглядом.

— Идею с животным клеем придумала я.

Она уже проверила, есть ли он у нее дома в сарае. Запасы были на исходе, и она немного беспокоилась о том, насколько он старый.

— Да, но я хотя бы придумал казеин, — Йошида указал большим пальцем на Клауса. — А вот этот не принес за стол ничего хорошего с тех пор, как втянул тебя в нашу компанию, когда мы были детьми, и я до сих пор не уверен, что это была его лучшая идея.

Ее нос сморщился от раздражения.

Он шутил, она знала это, но ей все равно хотелось по-детски выкрутить ему сосок, чтобы он завизжал, как маленькая сучка — как тогда, когда они были детьми.

— Ой, ну не будь такой, — надулся Клаус, обнимая Маюми за плечи, отчего она поморщилась. — Она была полезной. Она была самой маленькой и помогала нам пролезать в очень узкие места. Помнишь, когда она…

— Я пришла сюда не предаваться воспоминаниям! — крикнула Маюми, упираясь руками в стол, чтобы встать. — Рынок скоро закрывается. Я оплачу счет, так что все, что вы выпьете с этого момента — за ваш счет.

— Ты с нами даже не выпила! — воскликнул Клаус, когда она пошла к барной стойке платить. — Я должен отыграться за прошлый раз.

Маюми не удосужилась ответить. В прошлом она много раз спорила с ними, что перепьет их обоих — иногда выигрывая пари, иногда уезжая на чьем-то плече, потому что ноги уже не держали.

Но Фавн ждал ее, и ей действительно нужно было получить то, за чем она пришла.

Ладно. Купить чай, выяснить, кто продает нужный клей, и свалить. Это должно быть достаточно просто.

Не тут-то было. Минут через пять после того, как она закончила дела и уже собиралась покинуть этот проклятый город, она услышала голос одного из многих людей, которых предпочла бы избегать.

— Маюми! — услышала она визгливый женский голос, и по спине пробежал холодок ужаса.

Ее немедленной реакцией было найти место, где спрятаться. Бочка, прилавок, на данном этапе она бы даже использовала маленького ребенка как щит.

О боже. О дерьмо. Она огляделась и ничего не нашла. Блять!

— Клара! — крикнула Маюми с фальшивой радостью, оборачиваясь и изо всех сил стараясь улыбнуться тепло. Пышногрудая фигуристая блондинка приподняла оборки юбки, чтобы быстрым шагом направиться к Маюми, вероятно, чтобы убедиться, что та не сможет сбежать незаметно.

Маюми слегка приподняла руки в приветствии. Это также было полусердечным пожатием плеч; от неловкости ситуации затылок начал гореть.

Она же не могла просто притвориться, что не заметила меня, да?

— Слушай, я уверена, мне нужно кое-что объяснить, — сказала Маюми с теплотой во взгляде, понимая, почему Клара может быть расстроена. В конце концов, у нее было на это полное право. — Мне жаль, что…

Звонкая пощечина заставила ее голову мотнуться в сторону от внезапности удара.

— В прошлый раз я сказала тебе, что меня не интересует одна ночь, — процедила Клара, встряхивая рукой; костяшки ее пальцев начали розоветь. — И все же ты исчезаешь посреди ночи… снова? Сразу после того, как пообещала мне, что не сделаешь этого? А потом ты еще и оставила монеты на тумбочке, как будто я просто грязная шлюха. Тебе повезло, что у меня не хватает смелости пройти через лес к твоему дому!

По жару в щеке Маюми поняла, что след от пощечины останется на ее лице надолго, возможно, даже опухнет.

Вся теплота и дружелюбие в выражении лица Маюми умерли; она обратила свой пронзительный, сузившийся взгляд на Клару. Женщина, которая всего несколько секунд назад была полна огня, сжала губы и немного отшатнулась.

Маюми всегда была воплощением сладких речей, игривости и терпения, потому что это всегда приносило ей то, что она хотела — неплохой перепихон. Она привыкла, что на нее кричат бывшие партнеры, привыкла к неловким разговорам.

Но ее никогда не били.

Положив руку на рукоять кинжала, Маюми расправила плечи и подняла голову. Небольшая толпа людей остановилась, чтобы поглазеть на зрелище, жаждая драматического развлечения. Людское любопытство было отвратительным.

— Зря ты это сделала, Клара, — сказала она сквозь стиснутые зубы, прежде чем сделать успокаивающий вдох. — Это действительно был самый мудрый выбор, единственное действие, которое ты могла предпринять?

— Ты это заслужила, — Клара в конце концов скрестила руки на груди и задрала нос, решив оседлать волну своей глупости. — Ты ничего не можешь мне сделать, если не хочешь, чтобы тебя арестовали.

Одна вещь, которую Маюми ненавидела, — это насилие по отношению к другим. Она никому не позволяла поднимать руку на себя или на кого-либо еще. Смерть и боль должны доставаться Демонам и бандитам. Она вытащила кинжал и осмотрела его — просто потому, что могла.

— Конечно, я не могу причинить тебе боль, — она направила острие на неё, хотя теперь их разделял по крайней мере метр. — Но нет такого закона, который запрещал бы мне срезать с тебя это красивое платье и заставить тебя щеголять голой на всеобщее обозрение.

Маюми не была уверена, блефует она или нет, но никто не пойдет за ней в лес, чтобы арестовать за подобное. К тому же, Клара была из крестьянского квартала. Богатый человек мог иметь какую-то власть и влияние, но в Аванпосте Кольта она была никем. Просто очень красивое личико.

— Ты не посмеешь! — взвизгнула Клара, вцепившись в подол своего платья обеими руками и пятясь назад.

— Вы, люди, кажется, думаете, что раз я занимаюсь своими делами и пытаюсь быть милой, то я не опасна. Мне жаль, что я причинила тебе боль, но это всё равно не дает тебе права бить меня. Иди домой, Клара, — Маюми кивнула головой в сторону дома женщины. — Сейчас же, пока я не передумала.

— Сука, — пробормотала Клара себе под нос, прежде чем убежать.

Маюми проводила её взглядом, лишь потому что пыталась обуздать свой гнев. У неё хватает наглости называть меня сукой? Она прижала тыльную сторону прохладной ладони к пылающей щеке. На неё всё еще пялились.

— Какого хрена вы все вылупились?! — крикнула она, повернувшись к свидетелям. — Хотите, чтобы я срезала одежду с вас?

Толпа рассеялась, не желая её злить. Маюми была известна тем, что ввязывалась в драки и выигрывала их — даже если противников было несколько, даже если это были мужчины. Она также кусалась и царапалась, если её удерживали, как дикий, неукротимый зверь.

Стражники неподалеку, слышавшие перепалку, не сделали ничего, чтобы вмешаться. Им было глубоко плевать на то, что происходит в этом городе, пока это не было чем-то по-настоящему преступным, вроде убийства или тяжкого нападения. Другие мелкие преступления, вроде нарушения порядка, считались пустяком — даже если кому-то действительно нужна была помощь.

Всё, что их волновало — чтобы люди не крали у богатых и чтобы не было бунтов. Бунты означали кровопролитие, а кровопролитие означало армию Демонов. Это была одна из причин, почему бедняки не восставали против тех, кто жил во внутренних кольцах.

Вдали прозвонил колокол, сообщая жителям города, что ворота скоро закроются на ночь. Они не хотели, чтобы Демон проскользнул внутрь под покровом темноты.

Я хочу выбраться из этой дыры.

Маюми сердито зашагала прочь из Аванпоста Кольта.

Когда ворота закрылись за ней, она прижала тыльную сторону ладони ко рту, на этот раз чтобы убедиться, что он не кровоточит. Крови не было, но лицо просто чертовски болело. Я оставила ей деньги только потому, что стащила бутылку её выпивки, пока она спала. Она просто хотела убедиться, что заплатила за неё, а не за время, проведенное с Кларой. Маюми была кем угодно, но не воровкой.

Её глаза сканировали луг перед ней, пытаясь вспомнить, где в деревьях за ним находился Фавн.

Вот что я имею в виду, — думала Маюми, начиная пересекать луг. — Я просто пытаюсь сделать что-то хорошее, а люди понимают это неправильно. Да, конечно, мне следовало быть честной насчет своих намерений с ней, но, черт возьми. Уверена, куча мужиков поступали с ней точно так же.

С самой Маюми так случалось много раз в прошлом: мужчины улепетывали до того, как это успевала сделать она.

Она всегда просто отмахивалась от этого, проверяла, не кончил ли он в неё, и жила дальше. Секс для неё был не чем иным, как сделкой по разрядке, желанием почувствовать что-то приятное.

Я провела всю жизнь тренируясь.

Она изнуряла своё тело упражнениями и работала над тем, чтобы стать сильной. Убийцы Демонов также отправлялись в города, разрушенные Демонами, чтобы помочь отстроить их и защитить жителей во время работ.

Их также нанимали сражаться против человеческих бандитов.

В Маюми стреляли из луков, её полосовали когтями и кусали. Она почти лишилась жизни несколько раз.

Разве так плохо просто иногда хотеть хорошо провести время? Никто не идеален. Ну и что, если она совершила пару ошибок?

Войдя в лес, она нашла Фавна, ожидающего её. Деревья были не теми же, что раньше, так что она догадалась, что он, должно быть, следил за её приближением.

Она замерла, увидев его желтые сферы.

Вот почему ты мне нравишься. Потому что ты не такой, как они. С тобой нет никаких ожиданий, Фавн. Всё решаю я.

Он принимал её капризное поведение и комплекс превосходства и отвечал на них своей собственной игривостью. Ей не нужно было прятаться, не нужно было притворяться.

За то недолгое время, что он был здесь, он сделал Маюми довольной своим присутствием. Он подстроился под неё, а не наоборот.

Она продолжила идти, чтобы поприветствовать его. Когда она подошла ближе, его морда задвигалась вверх-вниз, словно он принюхивался.

Его сферы стали зелеными, и эхо рычания отскочило от деревьев и снега, когда он приблизился. Волоски на её теле встали дыбом от возбуждения; звук был подобен музыке для её чертовых извращенных чувств.

— Ты ужасно пахнешь, — прорычал он, оказавшись прямо перед ней. — На тебе слишком много запахов.

Он с отвращением потер морду.

Настроение Маюми всё еще было довольно кислым, но он заставил её фыркнуть от смеха, даже когда она думала, что ничто другое не сможет.

— Я так и думала.

Он запрокинул голову назад и вверх, примерно так же, как делала она, когда собиралась намеренно съязвить.

— Я даже не хочу сажать тебя на спину.

Она прищурилась.

— Ну, это грубо. Вот, на, держи немного.

Она начала тереть ладонями его морду.

Он чихнул и попятился от неё. Затем его сферы стали темно-желтыми, когда он наклонился вперед, чтобы понюхать её лицо.

Рычание, вырвавшееся из него на этот раз, было угрожающим. Он припал к земле, сгорбившись, опираясь на одну руку, а затем потянулся, чтобы коснуться её щеки.

Маюми поморщилась. Она попыталась отступить, но его рука метнулась вперед, обхватывая её затылок, чтобы удержать на месте.

— Твоё лицо опухает, Маюми. Оно красное, и появляется синяк. — Его сферы стали жутко-красными, светясь всего в дюймах от её лица. — Почему?

Она прикрыла щеку тыльной стороной ладони, позволяя прохладе пальцев немного унять боль.

— Это пустяки, Фавн. Не беспокойся об этом.

— Выглядит так, будто кто-то ударил тебя, — он отдернул её руку вниз и использовал её, чтобы притянуть её ближе, когда стало очевидно, что она пытается вырваться. — Кто это сделал?

Со вздохом она отвела взгляд в сторону леса, желая, чтобы он просто забыл об этом.

Его язык скользнул по её щеке. Едва начавшееся жжение быстро угасло, когда между ними разгорелось желтое сияние магии. Оно было прохладным — от его магии всегда веяло холодом, — но это заставило боль рассеяться.

— Ничему не позволено причинять тебе вред, — она продолжала отводить взгляд, но он воспользовался возможностью подойти ближе, оказавшись прямо у её уха. Его голос был низким, переходящим в рычание: — Я сказал, что ты моя, и я буду защищать своё, уничтожу то, что вредит моему, и заставлю познать этот страх перед последним вздохом, — мрачный смешок, сорвавшийся с его губ, почти заглушенный рычанием, был… злым. — А на твоем лице только один запах. Мне будет легко пойти по следу.

Маюми потянулась вверх, накрыла верхнюю часть его лица одной рукой и схватила его за рог другой. Она оттолкнула его назад, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Это была просто глупая девчонка, и я вроде как это заслужила.

— Мне. Плевать.

— Фавн, — сказала Маюми строгим тоном. — Я говорю нет.

Она скользнула руками вверх, чтобы обнять его за шею. Она не могла поверить, что стоит здесь и пытается отговорить Сумеречного Странника от убийства.

— Спасибо, что исцелил меня. У неё удар потяжелее, чем я думала, но теперь я в порядке. К тому же, ты действительно хочешь бросить меня здесь одну в лесу, пока будешь устраивать хаос в городе?

Если его череп более хрупок, чем обычно, что если один неверный удар заставит его расколоться?

Она чувствовала, как тяжело он дышит, как он переполнен яростью, содрогаясь всем телом. Он хотел возмездия за что-то столь мелкое и незначительное. Его длинные и сильные руки обвились вокруг неё, его объятия поглотили её, прежде чем она почувствовала легкий укол его когтей по обеим сторонам от пупка.

— Ты могла бы позаботиться о себе, пока я не вернусь. Я бы не задержался.

Словно со стеной разговариваешь, честное слово.

— Я просто… правда хочу домой. У меня был ужасный день, — она не припоминала, чтобы у неё был такой плохой день уже очень давно. — Было бы здорово провести время с тобой. Я наконец-то могу научить тебя играть в сёги, раз уж ты так хорошо освоил шахматы.

Спустя долгое время, пока Маюми обнимала его и даже поглаживала по спине его вздыбленный мех, Фавн начал успокаиваться.

— Ты воняешь, — наконец проворчал он. — Мне это не нравится.

Смех вырвался у неё.

— Не думаю, что смогу избавиться от этого в ближайшее время.

Раскатистый выдох сотряс его торс, прижатый к ней.

— Если это уберет смесь чужих запахов с тебя… тогда мы примем ванну, когда вернемся к тебе домой.

— Серьезно? Всё настолько плохо, что ты сам предлагаешь ванну?

Она не могла поверить! Его хвост почти всегда поджимался между ног, стоило ей только предложить это.

— Ты вытерла всё это об меня, так что мне нужно принять её с тобой. Иначе это не будет иметь значения.

— Ты в курсе, что скоро ночь, да?

— Я буду там с тобой.

Маюми посмотрела вверх на розово-фиолетовое сумеречное небо, едва видимое сквозь его мех и деревья. Я никогда не принимала ванну на улице ночью.

Улыбка, тронувшая её губы, была слабой и серьезной. Полагаю, это будет весело.